Зелёная стрелка мигнула на турникете, и с проходной вышел молодой человек. Закурив, он направился к машине.

“Наконец-то, этот день закончился, и почему именно в такие дни жизнь кажется невыносимо долгой штукой?”

С утра день на работе не заладился: обещанные комплектующие не пришли, но начальство это как обычно старалось не замечать. Почему-то им кажется, что аппараты будут готовы, стоит только щёлкнуть пальцем, а то, что запчасти подвезли за день до сдачи: “но ведь у тебя целый день, чтоб сделать аппарат”.

Молодой человек завёл свою старенькую Шкоду и вновь закурил.

«Домой, домой, впереди два дня выходных, – думал он, выезжая с заводской парковки, – вдруг повезёт и у одной или нескольких книг появятся новые главы, ну а если нет, интернет большой, всегда можно найти что-нибудь годное. Хотя как всегда, по закону «подлости», это что-нибудь найдётся именно в воскресенье вечером, чтобы он зачитался до 2:00 часов ночи и встал в 6:00 на работу не выспавшимся». Так, потихоньку направляясь к дому, машина остановилась на перекрёстке у светофора.

«Чёртов гололёд, не зима, а хрень пойми что: то оттепель +3, то сразу мороз -5. Не дорога, а каток какой-то, надо бы поаккуратнее. Каждый день по дороге аварии: или с утра, или после работы, и куда все ломятся, видят же какая дорога».

Так, рассуждая ни о чем, молодой человек настолько погрузился в свои мысли, что слишком поздно расслышал сигнал клаксона мощного внедорожника. Удар был сильным, и Шкоду вытолкнуло на середину перекрёстка прям перед другим автомобилем. Ослепительный свет фар – это было последнее, что он увидел, и ослепительный свет стал первым, что увидел новорождённый в другом мире.

– Ох, как же мне хреново! Кто-нибудь выключите свет, аж глаза режет, –я попытался прикрыть глаза руками, но оказалось, что я не могу пошевелиться.

«Что происходит?» – мысли в голове метались со скоростью света, – «последнее, что помню: чёртов внедорожник, который вытолкнул меня на перекрёсток. Ну понятно, я попал в аварию, и, если не могу пошевелиться, значит меня нехило так приложило. Скорее всего переломано много костей, и я весь в гипсе. Что ж я выжил – это хорошо, будем надеется, что спина не повреждена, и я не останусь калекой. Выключите кто-нибудь свет, ничего кроме него не видно. Эй, кто-нибудь. Странно, почему я не слышу своего голоса: «ЭЭЙЙЙ… КТО-НИБУДЬ!!!»

Услышав детский плач, в комнату вошла молодая женщина. Её волосы были до середины спины, черные как ночь с небольшим серебряными вкраплениями, черты лица довольно-таки милыми, явно не королева красоты, но почти. Особенно выделялись её глаза, они были как два ярких изумруда, и лучились такой любовью и нежностью, когда она смотрела на своего новорождённого сына. Одежда была явно неновая, но при этом ухоженная и чистая. Она подошла к кроватке, в которой плакал её сын.

-怎么了，宝贝，饿了(Что случилось, малыш? Проголодался?), – женщина взяла ребёнка на руки и начала кормить.

“Так, чего это мне суют? Пипетку? Жуть, меня кормят через трубочку! Видать совсем с телом беда, если стану инвалидом, то все “туши свет”, я не в Америке и не в Евросоюзе, где об инвалидах хоть как-то заботятся. В России они выживают, а не живут”.

Через пару минут малыш наелся и уснул. Женщина положила его в кроватку и вышла из комнаты, у неё было ещё много дел по хозяйству.