Глава 37

КИРИ

Я лечу.

Я моргаю, затем меня выворачивает, отвратительный привкус во рту становится хуже, когда я прихожу в сознание.

— Пожалуйста, предупреди меня, если тебя вырвет. Я наведу тебя на каких-нибудь отступающих наемников. — Голос Хана теплый, знакомый, желанный.

— Я жива.

— Ты удивлена? — Он больше не говорит в моей голове, а вслух, глубоким басом, таким низким, что это едва ли кажется возможным.

— Да, — говорю я, и он смеется, фыркающим звуком, от которого из его ноздрей вылетают искры.

Земля проносится внизу там, где меня нежно держат его когти.

— Теперь ты так легко говоришь правду.

— Какого хрена я сделала? — спрашиваю я, поднимая руку и рассматривая ее. Или, по крайней мере, пытаясь, учитывая тот факт, что меня раскачивает ветром, как дикую.

— Ты дышала драконьим огнем. Сама суть силы правды, — говорит Хан, и в его заявлении слышится гордость.

— Это невозможно, — говорю я со смехом. Смехом, который внезапно обрывается, потому что моя магия реагирует на мои собственные слова.

Очевидно, это вполне возможно, и я действительно сделала это.

— Это было маловероятно, Кири Элисон. Но ты сделала это, и это завершило твою трансформацию.

— Мою трансформацию? — спрашиваю я, морща нос. — Я не собираюсь превратиться в червя или дракона, или что-то в этом роде?

— Теперь вы с твоей парой равны по силе. — Еще один фыркающий смешок от него. Дым вьется из его ноздрей. — Ты сравниваешь драконов с червями?

— Нет. Черви не дышат огнем. — Я скребу по языку покрытым запекшейся кровью ногтем, пытаясь избавиться от привкуса. — Твой рот после дыхания огнем пахнет, как овечья задница?

— Не могу сказать, что пробовал овечью задницу. А ты? — мягко спрашивает он.

Я закатываю глаза.

— Это фигура речи.

— Тебе, возможно, стоит быть осторожнее с такими вещами какое-то время… по крайней мере, пока ты не поймешь, на что способна.

— Я не уверена, что понимаю что-либо, не говоря уже о том, как я жива.

Я сдаюсь со своим языком, который теперь на вкус как овечья задница и моя собственная кровь, и обмякаю в его когтях.

— Ты принесла в жертву богиню и ее верховную жрицу, использовала свою расцветающую силу, чтобы сказать им высшую правду, превратила себя в высшее оружие, и теперь ты на уровне силы, равном Ареку Хракану.

— О. — Я перевариваю это, пока его крылья бьют тяжело и сильно по воздуху. — Не думаю, что хочу повторять это снова.

— Тебе не придется, Золотой Язык.

— Я бы предпочла не помнить и то, что только что произошло, — говорю я ему с надеждой.

— Это твое бремя нести.

— Как я не умерла? — Мой голос такой тихий, что я едва слышу себя из-за ветра в ушах.

— Потому что ты дитя хаоса. Хаоса и правды, из которых и состоит жизнь.

Это вообще не имеет смысла, но я достаточно умна, чтобы не спорить с драконом.

Эта грань, возможно, и в аду, но мне удалось перешагнуть через нее.

Я закрываю глаза, расслабляясь в тепле драконьей чешуи Хана.

Я жива. Вот что действительно важно.

Я жива и возвращаюсь домой к Ареку.