Заготовка не долетает до стены. Застывает в воздухе в момент взрыва. Выглядит потрясающе: мириады капель и пылинок зависают в четком геометрическом порядке. Директор опускает руку — очевидно, что заморозить заготовку в воздухе может только он.

Меня понемногу отпускает, и я убираю магию из ускорения. Восстанавливаюсь почти мгновенно. И всё-таки сад целителей и беседка — очень нужное место. Эффект сохраняется даже на следующий день, что само по себе удивительно. Надо будет чаще пользоваться и рассказать ребятам.

— Орлов, объясни, зачем ты зарядил заготовку? — в полной тишине спрашивает директор.

— Я не заряжал, просто взял в руки, — удивляюсь. — Да и не умею, — пожимаю плечами.

— У вас на столах лежали незаряженные амулеты, — поясняет Генрих Олегович. — Я их лично раскладывал прямо перед занятием. Посмотри внимательнее, может, ты что-то напутал? — обращается ко мне директор.

— На столе лежала только эта синяя, — киваю на застывший в воздухе взрыв. На всякий случай осматриваю стол и заглядываю под него. — Других здесь просто нет.

Генрих Олегович подходит к столу и делает то же самое.

— Странно, очень странно, — удивляется он. — Итак, студенты, — обращается к аудитории. — Покажите свои заготовки.

Все ребята поднимают на вытянутых руках синие амулеты. Генрих Олегович проходит вдоль кабинета и запускает сканирующий глиф. Практически не успеваю его отследить, но результаты устраивают директора.

— Все заготовки действительно пустые, — подытоживает он. — Заряженная только у тебя. Как так вышло, сказать не могу. — Возьми жёлтую. — Генрих Олегович возвращается к кафедре и протягивает мне новую заготовку. — Это пригодилось бы вам на втором этапе, но берите сейчас

Беру. На этот раз плашка даже близко не пахнет магией. Никаких языков хмари. Выглядит точно так же, как и синяя, просто другого цвета.

— Теперь аккуратно закачивай туда свою магию, — распоряжается директор.

— А как? — задаю вопрос.

— Наполняй заготовку так же, как и накопители, — объясняет Генрих Олегович. — Представь, что этот предмет тянет из тебя магию. Держи крепче и направляй свои силы через пальцы.

Представляю, что жёлтая заготовка в моей руке — накопитель или амулет. Концентрируюсь на работе и направляю свою силу в плашку. Секунда, две, три — ничего не происходит. И тут заготовка словно оживает: начинает ощутимо, но очень аккуратно тянуть в себя энергию.

— Нет, это не ты, — качает головой директор.

— В каком смысле? — переспрашиваю.

— Не ты зарядил магией синюю заготовку, — поясняет Генрих Олегович и ловит непонимающие взгляды.

— А как вы это поняли? — удивляюсь.

— Скорость наполнения для такой вещи маловата, — объясняет он. — Тебе бы пришлось потратить на эту работу минимум полчаса. А чтобы зарядить до уровня взрыва — и того больше. Это точно не ты.

Генрих Олегович недовольно морщится и оглядывает аудиторию.

— Господа студенты, если кто-нибудь из вас имеет, что рассказать, будьте добры, — просит он. — Подобные игры на моём занятии неприемлемы. Тем более, что это, — показывает головой на замерший взрыв. — Довольно опасный эксперимент. Наша Академия такого не потерпит.

Директор занимает место за кафедрой.

— Ладно, Орлов, оставляй у себя жёлтую заготовку, — обращается ко мне. — Будешь работать чуть меньше, чем остальные. Твоя задача — вычертить на плашке изменённый для амулетов глиф щита.

Киваю и смотрю на Олесю. Девчонка сразу понимает, что нужно: открывает тетрадь и показывает, как должен выглядеть глиф щита в амулете.

У Генриха Олеговича заметно портится настроение. Если до этого момента он воодушевлённо рассказывал об артефакторике, то сейчас на его лице каменная маска. Очевидно, ему неприятно, что на его уроке один кто-то решил заняться подобными вещами. Остаток занятия проходит муторно и довольно-таки скучно. Хотя через небольшой промежуток времени директор опять включается, но уже не с таким энтузиазмом, как в начале занятия.

