Спуск по бесконечной винтовой лестнице, вырубленной прямо на теле гигантского Древа, выматывал хуже марш-броска по пересеченной местности в полной выкладке. Деревянные ступени, отполированные тысячами ног до скользкого блеска, коварно блестели в тусклом свете редких магических кристаллов, вмурованных в кору.

Бойцы разведроты шли молча. Экипировка, казавшаяся привычной, сейчас давила пудовым грузом. Бронежилеты врезались в натертые плечи, шлемы казались отлитыми из чугуна. Автоматы, стволы которых еще не успели до конца остыть, оттягивали руки.

Впереди колонны тяжело ступал старик Арсий. Седой кошак, потерявший в бою свой вычурный плащ и покрытый слоем копоти, бережно, словно хрустальную вазу, нес на руках бессознательную Ил’ду. Старейшина казалась высохшей, почти невесомой мумией. Ее голова безвольно запрокинулась, седые волосы спутались и свисали до самых ступеней. Арсий не проронил ни слова за весь спуск, лишь его желтые глаза блестели в полумраке. За ним шли разведчики, бережно поддерживая своих трехсотых. Парни, получившие легкие ранения и ожоги, стискивали зубы, стараясь не стонать, чтобы не сбивать темп. Те, кто идти сам не мог, висели на плечах товарищей.

Корнев замыкал ядро колонны, постоянно оглядываясь на темный пролет сверху. Слух, обостренный адреналином, выхватывал из общего шума любые подозрительные звуки. Малораны могли найти другой путь. Но пока везло, доносились лишь далекие, глухие разрывы и гул пламени.

Спустя почти двадцать минут непрерывного спуска, когда икры начало сводить болезненной судорогой, впереди забрезжил свет, пробивающийся сквозь кроны. Бойцы вышли к огромным, узловатым корням Древа, образующим естественные укрытия размером с двухэтажные дома. Здесь их уже ждали.

Ависса стояла у самого выхода, нервно сжимая край плаща. За ее спиной рассредоточился свежий, нетронутый боем отряд кошаков. Это были совсем молодые парни и несколько крепких женщин, вооруженных длинными копьями и луками. Они смотрели на спускающихся сверху, как на призраков, вернувшихся из царства мертвых.

Как только Арсий вышел на свет, Ависса бросилась к нему. Ее взгляд метнулся к безжизненному лицу старейшины. Облегчение от того, что Ил’да не превратилась в пепел, тут же сменилось ужасом от ее состояния. По толпе местных прокатился ропот уныния. Они видели, что их лидер, их самая сильная среди них, висит на руках старика тряпичной куклой.

— Она жива, — хрипло, пересохшими губами произнес Арсий, не останавливаясь. — Но ее время уходит.

Корнев протолкался вперед, отодвигая плечом замерших в нерешительности местных бойцов.

— Ланцет, проконтролируй! — произнес капитан, указывая наверх. — Нам нужна экстренная эвакуация на борт.

Услышав перевод, что надежда еще есть, местные воодушевились мгновенно. Ропот сменился деловой суетой. Один из самых высоких и крепких молодых воинов, отбросив копье, подскочил к Арсию. Он бережно, но уверенно перехватил легкое тело Ил’ды. Ланцет, причитая на свою земную физиологию, тяжело побежал следом.

Вновь прибывшие кошаки наконец обратили внимание на остальных. Они обступили бойцов К’Варра, хлопая их по плечам, что-то быстро и радостно спрашивая на своем языке. Армейцев тоже не обделили вниманием: несколько местных уважительно прижали кулаки к груди, глядя на закопченных, измазанных в чужой крови парней в зеленом камуфляже. Они тыкали пальцами в небо, где с грохотом винтов пролетела вертушка. Внезапно из густой тени под нависающим папоротником буквально вывалилась Лисея. Она появилась настолько бесшумно, что замыкающий Гвоздь инстинктивно дернул ствол пулемета в ее сторону. Но девчонка не обратила на оружие никакого внимания. Деваха метнулась прямо к Лешему, который сидел на, пытаясь расшнуровать ботинок.

