Морт проводил их взглядом до самого порога. Как только дверь за Райаном и Элизой закрылась, старик перестал шаркать. Он подошел к окну, отодвинул одну из досок и достал из щели в кладке крохотный костяной свисток. Звук, который он издал, был тихим и высоким — лишь тонкое колебание воздуха.

Через минуту из теней соседних переулков одна за другой начали просачиваться тени. Оборванцы, чистильщики стоков, пьянчуги и калеки. Они не задавали вопросов. Они ждали.

— Город застоялся, — негромко произнес Морт, и его голос теперь рокотал, как подземный обвал. — Хранители решили, что порт — это их личная песочница. Пора напомнить им, на чем стоят их причалы.

Он кинул на стол медный жетон с выгравированным изображением крысы.

— Вскрывайте склады Шрама. Весь алкоголь — на улицы. Поджигайте деготь у северных пакгаузов. Если увидите патруль — бейте в колокола «пожар». Пусть захлебнутся в собственной дисциплине.

Тени исчезли так же тихо, как и появились.

Райан и Элиза пробирались через лабиринт из грузовых контейнеров, когда порт внезапно взорвался звуками. Это не было началом сражения. Это был хаос.

Где-то в паре кварталов от них с грохотом перевернулась цистерна с дешевым спиртом, и через минуту воздух наполнился диким хохотом и звоном разбитых бутылок. В небо взметнулись столбы черного дыма — кто-то поджег деготь и ветошь у самых казарм Ищеек.

— Что за чертовщина? — Элиза вжалась в нишу, крепко сжимая руку Райана. — Весь район как с цепи сорвался.

Райан замер, прислушиваясь. Архив в его голове лихорадочно обрабатывал данные, но теперь они были другими.

«Акустический шум: 110 децибел. Рассеивание внимания поисковых групп: 85%. Координация оцепления нарушена массовыми беспорядками».

Они увидели, как мимо их укрытия пробежал отряд Ликвидаторов. Обычно собранные и устрашающие, сейчас они выглядели растерянными: им в спины летели пустые бутылки и гнилая рыба, а из окон доносился пьяный ор портовых грузчиков и визги проституток. Оцепление, которое должно было стать стальным кольцом, превратилось в дырявое решето.

— Гляди, — Райан указал на дорогу, ведущую к Северным воротам.

Там, под прикрытием густого дыма от горящих складов, стражники ворот были слишком заняты тем, что пытались отогнать толпу бушующих нищих от арсенала. Внимание Ищеек было приковано к огню и дракам.

— Сейчас, — Элиза потянула его за собой. — Пока они не опомнились!

Они бежали мимо горящих бочек, мимо дерущихся матросов, и Райан чувствовал странное единство с этим грязным, кричащим хаосом. Город защищал самым привычным способом — через беспорядок.

Когда они проскользнули к узкой калитке для персонала в тени главных ворот, Райан в последний раз оглянулся на полыхающий порт. Ему показалось, что на одной из крыш он увидел силуэт старика. Морт не махал на прощание. Он просто стоял там, наблюдая, как его грязная, безумная и непредсказуемая армия ставит на колени главный карательный инструмент Ордена.

— Уходим, — Элиза сжала его ладонь, увлекая за собой. — Теперь только вперед.

Дым от горящих складов порта здесь, у Северных ворот, стоял плотной, едкой пеленой. Гул беспорядков доносился отрывистыми выкриками и звоном разбитого стекла, но сами ворота — массивная кованая решетка и две приземистые башни — казались островком угрюмого спокойствия.

Элиза и Райан почти проскользнули. До калитки оставалось не больше десяти шагов, когда из тени караулки выдвинулись две фигуры в потертых кожаных панцирях Магистериума. Не элита Ордена, даже не Ищейки — просто обычные городские стражники, чьи лица лоснились от жира и скуки.

— Стоять, — лениво произнес тот, что был повыше, преграждая путь тяжелой алебардой. — Куда это мы на ночь глядя?

Элиза мгновенно изменилась в лице. Взгляд хитрой воровки изменился, уступив место образу испуганной прачки. Она сжалась, вцепившись в руку Райана так сильно, что он едва не вскрикнул.

— Ой, господин хороший... — запричитала она тонким, дрожащим голосом. — Братец приболел, совсем плох, везу его к тетке в пригород, там воздух чище... Сами видите, в порту-то что деется, страсть Господня!

