Перелистнув последние страницы этой книги, читатель, возможно, испытывает странное чувство: одновременно головокружение от масштаба пройденного пути и острое осознание того, как многое осталось за пределами повествования. 500 дат – это и очень много, и ничтожно мало. За каждым отобранным событием скрываются тысячи других, не менее достойных упоминания; за каждым названным именем – миллионы безымянных, без которых история пошла бы иначе. Любая же попытка объять необъятное обречена на неполноту.

Одна из самых поразительных закономерностей, проступающих при взгляде на историю целиком, – это ускорение времени. Сегодня мир меняется быстрее, чем мы успеваем осмыслить изменения. Технологии, казавшиеся фантастикой в детстве наших родителей, устаревают прежде, чем мы приспосабливаемся к ним. Что это означает для будущего – ускорение до бесконечности или неизбежный откат, – не знает никто.

Другой урок истории – ее принципиальная непредсказуемость. Оглядываясь назад, мы склонны видеть неизбежное: конечно, Рим должен был пасть; конечно, Европа должна была открыть Америку; конечно, промышленная революция должна была случиться именно в Англии. Но современники этих событий не знали, чем все закончится. Александр Македонский мог погибнуть от случайной стрелы в первом же сражении; чума могла уничтожить не треть, а девять десятых населения Европы; Колумб мог утонуть в шторме, не достигнув Америки. История полна развилок, и каждый раз выбор одного пути закрывал бесконечное множество других. Мы живем в мире, который мог бы быть совершенно иным – и, вероятно, будет иным для наших потомков, причем в направлении, которого мы не способны предугадать.

Особенно поучительна судьба тех, кто был уверен в своем превосходстве. Шумер и Египет, Рим и Византия, Китай и исламский мир, Испания и Британия – каждая из этих цивилизаций на пике казалась вечной и непревзойденной. И каждая уступила место преемникам, часто тем самым «варварам», которых презирала. Нет никаких оснований полагать, что нынешние очаги силы и культуры застрахованы от подобной участи. История не знает пощады. Для нее существуют лишь временные лидеры в бесконечной эстафете поколений.

При этом падение империй не означает гибель всего, что они создали. Рим исчез как государство, но римское право живет в кодексах десятков стран; латынь мертва как разговорный язык, но ее потомки звучат от Лиссабона до Бухареста. Изобретения, идеи, произведения искусства переживают своих создателей и государства, в которых те жили. Нечто подобное, вероятно, произойдет и с нашей цивилизацией: что-то из созданного нами исчезнет бесследно, а что-то войдет в фундамент будущего, о котором мы не имеем представления.

Возникает неизбежный вопрос: чему же учит история? Циники отвечают: ничему, ведь люди повторяют одни и те же ошибки из века в век. В этом есть доля правды: войны не прекратились, тиранические режимы не исчезли, предрассудки не развеялись. Но есть и иная правда: рабство, тысячелетиями казавшееся естественным, сегодня осуждено повсеместно; пытки, бывшие нормой правосудия, признаны преступлением; идея о равенстве людей, некогда революционная, стала само собой разумеющейся. Прогресс существует, но не как прямая линия, а как извилистая тропа с откатами и тупиками, но все же ведущая куда-то. История никогда не дает четких ответов.

500 дат позади. Впереди – даты, которые еще не наступили, события, которые еще не произошли, имена, которые еще не прозвучали. Кто-то из тех, кто сейчас читает эти строки, возможно, совершит нечто достойное будущих учебников истории. А возможно, самые важные перемены произойдут благодаря тем, чьи имена никогда не попадут ни в какие книги, как это бывало всегда. История продолжается, и последнее слово в ней за нами.