Лисея с разбегу врезалась в разведчика, обхватив его руками и ногами, уткнувшись лицом в грязную разгрузку. Она не плакала и не произнесла ни слова. Просто оккупировала его личное пространство, вцепившись так, словно ее отдирать придется вместе с кусками формы. При этом, когда одна из местных молодых воительниц попыталась подойти ближе, чтобы предложить помощь с перевязкой, Лисея даже не зашипела, она просто метнула из-под руки Лешего такой многообещающий, полный звериной собственнической агрессии взгляд, что воительница тут же ретировалась.

Леший замер с наполовину развязанным шнурком. Он тяжело вздохнул, не пытаясь сбросить девчонку. В его глазах читалась смертельная усталость пополам с тупой, сосущей болью. Разведчик смотрел на макушку Лисеи, которая светилась абсолютным, неподдельным счастьем от того, что этот огромный, пахнущий порохом чужак жив.

Новоприбывшие кошаки с явным удивлением наблюдали эту сцену. Но бойцы К’Варра, прошедшие с русскими через мясорубку на верхней платформе, быстро и тихо, в нескольких словах обрисовали ситуацию. Недоумение на лицах местных сменилось пониманием. Некоторые даже сочувственно покачали головами, глядя на застывшего, словно изваяние, лейтенанта.

Казалось, вот он — тот самый мимолетный момент, когда можно было немного расслабить натянутые до звона нервы и просто выдохнуть. Периметр был под контролем: десантура уже развернула опорные пункты вокруг зоны высадки, пулеметы смотрели в сторону возможных подходов, на верхних ярусах капитан заметил парочку ПТРК. Корнев снял шлем, бросил его на влажный мох и тяжело осел на поваленный ствол. Затем отстегнул с пояса флягу. Алюминиевая резьба скрипнула. Капитан припал к горлышку, жадными, длинными глотками выпивая остатки теплой воды. Вода омывала пересохшее от гари горло, принося секундное физическое облегчение. Оторвавшись от фляги, он вытер губы тыльной стороной ладони, оставляя на лице грязную полосу, и внимательно осмотрел окрестности. Парни из роты занимались рутиной: набивали опустевшие магазины, перевязывали мелкие порезы, курили, пряча огоньки сигарет в кулаках. Всё было штатно. Насколько это слово вообще применимо к чужому миру и обстановке в целом.

В нескольких метрах от него Леший наконец-то сдался под натиском местной кулинарии. Одна из кошек, видимо, проникшись к нему симпатией после рассказов К’Варра, сунула лейтенанту кусок плотного, темно-коричневого вяленого мяса, завернутого в широкий лист. Леший, желудок которого давно сводило от голода, радостно кивнул и впился зубами в жесткое волокно. Процесс поедания осложнялся тем, что на его левой руке по-прежнему висела Лисея. Девчонка наотрез отказывалась отлепляться от своей «добычи», игнорируя недовольные взгляды старших соплеменников. Лейтенант стоически терпел, лишь изредка пытаясь мягко, но безуспешно отодвинуть мелкую засранку, чтобы переложить автомат поудобнее.

Леший дожевал мясо, вытер руки о штанины и, буркнув Лисее что-то примирительное, всё же аккуратно отцепил ее руки от своего ремня. Он встал, разминая затекшие ноги, и медленно прихрамывая, направился в сторону огромного, уходящего в землю корня. Корень был толщиной с хороший бетонный коллектор и образовывал глухую, непросматриваемую нишу, идеальное место, чтобы справить нужду вдали от женских глаз.

Капитан лениво проводил взводного взглядом. Леший дошел до изгиба корня, сделал шаг за него. И вдруг замер.

Его фигура окаменела. Плечи напряглись так, словно он наткнулся грудью на растяжку. Автомат, висевший на ремне, дернулся, рука лейтенанта инстинктивно легла на рукоять, но так и застыла, не сняв оружие с предохранителя. Лицо Лешего, видимое Корневу в профиль, резко изменилось. Краска схлынула с него в одно мгновение, оставив серую, землистую бледность. Глаза расширились, уставившись в пространство за корнем так, будто он увидел там восставшего из мертвых.

Казанова, сидевший неподалеку с рацией на коленях, тоже заметил неладное. Связист нахмурился, положил гарнитуру и, стараясь не шуметь, двинулся следом за товарищем. Он сунул свой вечно любопытный нос из-за спины взводного.