— Думаешь, тебе её специально подкинули? — спрашивает Олеся в столовой после занятия.

— Честно? — отвечает за меня Аглая. — Я почти уверена, что да.

— Может, это просто ошибка? — предполагаю. Хотя сам в подобное практически не верю.

— Ага, ошибка, — смеется менталистка. — Особенно, если разобраться по фактам. Наша группа зашла в зал последней. Сколько времени было на то, чтобы подменить заготовку? Вагон и маленькая тележка, — девчонка сама отвечает на свой вопрос. — А подменить её несложно.

— Думаешь, хотели подставить Ларика? — спрашивает Олеся. — Или любого из нашей группы?

— Скорее всего, у тех, кто это сделал, конкретная цель, — смотрит на меня Аглая. — Сами посудите: наш стол тот же, что и раньше. Места — те же. Потом — сама заготовка.

— Согласен, — говорю ребятам. — Очевидно, что тот, кто зарядил плашку, не рассчитывал, что я буду так интенсивно с ней работать. Мне кажется, план не подразумевал огромного взрыва в аудитории — просто хотели припугнуть или подставить на занятии. Кроме того, Генрих Олегович не случайно сказал, что на зарядку нужно минимум полчаса. То есть акция сама по себе спланированная и подготовленная заранее.

— Ну да, — соглашается Макс. — За то время, пока мы заходили в аудиторию всё это не провернуть. Значит, заряженную заготовку подготовили заранее, а потом принесли с собой. — Но кому ты мог перейти дорогу в Академии? Ладно в городе, но в замке…

— Да я сама доброта, — отвечаю. Вся группа тут же смеется. — Вы что, не верите? Только посмотрите на меня внимательнее: по мне же сразу видно, что могу помочь, добрый, надёжный и далее по списку.

— Да-да, конечно, — добавляет Аглая. — Ещё запиши в этот список бесконечную скромность.

Шутки шутками, но я задумываюсь.

— Но при этом, заметьте, директор отдавал себе полный отчёт, что ничего опасного не происходит, — продолжаю размышлять. — Он в один момент остановил взрыв. Да и, если так посмотреть, подобные вещи вряд ли смогут сильно навредить кому-то из нашей группы — и директор об этом знает.

— Это да, — соглашается Аглая. — Но какой, вообще, смысл? Кому бы это понадобилось? Ну, даже случись что? Зачем? Генрих Олегович все время контролирует аудиторию.

— Может, расчет был на травму? Или сорвать урок… Не знаю, — улыбаюсь. Недоброжелателей внутри Академии я как-то не припоминаю. — А вот тот, кто подкладывал, точно не просчитывает или не в курсе наших усилений. Про кольца особо никто не распространяется, а стандартные ученические амулеты от удара в руках не защищают. Так что точно можно исключать всех преподавателей.

— Ну да, — соглашается Олеся. — Они больше всех в курсе про нас. Значит, остаются только студенты из Академии. И кому ты так не угодил?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — По идее, дорогу никому не переходил. Ничего не понимаю, — качаю головой. — Ладно, будем надеяться, что таинственный недоброжелатель проявится ещё раз. И тогда мы сможем поймать его за руку.

— Искать не будешь? — спрашивает Макс.

— А зачем? — задаю вопрос. — Какой в этом смысл? Подходить к каждому из однокурсников и узнавать: «а это точно не ты»? Думаешь, хоть кто-то ответит честно, если причастен к этой истории?

— Я бы не ответила, — хмыкает Аглая.

— Вот именно, — подтверждаю. — Подождём. Если целью был именно я, то мы совсем скоро увидим еще одну подобную попытку. Почему-то я в этом не сомневаюсь. И вот там уже можно будет делать какие-либо выводы.

Не вижу смысла тратить время на бесполезные расследования. Думаю, раз неслучившийся взрыв посреди урока испортил директору вторую попытку заинтересовать нас артефакторикой — он тоже своими силами постарается разобраться, чьих рук это дело.

— Будешь готовиться к завтрашнему дню? — переводит тему Олеся. — У нас завтра снова занятия у физрука. Наверняка он придумает что-то новенькое.

— Сто процентов, — киваю. — Ты собираешься готовиться? — удивляюсь. — По-моему, это нереально: он всё равно нащупает все слабые точки, если они есть. Ты либо уже готов ко всему, что он может выдумать, либо за один день точно не наверстаешь. В общем, не вижу смысла.

