Глава 4. Мы открываем бизнес, мы будем делать бабки

Когда объедки разошлись по нарам, я осталась в моечной одна. Ну почти одна. Уголёк вылез из-за пазухи, отряхнулся и громко спросил:

— Жрать дадут?

— Ты бы хоть «здравствуй» сказал, — вздохнула я.

— Здравствуй. Жрать дадут?

Кот был чёрным, голодным и наглым. Медальон на шее тускло мерцал фиолетовым. Он смотрел на меня так, будто я была его личным официантом, а не таким же объедком.

— У меня только хлебная корка, — призналась я.

— Корка — это не жратва. Корка — это наказание за грехи, — Уголёк мотнул головой в сторону кучи мусора. — А вон там — ингредиенты. Ты шеф-повар, Сделай что-нибудь.

— Ты неисправим.

Я посмотрела на отходы: картофельные очистки, морковные хвосты, рыбьи головы, сушёная трава на полу. В моём ресторане такое выкинули бы даже крысы. Но тут не ресторан. Тут филиал ада, где я работаю поваром. И единственный клиент — наглый кот с амбициями.

— Огонь нужен, — сказала я.

— А ты чихни. Тот самый чих, помнишь? Ты рассказывала. Ты котёл им отмыла. И теперь говоришь, что не можешь воду вскипятить? Не смеши кота. И себя заодно.

— Это была случайность.

— Попытка не пытка. Чихни, мать твою. А то я помру молодым, даже не успев потомство оставить.

Я закрыла глаза. Перед мысленным взором возник Марат: его довольная рожа, когда он подавал мне ту самую фугу. Идеальный вкус, говоришь? Идеальная отрава. Я сжала кулаки, злость обожгла грудь — и я чихнула прямо в бочку с водой.

Фиолетовая искра шлёпнулась в воду с громким «плюх». Вода зашипела, забулькала и закипела. Пар пошёл клубами, и по всей моечной разнёсся запах озона и корицы.

— О, работает, — кивнул кот с видом профессора, который поставил зачёт. — Молодец. Теперь загружай туда очистки. И не жалей, я есть хочу. Только морковь порежь мельче, а то в моей миске всё равно не поместится.

— Ты бы ещё сказал, как соль добавлять, — буркнула я, но морковь всё-таки порезала помельче.

Я бросила в кипяток картофельные шкурки, морковные кружочки, отделила от рыбьих голов мякоть — жалкий комочек, но белок есть белок. Нашла соль на подоконнике — чудо, а не находка. Укроп сушёный подобрала с пола. Даже дохлую лаврушку выудила из ведра — кто-то явно выкинул её, не зная цены.

Запах поплыл такой, что у меня самой слюнки потекли. И это я варю из того, что другие драконы выбросили.

— Мешай, — командовал Уголёк, усевшись на ящик и скрестив лапы на груди. — Сильнее. Во-он ту кость вылови, она там лишняя. Ты шеф или кто? Я видел, как ты ножом орудовала — могла бы и кость почище ободрать, там ещё мясо осталось.

— Ты будешь мешать, если такой умный?

— Я кот. Я мешаю только лапшу на уши. А суп мешай ты. И не ворчи, а то магия твоя фиолетовая скиснет.

Я мешала, ворчала, но внутри разливалось тепло. Не от супа — ещё не готового. От того, что кто-то тут командует. От того, что я не одна. Даже если этот кто-то — облезлый кот с манией величия.

Через полчаса я сняла пробу. Суп выглядел съедобно.

— Ну? — кот замер в ожидании. — Ты первая пробуй. Я подожду. Знаешь, есть кошачья мудрость: сначала попробует шеф, а если он не умер, ешь смело. Я не хочу стать котом-легендой из-за того, что подавился твоей магической коркой.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. У тебя магия неизвестная. Вдруг это отрава, а не суп? Давай, шеф, покажи пример.

Я зачерпнула ложкой, подула и отправила в рот. Вкус — ничего. Даже неплохо. Тепло разлилось по желудку. Я не умерла, не закашлялась, не засветилась.

— Живая, — констатировала я. — Вкусно, кстати.

— Ну наконец-то, — Уголёк пододвинул свою миску. — Наливай. Я тоже хочу рискнуть.