— Это как… — заикаясь, громким, срывающимся шепотом выдавил Казанова. Он побледнел не меньше Лешего и рефлекторно сделал два быстрых шага назад, словно отпрянув от края пропасти. — Откуда⁈

Разговоры среди разведчиков мгновенно стихли. Все, кто находился в зоне прямой видимости и успел заметить реакцию двух опытных бойцов, смотрели за гигантский корень с нескрываемым изумлением и нарастающей тревогой. А потом десятки взглядов, как по команде, скрестились на капитане. В глазах парней читался немой вопрос.

Кошаки, сидевшие поблизости, тоже притихли. Они не понимали сути происходящего. Обоняние и слух не фиксировали никакой угрозы за деревянной стеной, там не было ни малоранов, ни хищников. Странная, почти животная реакция закованных в броню чужаков на что-то, что для местных было пустым местом или чем-то совершенно обыденным, пугала их больше, чем открытый бой.

Корнев раздраженно выдохнул. Только мистики здесь не хватало. Он с силой вогнал флягу в подсумок и поднялся с бревна. Тяжелые ботинки замяли влажный мох. Капитан быстрым шагом направился к корню, чтобы лично глянуть на этот спектакль, в главные зрители которого его только что безмолвно записали собственные подчиненные.

— Ависса! Какого хрена они на меня пялятся⁈ — раздался возмущенный голос.

От этих слов сердце Корнева пропустило тяжелый, болезненный удар. Кровь отлила от лица, в ушах зашумело. Он сбился с шага, едва не споткнувшись о выступающий сучок. Мозг отказывался обрабатывать информацию, которую подкидывало сознание.

Но он заставил себя сделать еще три шага. Заставил себя зайти за этот проклятый огромный кусок деревяхи.

В нише, образованной сплетением корней, никого не таилось. Там просто стояла девушка.

Она стояла к нему спиной, увлеченно счищая засохшую кровь с лезвия изогнутого кинжала пучком жесткой травы. Но детали экипировки значения не имели, важно то, как она стояла. Чуть ссутулив плечи, перенеся вес на правую ногу. Эта агрессивная, расслабленно-готовая к броску поза была знакома Корневу до боли в суставах, до тошноты. Он знал каждую линию этого силуэта, из которого разве что выбивались хвост и ушки. Знал так хорошо, что от осознания нереальности происходящего становилось только еще страшнее.

Девушка, почуяв тяжелый, сверлящий спину взгляд капитана, прекратила чистить оружие. А затем угрожающе медленно поворачиваться.

— Ирина⁈ — севшим, неузнаваемым голосом, в котором смешались надежда, ужас и отрицание реальности, произнес Корнев. Автомат в его руках дрогнул, ствол опустился к земле.

Девушка обернулась полностью. Те же скулы, тот же разлет бровей, те же упрямо сжатые губы. Но глаза… Ее глаза были другими.

— Меня зовут Эйрин, придурок, — резко ответила барышня.

Дальше общение не задалось.

Грохот разорвал тишину так внезапно, что барабанные перепонки вдавило внутрь. Капитана просто смело с ног. Чудовищной силы взрывная волна, которую создал огромный огненный шар, врезавшийся в корень прямо недалеко от капитана, швырнула Корнева спиной в заросли жесткого кустарника…

Вот все спокойно общаются, курят, переваривают скудный ужин, а вот проходит мгновение, грань реальности с треском ломается, и вокруг закипает кровавая, безумная резня.

Воздух наполнился свистом, воплями и оглушительным лязгом металла. Не все ушастые не отступили. Элитные отряды малоранов, еле ползли, буквально распластавшись по земле под мощнейшим, многослойным маскировочным барьером, который жрал силы их магов до полного истощения. Но зато они обошли все выставленные дозоры десантников и вырезали тех немногих кошачьих сенсоров, кто следил за магическим фоном на периферии.

А из-за спин этой невидимой пехоты, как только рухнула маскировка, ревущей, закованной в сталь лавиной хлынул поток недобитой волчьей кавалерии. Огромные звери быстро преодолевали десятки метров, сминая наскоро возведенные укрепления.

Всё это шло перед Корневым рваными, кровавыми слайдами. Контузия от близкого разрыва огненного шара лишила его способности воспринимать время и пространство цельно. Каждое движение давалось с невыносимой болью. Звуки долетали словно сквозь толщу мутной воды. Каждый раз, когда он с огромным трудом, разлепляя веки, залитые кровью из рассеченного лба, открывал глаза, картинка перед ним менялась, подкидывая новые порции ада.

