Глава 31

КИРИ

— Посмотри на меня, девчонка, — говорит Сола.

Острие кинжала у моего горла впивается в мягкую часть моего подбородка, открывая там кожу и заставляя меня подчиниться богине.

— Ты думаешь использовать те самые дары, которые я тебе даровала, чтобы попытаться обмануть меня? — Ее глаза сужаются, жесткий изгиб губ.

— Я предлагаю себя в обмен на мальчика. Моя кровь сильнее его. — Я пожимаю плечом. — Если ты не хочешь ее, это твой выбор как главы нашего ордена.

Я контролирую свое выражение лица, делая его тщательно беззаботным.

— Она говорит правду, богиня. Я чувствую, что это исходит от нее.

Лоб Солы хмурится, и это зрелище переворачивает мой желудок. В ее красоте есть что-то невероятно отвратительное, ее глаза такие же мертвые, как у акулы, которую я однажды видела на рынке, проданной на мясо.

Клясться мертвыми глазами Солы было бы удобным проклятием, чтобы добавить в мою коллекцию, и я мысленно откладываю это на потом.

— Почему? — спрашивает Сола, склоняя голову. Платиново-светлые волосы рассыпаются по ее плечам, ловя свет особенно удачно.

У меня такое чувство, что она хотела, чтобы свет вел себя именно так, и хотя я слегка впечатлена ее осознанием своих лучших ракурсов, все в этой женщине воняет ложью.

— Потому что моя жизнь была сформирована орденом, твоей рукой. Что еще я знаю? — Правда.

Она моргает, когда правда мерцает в воздухе между нами, мой прямой ответ на ее вопрос связывает нас двоих.

Ее лицо снова становится пустым в мгновение ока, эти мертвые рыбьи глаза оценивают меня.

Волосы на затылке встают дыбом.

Я отвожу взгляд, зная, что кто-либо другой не смог бы смотреть в эти жуткие глаза так долго, как я.

К тому же, каждый раз, когда я смотрю на них, я чувствую, как что-то под моей кожей пытается выбраться наружу.

У меня есть смутное подозрение, что я совсем не хочу выпускать эту штуку наружу в данный момент.

Мне нужно, чтобы она поверила мне.

— У тебя есть связь пары с Ареком Храканом. — Она плюет, плевок богини приземляется рядом с моей ногой.

Клянусь плевком Солы — еще одно хорошее проклятие для использования позже.

— Почему ты согласилась причинить боль тому, с кем тебе суждено быть парой?

Я усмехаюсь, призывая весь гнев, который копила неделями.

— Он вонзил мне кинжал в сердце, чтобы сделать своей. Он украл у меня все: мою человечность, мою жизнь, мою свободу. — Я стучу кулаком по сердцу, отталкивая любые чувства к нему и сосредотачиваясь на том, что я чувствовала, когда он вонзил этот проклятый богиней кинжал прямо мне в грудь. — Я умерла, думая, что он любит меня, пока он заставлял меня истекать кровью ради своих собственных целей. Он сфабриковал связь пары. Я никогда об этом не просила. — Это рык, и Сола моргает на меня, оценивая меня своими рыбьими глазами.

И это тоже совершенно правда, и я знаю, я, блядь, знаю, она может почувствовать это так же, как и я.

— Если бы я умерла, я бы избавилась от связи, о которой не просила, — продолжаю я, выбирая слова так, так осторожно. — И это причинило бы ему боль так же, как он причинил мне.

— Это убило бы его, — говорит мне Сола, ее глаза блестят от этой перспективы.

Я сделала это.

Хан фыркает в изумлении в моем сознании, и я стараюсь не реагировать так, чтобы она могла это заметить.

Однако приятно знать, что мой абсолютно кровожадный друг-дракон одобряет мой дурацкий план.

Острие надежды острее, чем лезвие у моего подбородка.

— Ты хочешь его смерти? — прямо спрашивает она меня, бледно-голубые глаза мелькают по моей коже.

Пот выступает на моем лбу, мой мозг перебирает варианты ответов.

Мне нужно сказать правду.

— Я хочу, чтобы он знал, каково это. — Слова вырываются из моего подсознания с трудом, и я заставляю себя смотреть ей в глаза.

— Хорошо. — Глаза Солы вспыхивают одобрением, а затем она щелкает пальцами. — Так и будет сделано. Отпустите мальчика и свяжите ее.

Отпустите его? Я сохраняю неподвижность, пока мои глаза мечутся повсюду. Отпустить его, в пустошь?

Я тяжело сглатываю, пытаясь не выдать свое отчаяние.

— Не волнуйся, Золотой Язык, — голос Хана рокочет в моем сознании. — Я позабочусь о ребенке.

Он обосрется, когда увидит тебя, говорю я ему.

— Я буду держать его подветренной стороной. — Смех Хана груб, как наждачная бумага, но мое настроение тем не менее поднимается.

Я должна цепляться за это.

Альтернатива немыслима.