Я налила ему полную миску. Кот ел с таким видом, будто в ресторане на дегустации. Принюхивался, пробовал медленно, потом быстрее, потом завис и посмотрел на меня с новым выражением.

— Слушай, — сказал он, облизывая усы. — А знаешь, это не отвратительно.

— Спасибо, тронута до глубины души.

— Я серьёзно. Это даже вкусно. Дай-ка ещё.

Я налила вторую миску. Кот вылакал и её, после чего сел на ящик, и вдруг его глаза засияли, медальон полыхнул фиолетовым, и он произнёс с пафосом, достойным драконьего лорда:

— Айза! Слушай и запоминай. Наша фирма будет называться «Уголёк Лимитед Корпорейшн». Сокращённо — УЛК. Я — генеральный директор по финансам и безопасности. Ты — шеф-повар и директор по производству. Делим прибыль пополам. Империя!

С этими словами он выпрямился, расправил плечи, задрал морду к потолку и заурчал. Не просто заурчал — он заурчал величественно, раскатисто, так, что эхо пошло по всей моечной, а масляные лампы замигали.

— Ты что, гимн корпорации сочиняешь? — спросила я.

— Я утверждаю бренд. Запомни этот день. Он войдёт в историю.

— В историю помойки?

— В историю бизнеса, — отрезал Уголёк. — А теперь — к делу.

Он спрыгнул с ящика и уставился на кучу отходов.

— Объедки голодные, — Уголёк понизил голос до шёпота. — У них есть драконьи копейки. За смену каждому дают одну копейку. Это мало, но если копить — можно на что-то хорошее наскрести. Например, на тарелку твоего супа.

— Откуда ты знаешь про копейки? Ты сам говоришь, что сто лет на помойке сидел.

— Я не на помойке, а в релокации. И я всё знаю. У меня уши чуткие. Драконья монета — это сто копеек. Нищий объедок копит год, чтобы обменять на одну монету. А мы возьмём с них за половник три копейки. Или пять — с хлебом. Им не дорого, но нам навар.

— Навар? Ты серьёзно?

— Абсолютно. Смотри: себестоимость нулевая — всё из мусора. Твой чих — бесплатный. Моя логистика — тоже бесплатная. Чистая прибыль — полный пансион. Мы будем богаты, Айза. Купим тебе новую робу. Не порванную. Может, даже с карманом.

— А тебе?

— Мне — кошачью мяту высшего сорта. Я заслужил, — он гордо вскинул голову.

— На кой нам богатство? Мы объедки. Нас всё равно могут скормить драконам.

— Айза, — кот спрыгнул с ящика и подошёл ко мне вплотную. — Ты серьёзно не понимаешь? Деньги — это свобода. Накопим — дадим взятку поварихе, чтобы она перевела нас наверх. Или вообще из академии свалим. У меня есть знакомые за стеной. Ну, были. Но я помню, куда ползти. Там есть место, где кормят три раза в день. Я слышал крысиные разговоры.

— Ты предлагаешь подпольный бизнес? Чтобы потом сбежать?

— Я предлагаю нам не сдохнуть здесь через пять лет, как все объедки. Я предлагаю копить на выход. Тайно. Ночью. Никто не узнает. Ты варишь — я торгую. Прибыль пополам.

— А если поймают?

— Не поймают, — кот усмехнулся, и его глаза на секунду блеснули красным. — У меня нюх на опасность. Я за версту чую повариху. И когти на случай, если кто-то захочет долю. Один уголёк — и клиент сам отдаст деньги, ещё и извинится.

— Ты не кот, ты рэкетир.

— Я финансовый директор «Уголёк Лимитед Корпорейшн», — поправил он. — Так что, по рукам? Или ты хочешь до конца своих дней чистить котлы за одну копейку в смену?

Я посмотрела на его протянутую лапу. Грязную, с ободранными когтями, но твёрдую.

— По рукам, — я пожала её. Лапа была холодная и чуть-чуть дрожала.

— Отлично, — кот сразу оживился. — Тогда первый клиент — Нисса. Будет тест-драйв. Спрос проверим, обратную связь соберём. И главное — никакого кредита. Деньги вперёд.

— Ты бизнес-коуч из помойки.

— Я кот, который знает толк в деньгах. Давай, наливай.

Я налила третью миску — Ниссе. Мы пошли в общагу. Нисса спала на нарах, свернувшись калачиком. Я легонько потрясла её за плечо.