Слайд первый.

Грязь летит из-под когтистых лап гигантского волка. Наездник в светящемся доспехе заносит копье.

— Они целенаправленно убивают «зеленых»! — как будто издалека, сквозь ватный гул в ушах, Корнев услышал искаженный паникой голос Ависсы.

Корнев снова «медленно моргнул». Тьма. Вспышка.

Слайд второй.

Гвоздь. Пулеметчик хреначил с рук, на весу удерживая тяжеленный «Печенег». Длинные, непрерывные очереди, не жалея ствола. Звенья ленты летели в стороны. Гвоздь в упор, метров с пяти, расстреливал самых упоротых ушастых, которые пытались прорваться к месту падения капитана. Тела в сверкающей броне дергались, разрываемые бронебойными пулями, и падали в кровавую кашу под ноги волкам.

Темнота. Стон собственных легких.

Слайд третий.

Всё хреново. Очень хреново. В поле зрения попал Леший. Взводного зажимали с трех сторон элитные мечники малоранов. Оружие лейтенанта было пустым. Он с размаху впечатал приклад автомата в лицо одного из нападавших, сминая кости. С трудом, на одних рефлексах, ушел перекатом от горизонтального удара тяжелым мечом второго ушастого. Лезвие лишь срезало ткань на плече. Но третий малоран сбивает его с ног…

Тьма. Скрежет зубов.

Слайд четвертый.

Сверху, с нижних ветвей нависающего дерева, с диким визгом прямо на спину ушастого, ударившего Лешего, падает Лисея. Мелкая оторва летит как пушечное ядро. Она приземляется коленями на плечи малорану, откидывая его голову назад за шлем. В руках кошки блеснула сталь. Лисея наносит три быстрых, глубоких удара коротким клинком в открытую щель под шлемом, прямо в шею. Фонтан яркой артериальной крови бьет в воздух. Девчонка, не задерживаясь ни на секунду, отталкивается ногами от оседающего, захлебывающегося кровью малорана, и в прыжке кидается на следующего, метя кинжалом в глазную щель.

Моргание. Боль в затылке.

Слайд пятый.

Самая страшная картина. Время словно замедлилось, превратившись в густую смолу. Лисея находится в высшей точке своего прыжка. Сбоку, из-за корня, выходит ушастый лучник с тем самым мерцающим луком. Сухой щелчок тетивы. Стрела, странно, что обычная, прошивает воздух. Лисею буквально пригвоздило этой стрелой к стволу ближайшего дерева. Удар был такой силы, что древко вошло глубоко в древесину в районе сердца девушки. Она повисла в полуметре от земли, ее руки безвольно опустились, клинок выпал на мох.

Снова «медленно моргнул»

Вокруг Лешего уже пять тушек ушастых, шестого лейтенант забивал голыми руками.

Корнев пытается докричаться до Лешего. Пытается приказать ему остановиться, приказать занять оборону. Но тело не слушается. Сигнал от мозга тонет в поврежденных нейронных связях контузии. Изо рта капитана вырывается только нечленораздельный, булькающий хрип. Пальцы скребут скользкую землю, не в силах сжать рукоять валяющегося рядом автомата.

Рядом, поднимая фонтанчики грязи, кто-то тяжело приземлился в армейских ботинках. Десантники. Раздалось несколько оглушительных очередей из АК прямо над ухом Корнева. Чьи-то сильные руки ухватили Корнева за лямки разгрузки и грубо, волоком потащили назад, за укрытие корня.

Новый кадр.

Корнев лежит на спине. Рядом с ним, в грязи, лежат двое десантников из числа тех, кто прибыл на подмогу. Они мертвы. Их тела истыканы ледяными стрелами, пробившими кевлар. Но вокруг, на вытоптанной поляне, ушастых лежит не меньше двух десятков.

На ногах остался еще десяток малоранов. Они сомкнули кольцо, но не атаковали. Все осторожно кружили вокруг той, чей взгляд пять минут назад убивал Корнева наповал не хуже любого боевого заклинания.