Второй стражник, пониже и пошире в плечах, подошел ближе, бесцеремонно направив фонарь прямо в лицо Райану.

— Братец, говоришь? — он прищурился. — Чего-то братец на покойника смахивает. Бледный, как мел, и стоит ровно, будто лом проглотил. А ну-ка, парень, покажи руки.

Райан почувствовал, как сердце ушло в пятки. Его «стабилизация» всё еще держала спину прямой, но внутри он буквально разваливался на части. Он медленно поднял ладони, обмотанные грязным тряпьем, сквозь которое отчетливо проступали свежие бурые пятна.

— Порезался на мануфактуре... — прошептал Райан. Его голос сорвался, и он густо покраснел, как и полагается напуганному клерку. — Стекло... лопнуло...

Стражник хмыкнул, переглянувшись с напарником. В его глазах не было подозрения — там было обычное, шкурное чутье на легкую добычу.

— Стекло, значит? А в карманах что? Звякало знатно, когда вы из тумана вышли. А ну, выворачивай кошель, «сестренка». Пока не решили, что вы из тех поджигателей, что сейчас Верфь потрошат.

Элиза напряглась. Райан почувствовал, как её пальцы на его локте превратились в стальные когти. Она знала: если она отдаст золото, им не на что будет бежать. Если не отдаст — их запрут в каземате до утра, а там уже придут Ликвидаторы, которые не будут просить денег.

— Господа, ну помилуйте... — Элиза попыталась сделать шаг назад, но алебарда со звоном опустилась перед её носом.

— Кошель на бочку, — уже без тени лени рыкнул старший. — Живо. Или пойдете в допросную. А там с вами никто нежничать не будет.

Райан смотрел на стражника, и мир снова начал «сбоить». Без его воли, пассивно, Архив выплюнул данные:

«Объект: рост 182 см. Вес 95 кг. Состояние снаряжения: износ крепления нагрудной пластины — 80%. Левая заклепка держится на окисленной резьбе. Достаточно усилия в 40 Ньютонов, чтобы панцирь упал под ноги».

Это было искушение. Одно движение, один точный удар в нужную точку — и стражник окажется в нелепом положении, дав им секунду на рывок. Но Райан помнил: одно использование — одна плата.

— Пожалуйста... — Райан сделал шаг вперед, загораживая Элизу. Его трясло, он выглядел жалким и безобидным, но его глаза, полные слез, неотрывно следили за той самой злополучной заклепкой на груди стражника. — Мы просто хотим уйти. Возьмите... возьмите вот это.

Он потянулся к поясу, делая вид, что ищет деньги, но его взгляд метался от заклепки к подъемному механизму ворот за спинами стражников.

— Не дури, парень, — стражник протянул руку к воротнику Райана.

Элиза уже потянулась к ножу, спрятанному в рукаве. Ситуация была на грани: либо они отдают всё золото и остаются нищими, либо проливают кровь городской стражи и становятся мишенями для всего Магистериума.

Райан смотрел на стражника. Его разум лихорадочно обрабатывал данные. Архив подсовывал пассивные расчеты, но Райан знал: этого мало. Если они останутся здесь, их найдут Хранители. Он не мог позволить Элизе снова убивать ради него.

«Доступ к Гальваническому Контуру. Инициация. Успешно».

Райан почувствовал, как внутри позвоночника вспыхнул жидкий лед. Ощущение было такое, словно костный мозг превратился в чистую, пульсирующую энергию. Ужас, который владел Райаном Соулом секунду назад, внезапно отступил, вытесненный первобытным, звериным желанием нанести удар.

— Не трогайте её, — произнес Райан. Его голос прозвучал странно веско, в нем не было ни капли страха.

Он сделал шаг вперед, загораживая Элизу, и его правая рука — та самая, что дрожала и кровоточила — плавно, с пугающей точностью легла на металлическую алебарду стражника.

«Алебарда: стальной сплав. Электропроводность: высокая. Точка заземления: сапоги стражника на влажном бетоне».

Райан не ударил. Он просто коснулся металла.

В следующее мгновение в темном переулке вспыхнула ослепительная, голубоватая дуга. Грянул сухой, трескучий разряд, похожий на удар бича. Звук был настолько громким, что заглушил гул порта.