— М? — она приоткрыла один глаз. — Айза? Что случилось? Повариха?

— Нет. Есть хочешь?

— Есть хочу всегда, — вздохнула Нисса. — Но у меня только хлеб. Чёрствый.

— А у нас суп, — сказал Уголёк, высовываясь из-за моей спины. — Свежесваренный. Ароматный. Три копейки порция — для тебя, как для первой клиентки, со скидкой. И учти, ты инвестируешь в «Уголёк Лимитед Корпорейшн».

Нисса села, понюхала воздух. Глаза у неё стали круглыми.

— Дайте мне ложку.

— Деньги вперёд, — кот протянул лапу.

Нисса полезла за пазуху и вытащила три маленьких медных кругляшка. Жалкие, потёртые, но настоящие.

— Это всё, что у меня есть, — прошептала она. — Я их три месяца копила.

— Инвестиция в будущее, — философски заметил Уголёк, ловко сгрёб монетки и сунул в карман моей робы. — Ешь, пока горячее. Ты — первый акционер «Уголёк Лимитед Корпорейшн». Гордись.

Нисса вылакала суп за минуту. Облизала миску, потом ложку, потом снова миску.

— Айза, — сказала она, глядя на меня почти с ужасом. — Ты волшебница. Я такого вкуса лет десять не чувствовала. Можно добавки?

— Добавка — две копейки, — кот щёлкнул когтями.

— У меня больше нет.

— Тогда завтра. Приходи с деньгами.

Нисса кивнула, улыбнулась блаженной улыбкой и снова рухнула на нары.

Мы вернулись в моечную. Кот высыпал три монетки на ящик и подвигал их лапой.

— Первая прибыль, — сказал он с чувством глубокого удовлетворения. — Видишь? Спрос есть. Никто не отказался. Надо масштабироваться.

— Что? — не поняла я.

— Варить больше и продавать чаще. Это называется «масштабирование». Я слышал, как драконы обсуждали на совете. Слова такие умные. Я их запомнил.

— Ты сидел под столом и слушал драконьи разговоры?

— А ты думала, я просто так от них сбежал? Я собирал информацию. Информация — это деньги. Вот я и подслушивал. Много чего узнал. Например, про налоги.

— Про какие налоги? Тут еще и налоги берут?

— Об этом потом, — кот махнул лапой. — Потом. Сначала бизнес.

Он зевнул и устроился у меня на коленях, свернувшись калачиком.

— Айза, — сказал он тихо, почти сонно. — Спасибо, что нашла меня. Или я тебя. Без разницы. Но теперь мы свои. И я хочу, чтобы мы выбрались отсюда. Не ради денег даже. Ради того, чтобы нормально пожрать и не бояться, что завтра отдадут драконам на корм.

— Пожрать — это святое, — согласилась я.

— Вот, — кот замурлыкал. — Ты понимаешь. А ещё я хочу, чтобы у нашей корпорации был офис с ковриком. Не подвал. С нормальной вытяжкой. И коврик, где я могу чесать когти.

— Коврик тебе выпишут из отходов, — усмехнулась я.

— Идёт, — он прикрыл глаза.

Я сидела, гладила его по чёрной шерсти и считала в уме.

Две копейки за вечер. Если завтра придут двое и продать им по три копейки— шесть. Если через неделю — десять клиентов. Тридцать копеек за ночь. Девятьсот в месяц. Девять драконьих монет.

За год — больше ста монет.

На сто монет можно дать взятку. Или купить лошадь до границы. Или подкупить стражника, который выпустит за ворота.

Мы будем копить на свободу.

Тайно, чтобы никто не узнал.

Скоро к нам присоединятся другие объедки. Нисса приведёт друзей, друзья приведут соседей. Мы накормим всех.

А потом — свобода.

— Айза, — донёсся сонный голос кота. — Ты что, уже улыбаешься? Деловая ты моя.

— Это не улыбка. Это оскал предпринимателя.

— Оскаляйся дальше, — Уголёк повернулся на другой бок. — Завтра с утра — план работ. Четвёртый котёл и новые ингредиенты для «Уголёк Лимитед Корпорейшн».

Я подкинула на ладони три монетки, спрятала их в самый тайный карман робы и легла рядом с котом.

Мы копим на свободу.