Девушка, назвавшая себя Эйрин, была в центре. Она двигалась невероятно быстро и плавно, словно не касаясь земли. В ее руках порхали два клинка. Эйрин парировала удары тяжелых мечей вскользь, не принимая силу на клинки, и тут же, неуловимым движением, вскрывала артерии, подрезала сухожилия, била в зазоры брони. Один за другим малораны падали, не успевая даже закричать.

Раздались глухие хлопки одиночных выстрелов, десантура аккуратно отстреливала тех ушастых, кто пытался обойти девушку по большому кругу. На полянку, тяжело дыша, подтянулись бойцы в сопровождении Лешего и еще двух разведчиков.

Оставшиеся в живых малораны быстро пополнили списки двухсотых.

Девушка замерла, тяжело дыша. Резким движением крест-накрест скинула густую кровь с обоих клинков. Металл звякнул, входя в ножны на спине. Она повернулась к Лешему.

— Забирайте, — бросила Эйрин ровным голосом, кивнув на лежащего Корнева.

Леший понял всё без перевода, без лишних слов оценив, кто только что спас командира. Разведчик благодарно кивнул девушке. Склонился над капитаном, подхватывая его под руки с помощью подоспевшего десантника.

Корнев почувствовал, как его отрывают от земли. Тьма окончательно затопила сознание, выключая боль и звуки.

* * *

Корнев очнулся от того, что его черепная коробка превратилась в резонирующий колокол, по которому методично били кувалдой. Башка гудела так, словно у медведя после пасеки. Зато никакого дыма и никакой гари.

Он с трудом разлепил веки. В глаза резанул яркий, безжалостный свет из окна. Белый потолок. Белые стены.

Капитан попытался повернуть голову. В горле пересохло так, что язык казался куском наждачной бумаги, прилипшим к нёбу. Краем глаза он уловил на тумбочке стакан с водой. Рука инстинктивно дернулась к спасительной влаге, но движение застопорилось. Что-то тянуло.

Корнев скосил глаза и увидел пучок разноцветных проводов, тянущихся от датчиков, прилепленных к его груди и руке, к мерно пикающему монитору у изголовья кровати. В вене на сгибе локтя торчал катетер капельницы.

Глухая злость, помноженная на посттравматический синдром, накрыла его мгновенно. Корнев с силой, не заботясь о пластырях, рванул провода на себя. Датчики с влажным чмоканьем оторвались от кожи, монитор захлебнулся истеричным, непрерывным писком тревоги.

Стиснув зубы от стреляющей боли в затылке, капитан рывком сел на кровати. Дотянулся до стакана и с нескрываемым, почти эротическим наслаждением опрокинул в себя всю воду. Вода показалась слаще самого дорогого коллекционного коньяка.

Дверь палаты распахнулась с такой силой, что ударилась о стопор. Из коридора в ужасе влетела молодая медсестра в накрахмаленном халате.

— Вы что творите⁈ — заголосила она с порога, увидев сидящего Корнева и болтающиеся провода. — Вам категорически рано вставать! Сотрясение тяжелой степени! Надо было просто нажать на кнопочку вызова персонала, я бы всё вам подала! Немедленно ложитесь!

Ее слова стали триггером. Как только она произнесла диагноз, организм, до этого державшийся на остатках чего-то там внутри себя, радостно согласился с медицинским заключением. Тело капитана накрыло такой чудовищной волной тупой, тянущей боли, что у него потемнело в глазах. Мышцы отказались держать вертикальное положение. Корнев, еле сдерживая унизительный стон, мешком свалился обратно в кровать.

Медсестричка, уже без крика, а с привычной профессиональной сноровкой, быстро вернула сорванные провода датчиков на место, успокоив верещащий монитор. Она заботливо, почти по-матерински, накрыла капитана одеялом по самую шею. Затем подошла к стойке, что-то быстро ввела шприцем в резиновую пробку флакона капельницы. Холодок побежал по вене, растекаясь по телу тяжелой, обволакивающей дремотой. Сопротивляться препарату было невозможно. Корнев быстро отъехал в спокойное, лишенное сновидений царство Морфея.

Новое пробуждение было радикально другим, значительно лучше. Голову больше не стягивал раскаленный железный обруч боли. Мысли текли более ясно и четко.