Время словно замедлилось. Он видел, как зрачки стражника расширились, как его тело неестественно выгнулось дугой, когда сотни вольт пропустили его нервную систему через мясорубку. Алебарда накалилась, от нее пошел пар.

Второй стражник, стоявший в метре, тоже попал под наведенное поле. Он закричал, отпрянув, его фонарь разбился об асфальт, погружая ворота в темноту.

Первый стражник с глухим стуком рухнул на бетон. Живой, но парализованный и без чувств.

Разряд погас. Райан пошатнулся. Его рука, которой он касался металла, была покрыта черной копотью. Он чувствовал дикую, разрывающую боль в груди и вдоль всего позвоночника, словно по нему проехался паровой каток.

— Что это... — Элиза стояла за его спиной, прижав ладони ко рту. В свете далеких пожаров её лицо казалось мертвенно-бледным. Она видела вспышку. Она видела, как он коснулся металла. — Райан? Ты... ты Гальваник? Какого же…

Райан попытался ответить, но его губы не слушались. Он посмотрел на свою руку. Боль в груди начала утихать, но на её место пришло нечто худшее. Онемение.

Он потер пальцы друг о друга. Кожа была на месте. Но он ничего не чувствовал. Он видел, как его пальцы касаются грязной холстины повязки, но для него это было так, словно его рука стала чужой, сделанной из дерева или воска.

Ужас, который Архив сдерживал, хлынул наружу. Райан посмотрел на Элизу, и в его глазах, полных отчаянного непонимания, она увидела не силу, а бесконечную, тихую мольбу.

— Идем, — Элиза первой пришла в себя. Она схватила его за онемевшую руку и потянула к калитке. У нее не было времени на вопросы. Главное было — бежать.

Они нырнули в узкую дверь и растворились в темноте за городскими стенами. Сзади, у Северных ворот, остался лежать стражник, на чьей алебарде всё еще виднелся отпечаток ладони Райана Соула, который только что отдал очередную часть своей человечности за их свободу.

За стенами столицы мир не просто кончался — он обрывался в серую, холодную хмарь. Здесь не было газовых фонарей, только редкие огни далеких сторожевых вышек и бледный, выцветший диск луны, пробивающийся сквозь смог.

Элиза тащила Райана за собой через заросли сухого ковыля и ржавые остовы брошенной строительной техники. Они пробежали около мили, прежде чем она позволила себе остановиться в тени огромного опрокинутого котла, который когда-то был частью подъемного крана.

— Всё... — выдохнула она, прислонившись спиной к холодному металлу. — Оторвались. Пока они там разберутся, что это было... Гальваник... Черт, Соул, ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты их просто поджарил.

Райан не ответил. Он сидел на корточках, глядя на свои руки. В темноте они казались чужими предметами, лежащими у него на коленях.

— Райан? — Элиза подошла ближе, встревоженная его молчанием. Она присела рядом и осторожно взяла его за правую ладонь. — Эй, ты меня слышишь? Ты весь серый.

— Элиза... — прошептал он. Его голос был плоским, лишенным интонаций. — Я не чувствую твою руку.

Она замерла, сжав его пальцы сильнее.

— В смысле? Ожог? Болит?

— Нет, — он поднял на нее глаза, и в них была бездна отчаяния. — В том-то и дело. Я вижу, что ты держишь меня. Я вижу, как твои пальцы сжимают мои. Но я ничего не чувствую. Для меня это... как будто ты держишь кусок дерева. Или камня.

Элиза вздрогнула и непроизвольно отдернула руку, но тут же, устыдившись своего жеста, схватила его снова, на этот раз обеими ладонями. Она начала растирать его кисти, пытаясь вернуть им тепло, жизнь, хоть что-то.

— Это пройдет, — зачастила она, и в её голосе впервые прорезалась настоящая, неприкрытая нежность. — Это просто шок. Перенапряжение. Соул, ну посмотри на меня! Мы вырвались. Мы вдвоем. У нас есть деньги.

Райан смотрел на неё, и сквозь пелену ужаса внутри него снова шевельнулось Оно. Архив. Пассивное знание, холодное и ясное, как лезвие бритвы, всплыло в сознании, предлагая решение.

