Поражения являются следствием собственных ошибок, а победы – результатом ошибок неприятеля.

Майор Эрнст Георг фон Плеве пенял себе регулярно за дурацкую, с точки зрения окружающих, привычку подкручивать вверх правый ус. Даже как-то задумался над этим своим действием, почему так делает, с чего началось? И успокоился, осмыслив почти, чешут же некоторые затылок, вторые кончик носа теребят, третьи подбородок массируют. Ничем ус затылка не хуже. А почему так делает? Да тоже понятно, думать это помогает. Началось же, когда только поступил на русскую службу. Язык русский не знал совсем, а французский, на котором все офицеры говорили, слабовато, вот и крутил ус, подбирая слова. Лодырем и зазнайкой майор не был, с тех пор и французский выучил и русский более-менее, особенно в последнее время, под руководством соотечественника – князя фон Витгенштейна. Тот и сам отлично знал русский и всех подчинённых ему офицеров принуждал просто говорить на этом языке. Стимул в виде грозного князя всегда перед глазами, не захочешь – выучишь.

Ждать противника пришлось не долго. Высланная на тот берег Аракса разведка из местных татар на второй день после того, как Витгенштейн умчался исправлять ситуацию, доложила, что войско идёт. И к вечеру подойдёт к броду. Не подошли. Майор забеспокоился и снова разведку отправил. Те вернулись в сумерках уже и доложили, что всё, мол, путём. В версте от брода остановились персияне и лагерем встали.

Опасаются, значит, а что, правильно, сам бы фон Плеве так же поступил, зачем же противника дураком считать. Утром бы отправил разведку к броду и, уже основываясь на полученной информации, лез в воду.

И что? Придёт завтра разведка и увидит и батарею, и гусар его. Ломанутся татары к своим и доложат, что засада тут. Как поведёт себя ворог? А чёрт его знает. Сидел майор сейчас возле палатки на куске поваленного дерева, что пушку маскировал, и крутил ус правый. Что сделал бы на его месте генерал фон Витгенштейн, майор догадывался. Он бы ночью или с самым рассветом атаковал соизмеримое по размерам войско на том берегу. Панику посеял, а дальше пошла бы рубка.

А что произойдёт, если не напасть. Приедут, увидят – и что? Назад по домам разбредутся. Сейчас!!! Не для того сабли точили. Атакуют, массой всей задавить попробуют? Сам бы он выслал около взвода вперёд, чтобы вскрыть огневые точки и вообще определить силы противника и его местоположение. Эх, посоветоваться не с кем. Отличный был бы вариант, если бы всей массой бросились, чтобы накрыть выстрелом батареи в упор, а потом усугубить разгром ружейным и пистолетным огнём. Как бы спровоцировать ворогов на атаку?

Ус закручивался, закручивался и кончился. И тут прямо сразу хорошая мысль пришла фон Плеве в голову. Он её так обдумал, потом эдак обдумал. А ведь должно, доннер ветер, получиться. Сам бы клюнул. Майор ещё раз подкрутил волшебный ус и отправился в шатёр к Шейх-Али-хану.

Утро выдалось прохладным и ветреным. И ветер этот спускался с северо-востока, с гор. Со снежных ещё шапок. Прямо до костей пронизывал. Всадники собирались медленно, так что с них взять, это не армия, и они ему не подчиняются, а Шейх-Али-хан и сам не сильно спешил. Нету. Спит или кофий турецкий распивает. А то и одну из наложниц с собой прихваченную пользует. В удобстве воюет. Ох, намаются они с такими союзниками.

– А, Эрст! Всё готово? – Бородатая круглая рожица хана вынырнула из тумана, рядом похожий на него переводчик.

– Эрнст?

– Я и говорю, это толмач, отрублю голову вечером, – и мелко затрясся, пузом колыхая.

– Хан, люди медленно собираются, как бы не опоздать? – поделился тревогой майор.

– Это я сказал. Нужно дождаться, пока туман сдует, в тумане не получится ничего.

А ведь прав этот толстый Али. Опять неуверенность к необдуманным поступкам чуть не толкнула фон Плеве. Тяжкое это бремя становиться самым главным. Не привык ещё майор.

Туман исчез как по мановению волшебной палочки, что бывает у фей в сказках, с первыми лучами выглянувшего из-за гор солнца.

Как раз и сотня абреков на конях накопилась.

– С богом, – кивнул хану фон Плеве.

– Как говорит мой зять – Петер-хан, на бога надейся, а порох держи сухим. Сухой у тебя порох, Эрст. Вон какой туман был.

– Эрнст. Да, порох я приказал заменить в затравочном отверстии.

– Да поможет нам Аллах.

Аллах помог. Отлично план, придуманный майором, сработал. Сотня всадников перешла брод и уткнулась в просыпающийся лагерь противника. Бабахнула в воздух из пары пистолей и, «испугавшись», попыталась удрать. Не тут-то было, от лагеря противника вдогонку понеслась тоже примерно сотня всадников. Тогда «наши» поворотили коней и обстреляли преследователей из ружей, свалив пару десятков абреков. Остатки «ненаших», бросились к лагерю своему и через пять минут уже сотен пять гикающих врагов с саблями и пиками устремились на оборзевших кубинцев. А те давай удирать заполошно, постреливая изредка из пистолей. Преодолели брод и скрылись за десятком поваленных деревьев, а «ненаши» всей массой залетели в подготовленную ловушку.

– Огонь!

Бабах. Двенадцать 122-мм орудий с двух сторон отправили картечь чуть не в упор. Пушкари принялись перезаряжать орудия, а по вставшим всадникам и всей этой давке и сутолоке защёлкали из-за деревьев ружья его гусар. Их, конечно, в разы меньше, чем егерей, но абрекам хватило, стали разворачивать коней и пытаться удрать. А тут и второй залп артиллерии подоспел. Бабах, и свинцовые шарики картечи полетели в татар снова.

– Отставить!!! – срывая горло, заорал фон Плеве. В сотне метров от отступающих горцев уже разворачивалась для атаки тысяча всадников Шейх-Али-хана. В своих бы не попасть.

– Гусары, на конь, вперёд! – И майор первый заскочил на подведённого денщиком коня.

Эх, пошло веселье!