Вскоре после того, как он открыл глаза и попытался сфокусировать зрение, в палату деловито завалилась целая кучка врачей. Двое в белых халатах и один в военной форме с медицинскими шевронами. Они окружили койку и начали методичный, нудный допрос. Расспрашивали о самочувствии, проверяли рефлексы, светили фонариком в зрачки, одновременно с умным видом разглядывая какие-то распечатки. Корнев отвечал односложно, ожидая, когда эта процессия свалит. Врачи, удовлетворенные стабильной динамикой пациента, выдали предписания медсестре и удалились.

Спустя еще час дверь приоткрылась, и в палату, стараясь не шуметь, просочились парни из роты.

Леший, Казанова и Ланцет. Вид у них был помятый. Леший с забинтованной рукой и свежим шрамом через скулу. Казанова без привычной ухмылки, с темными кругами недосыпа под глазами. И вечно хмурый Ланцет, от которого пахло спиртом и табаком. Парни расставили казенные стулья вокруг койки и начали рассказывать о том, что пропустил капитан, пока валялся в отключке.

Итог того боя у корней Древа был хреновый. Статистика била по нервам больнее пуль. Пятерых наверху и еще семерых на земле рота потеряла убитыми в той мясорубке. Тринадцать цинковых гробов отправятся домой. Ушастые, поняв, что план сорван, перли в отчаянной, самоубийственной атаке, игнорируя огонь десанта, пытаясь любой ценой выбить того, кто может активировать Врата, сосредоточившись на разведке. В итоге положили всех, кто остался в живых после бомбардировки, но так и не смогли прорваться к Корневу.

Казанова, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу потерь, с неуместной, нервной радостью начал рассказывать, как Леший устроил локальный апокалипсис.

— Кэп, ты бы это видел! — связист активно жестикулировал. — Он просто озверел! Как только в мелкую Лисею прилетела стрела от того долбаного лучника, Лешему как тумблер переключили! Все в кровище!

Леший помрачнел и отвернулся к окну, разглядывая жалюзи.

— Она, кстати, здесь недалеко лежит. В соседнем блоке интенсивной терапии, — тихо добавил лейтенант, не глядя на капитана. — И бабка эта их бешеная, тоже там. Врачи над ними колдуют.

Корнев перевел вопросительный взгляд на медика. Ланцет вздохнул, почесав небритый подбородок.

— Я вколол ей конскую дозу того успокоительного… ну, от которого местных кошаков штырит. А Леший снял ее с древка, пока я рану тампонировал. Девчонке снова улыбнулась ее кошачья удача. Стрела ушастого прошла на пару сантиметров выше сердца, так что жить будет. Бабка тоже оклемается, у нее просто запредельное истощение, но говорят, еще покоптит местное небо.

Корнев слушал отчет, кивал, но внутри росло тягучее напряжение. Парни говорили о тактике, о потерях, о раненых, о подвигах. Но они все, как один, старательно, почти по сценарию, обходили главную тему. Уводили фокус внимания в сторону. Никто не обмолвился ни словом о том, что произошло ДО начала бойни. Никто не упомянул ту, кто вытащил его из-под ножей элиты малоранов в самом финале.

Капитан тяжело сглотнул. Он посмотрел на медика.

— Георгий, — голос Корнева прозвучал тихо, но в палате мгновенно повисла напряженная тишина. — Скажи мне честно. Я не псих?

Он смотрел прямо в глаза Ланцету, требуя правды.

Парни, как по команде, отвели глаза. Казанова внезапно заинтересовался своими ботинками. Леший еще сильнее отвернулся к окну, сцепив челюсти так, что заиграли желваки.

Ланцет долго молчал. Он достал из кармана халата мятую пачку сигарет, покрутил ее в руках, словно хотел закурить прямо в палате, и смяв, сунув обратно. Врач прокашлялся, прочищая горло.

— Леха… — голос Ланцета был хриплым. Он поднял взгляд на капитана. — Мы все были на ее похоронах. Мы несли гроб. И я не знаю… не знаю, что тебе сказать сейчас.

Ланцет подался вперед.

— Но если ты свихнулся в том гребаном лесу, командир, — тихо закончил врач, — то мы все будем сидеть в соседних мягких комнатах. Потому что мы все ее видели, как тебя сейчас…

Это финальная глава второго тома.

Благодарю всех за интерес к циклу. Постараюсь оперативно начать выкладку третьего. Можете накидать идеи для обложки ))