— Как знаешь, — с лёгким разочарованием говорит девушка. — Я, пожалуй, повторю все конспекты с предыдущих лекций. Можем вместе?

Не думаю, что извлеку из повторений слишком много пользы. Тем более, у меня появляется ещё одна идея, которую я хотел осуществить в ближайшие выходные, но, пожалуй, лучше всё сделать сейчас. На эту мысль меня наталкивают слишком быстрое восстановление магии и после посещения сада и более явное ощущение своей силы. А что, если это состояние сохранится ненадолго? Тело привыкнет — и я просто не успею сделать то, что задумал. Задумка не из простых, и мне лучше поторопиться. Если пойду прямо сейчас, должен успеть.

— Я бы с удовольствием, но у меня неотложные дела, — отвечаю девчонке. — Но я постараюсь скоро вернуться.

Видимо, по мне читается, что задумка свалилась на меня здесь и сейчас, потому что Олеся хмурится и уточняет:

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, вряд ли. Там ничего серьёзного, — улыбаюсь, но девчонка всё равно немного обижается. Ничего, с этим можно будет разобраться чуть позже.

Остальные ребята тоже планируют послеобеденное время и уже уносят подносы с посудой. Тоже побыстрее заканчиваю с обедом. Заскакиваю в свою комнату, забираю колбу-якорь и бегу в сторону дирижабля. Если Прокофьев как обычно совсем ненадолго задержится, то я всё прекрасно успеваю.

Вообще, идея метнуться одним днём до города и разместить свой якорь пришла ко мне ещё вчера, просто пока не получилось её осуществить. Прямо сейчас, после обеда, кажется, идеальное время, чтобы этим заняться. Тем более, занятий больше не планируется. Если вернусь вечерним рейсом — даже успею выспаться.

Добегаю до посадочного поля… Для того, чтобы помахать рукой вслед уходящему вдаль кораблю. На площадке дирижабля громоздится уйма выгруженных ящиков. Кажется, именно сегодня Прокофьев решил не задерживаться.

Досадно, но ладно — значит, в следующий раз.

Разворачиваюсь к зданию Академии и натыкаюсь на тихо подошедшего завхоза.

— Афанасий Германович! — удивляюсь.

— А я тут решил сходить за ящиками, раз уж капитан сегодня настолько занятой, что не смог выделить матросов для разгрузки, — усмехается завхоз. — А ты чего тут делаешь? С занятий задумал слинять? Учти, покрывать не стану. Спросят — отвечу.

— Нет, что вы! — отвечаю. — Занятия уже закончились. У нас сейчас свободное время. Думал метнуться в город одним днём.

— И какие нынче у студентов важные дела в городе посреди недели? — спрашивает Германыч.

— Да так, то одно, то второе, — отвечаю и опускаю голову. Толком придумать конкретный ответ не успеваю.

— Ааа, наверное, подарок девушке? — «догадывается» завхоз, и я не собираюсь отговаривать его от этой незаурядной версии. Почему бы и нет? — Романтика — это хорошо. Девчонки такое любят. Если парень заморочился, значит, ценит. Молодец, студент. Но мой тебе совет — не прокатывай столько денег, лучше просто закажи, — машет рукой Германыч.

— Да, точно, спасибо, — отвечаю ему. — Может, нужна помощь? — Киваю на груду коробок.

— Спасибо студент, я сам, — благодарно улыбается Германыч. — Есть у меня должники со старших курсов, вот они-то мне и помогут.

Ящики по взмаху руки Германыча выстраиваются над поверхностью посадочного поля.

— Ты мне лучше другое скажи, — словно вспоминает завхоз. — Те нестандартные ингредиенты, которые ты приносишь… — намекает на запчасти монстров в коконах бесёнка.

— А? — удивляюсь. — С ними что-то не так?

— Нет-нет, наоборот, — отвечает Германыч. — Хотел узнать, сможешь ли ты найти их на заказ?

Задумываюсь. С одной стороны, вряд ли получится прогнозировать то, что добудет и принесёт бесёнок. С другой — можно попробовать договориться. Монстрик вроде бы более-менее понимает меня. Вдруг получится ему объяснить? Не факт, конечно…

— Не знаю, — говорю завхозу. — Попробовать можно, но обещать ничего не могу, — снимаю с себя всякую ответственность за результат. Всё-таки охота на той стороне зависит не совсем от меня.