«Системный дисбаланс. Биологический интерфейс поврежден избыточным разрядом. Возможна регенерация сенсорных путей через конвертацию избыточных эмоциональных паттернов».

Райан замер. Он понял. Это не было «голосом», это было знание, возникшее из ниоткуда.

«Хочешь снова чувствовать тепло её кожи? Хочешь перестать ощущать этот ледяной ком в желудке, который ты называешь страхом? Отдай его мне. Отдай свой страх, свою дрожь, свою неуверенность. Я переработаю их в нервные импульсы. Ты вернешь себе руки. И ты перестанешь бояться. Навсегда».

— Нет... — выдохнул Райан, зажмурившись.

— Что «нет»? — Элиза придвинулась вплотную, обнимая его за плечи. — Райан, что с тобой, черт возьми, происходит? Это… пугает, знаешь?

Он чувствовал её тяжесть, чувствовал запах её волос, но его руки оставались мертвыми колодками. Соблазн был чудовищным. Просто перестать бояться. Стать тем героем, которого она, возможно, хочет в нем видеть. Стать сильным. Стать... никем.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА №089-Ц

Сектор: Северные ворота / Пригородная зона.

Объект исследования: Последствия несанкционированного энергетического выброса.

Следователь: И. Варн.

ОПИСАНИЕ ИНЦИДЕНТА:

В 02:14 зафиксирована кратковременная ионизация воздуха в радиусе 15 метров от калитки персонала Северных ворот. Постовой стражник К.Вейс обнаружен в состоянии глубокого шока.

МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ (полевой осмотр):

У пострадавшего наблюдаются множественные разрывы капилляров, термические ожоги ладоней I-II степени, полная дезориентация. Характер повреждений идентичен прямому удару молнии, однако метеорологические условия (плотный смог, отсутствие грозового фронта) исключают природный фактор.

ТЕХНИЧЕСКИЙ ОСМОТР:

Табельная алебарда стражника имеет признаки молекулярного перегрева. На древке обнаружен окаменелый отпечаток ладони. Структура металла в месте контакта изменена: кристаллическая решетка деформирована, зафиксирован остаточный магнетизм.

ПОМЕТКА ВАРНА (от руки):

«Это бред. Техники Магистериума заикаются о "природной аномалии", но я не верю в молнии, которые бьют точно в наконечник алебарды под козырьком ворот. Слишком точечный удар.

Если это работа Соула, то как этот червь протащил через три поста гальванобатарею? Она весит полтонны и гудит как рой ос. Его бы за версту услышали. Или у него были сообщники из техников Хранителей, которые передали ему компактный прототип "переносного разрядника"? Тогда это уже не просто кража, а заговор внутри Департамента.

Но есть еще один вопрос: если это было оружие, то где оно? На месте нет ни обломков, ни следов электролита, ни пустых гильз. Только обгоревший стражник и этот чертов след ладони на металле. Ищите свидетелей среди портового сброда. Кто-то должен был видеть, как Соул (или тот, кто его прикрывал) тащил тяжелое оборудование. Никто не выдает такой вольтаж из кармана жилета. Это физически невозможно».

Варн отложил лупу и медленно выпрямился. Его взгляд замер на темном проеме Северных ворот, за которыми начиналась серая пустошь пригорода.

— Ленц, — позвал он, не оборачиваясь. — Передайте патрулям на выездах: забудьте про поиск батарей. Если преступник и пронес что-то тяжелое, он уже сбросил это в коллектор или передал сообщникам. Сейчас меня интересует другое.

Он указал на лежащего в стороне стражника, которого санитары грузили на носилки.

— Этот парень не просто получил удар током. Он замер в той же позе, в которой стоял секунду назад. Удар был нанесен в упор, почти интимно. Те, кто это сделал, не бежали от стражи — они прошли сквозь неё, как нож сквозь масло.

Варн надел перчатки и поправил очки. В его голосе зазвучал сухой, охотничий азарт.

— Они не вернутся в город. Там, за стенами, всего три дороги, которые ведут от основного тракта к старым мануфактурам и заброшенным депо. Далеко уйти они не могли. Поднимайте кавалерию Магистериума. Что бы это ни было — оружие или чертова алхимия — оно сейчас там, за Стеной. И оно оставляет след, который не спрячешь за враньем Хранителей. Мы найдем их. Должны найти.