— Отлично, — задумывается Германыч. — Смотри, сейчас нужны жвала паутинника и его железы. Можно по отдельности. Упакованные точно так же: ну, ты понял. Всё остальное, что останется от паутинника — на помойку. Можешь даже не брать.

— Сколько нужно? — уточняю.

— В идеале штук пять жвал и штук пять желез — уже хорошо, — отвечает завхоз. — Может, десять. Больше не надо. Всё-таки рынок, к сожалению, не резиновый. Цену собьем.

— Это же относительно дешёвые ингредиенты? Разве на них большая цена? — интересуюсь. Хотя сам в подробности расценок ещё ни разу не вдавался.

— Дешёвые? — усмехается Германыч. — А ты свой счёт давно проверял?

— Если честно, давно, — киваю и лезу за информером.

Обычно просто пользуюсь им для оплаты и на сумму не смотрю. Как-то в последнее время не до этого. Захожу в личную зону и слегка удивляюсь.

— Это за что так упало? — задаю вопрос.

Сумма на личном счёте превышает даже самые близкие ожидания от знакомства с аукционом. И превышение идёт не на десятки империалов. Сейчас на моем счёту сумма больше расчётной почти на шестьсот золотых. А это, без преувеличения, довольно-таки серьёзные деньги.

— Заметил наконец? — смеётся Германыч. — То-то думаю, где твоя заинтересованность. Из всего того, что ты мне притаскивал, железы пошли лучше всего. В первый раз я их продал в два раза дороже только за счёт того, что они были правильно упакованы.

— Ну да, я помню, — киваю. — Вы тогда ещё скинули денег и сказали про спрос на упаковку.

— В общем, оказалось, что именно за счёт подобной упаковки или, возможно, способа добычи, — продолжает Германыч, — эти ингредиенты дали неожиданный толчок нашим исследователям в столице. А там, как понимаешь, денег не считают. Вторую партию купили, перебив на аукционе все предложения. Причем чуть ли не в десять раз дороже, в сравнении с рыночной ценой. Можешь себе представить?

Удивляюсь. Видимо, наша охота с бесёнком просто пришлась в правильное время. Да и Германыч в процессе сбыта играет далеко не последнюю роль — без него я бы в жизни не вышел на аукцион, а уж тем более на исследователей. Всё сложилось как нельзя кстати.

— А третья партия ингредиентов, которую ты мне принёс — там был только один экземпляр желез, — рассказывает завхоз. — За него знаешь какая бойня случилась на аукционе? Хорошо, что ты там не присутствовал, а то уверен — вместо учёбы в Академии уже давно занялся бы охотой на паутинников.

— Но это же разовый спрос? — предполагаю.

— Разовый или не разовый — дело десятое, — машет рукой Германыч. — За десяток подобных ингредиентов можно вполне оплатить учебу в Академии. Ещё потом лет десять жить, если не очень разбрасываться деньгами. Но я сам удивлён, если честно. Только должен предупредить — паутинников в районе Академии уже точно не осталось. Я тебе поэтому раньше не предлагал. Откуда ты их таскаешь — одному черту известно.

Еле сдерживаюсь от улыбки. Завхоз не проедставляет, насколько он сейчас близок к правде.

— Знаете, за такой куш я бы попробовал поискать, — отвечаю ему. — Десять или не десять — не знаю, но пару-тройку я бы, наверное, смог найти. По крайней мере, могу попробовать.

Вспоминаю, что на самом деле давно не видел паутинников именно в Академии. Зато знаю место, где их можно поискать вне территории. Ощущение осталось — подозреваю, что смогу восстановить предыдущий путь. В крайнем случае, можно прибегнуть к помощи бесёнка

— Попробуй, — машет рукой Германыч. — По большому счёту, я с тобой делюсь с расчётом на то, что вдруг повезёт. Просто в Академии мы уже всех выбили, а в другие очаги тебя не пустят.

Теперь понятно, куда делись все паукообразные. Если бы Германыч мог достать их своими силами в том виде, в котором просят — он именно так бы и поступил. Что ж, вроде интересная идея.