Глава 21

КИРИ

Краска отливает от лица Лары.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Я жива, — говорю я из-за плеча Меча.

Он подхватил меня при первом же признаке опасности от моих друзей.

Я не уверена, что он осознает, что в опасности он, а не я.

Хотя я не уверена, что ему было бы не все равно.

Меч Морроу обнажен, сила пульсирует лавандовым вокруг Лары, и только Кейдия выглядит беззаботной.

Она хлопает в ладоши, аромат весенних цветов наполняет комнату.

— И богиня, и истинная пара Смерти, ни много ни мало. Какой интересный поворот событий.

Я стону, обмякая на плече Меча.

— Это правда? — спрашивает Лара, ее глаза безумны, огромны на бледном лице.

— Ты доверяешь ей не лгать? — спрашивает Морроу, вставая перед Ларой защитником. Его огромные мышцы напрягаются, когда он сжимает свой широкий меч крепче.

— Ага. Он убил меня, — тычу я Меча в ребра, сильнее, чем необходимо, — кинжалом прямо в сердце. Затем он вернул меня к жизни и сказал, что мы женаты. Затем он сказал, что мы истинные пары. — Я поджимаю губы, обдумывая все. — Ах да, и я проснулась золотым драконом, и он называет меня Золотой Язык. Мгм-мм. — Я шумно вдыхаю. — Это примерно подводит итог.

Даже Кейдия молчит, глядя на меня своими светящимися зелеными глазами.

Дверь в комнату громко скрипит, и Дарио входит, бесцельно напевая, прежде чем остановиться как вкопанный и оценить сцену прищуренными глазами.

Морроу меняет хватку на своем широком мече, излучая угрозу. Лара просто излучает напрямую, фиолетовое свечение пропитывает ее кожу. Кейдия делает несколько шагов назад, виноградные лозы ползут вверх по ее рукам, как живые браслеты.

— Не хочу прерывать веселье, — монотонно говорит Дарио, вскидывая руки в воздух.

Я не могу сдержаться. Смех вырывается из меня, и вот так, напряжение легко рассеивается.

Они здесь. Они здесь, и они целы, и в безопасности.

Я чувствую себя легче.

Не только потому, что Меч держит меня на весу.

— Так, значит, теперь вы знаете, почему великий бог смерти паникует. Он думает, что вы все представляете для меня угрозу, а я только начала прощать его за ту историю с кинжалом в сердце. — Я похлопываю Меча по заду, когда он замирает от моих слов.

Мое тело скользит вниз по его, когда он снимает меня с плеча, очевидно, решив, что я достаточно в безопасности на данный момент.

Его глаза встречаются с моими, когда мои ноги касаются пола, вопрос в них очевиден и обнажен.

Закусив губу, я слегка киваю ему, пытаясь подтвердить свои слова.

Я начинаю прощать его.

— Я даже не знала, что ты способна не держать зла, — говорит Лара, и я выглядываю из-за огромной облаченной в черное руки Меча, когда фиолетовое свечение вокруг нее втягивается внутрь.

— О, я не сказала, что не буду держать зла. Я уверена, что буду припоминать жертву с кинжалом в сердце всякий раз, когда мне нужно будет добиться своего, — говорю я ей, слегка ликуя от этой мысли. — Он заставил меня стать его истинной парой, так что ему придется терпеть все мое дерьмо до конца вечности. Везучий мужчина. — Последнее я адресую ему, шлепая его по руке.

Легкая улыбка изгибает его губы, и веселье пробегает по мне.

Что немного странно, потому что я не думала, что была настолько смешной.

Хм.

— Теперь ты богиня? А он… — Морроу ругается под нос, и я приподнимаю бровь.

— Я не знала, что ты ругаешься, — говорю я, теперь положительно в восторге. — Только посмотри на себя, Морроу, — воркую я. — Такой испорченный нашим влиянием.

Он начинает кланяться мне, но Лара бьет его локтем в ребра, сильно, и он хмыкает, выпрямляясь обратно.

— Бог смерти? — повторяет Дарио, шумно выдыхая. — Что ж, я бы тоже был злобным ублюдком, будь это моей работой.

— Ты уже злобный ублюдок, — сообщает ему Кейдия.

Я ухмыляюсь, обходя Меча и направляясь к моим друзьям, которые наконец начинают расслабляться.

Ну, кроме Морроу, который выглядит слегка позеленевшим.

— Морроу, я все еще я, — говорю я ему раздраженно. — У меня просто заострились уши и стала лучше кожа, и появилась истинная пара.

И, очевидно, гораздо, гораздо большая продолжительность жизни, и, возможно, даже какая-то новая магия, но он и так выглядит достаточно тошнотворно.

Я не всегда обязана быть грубой, в конце концов.

Просто иногда.

Лара практически бросается на меня, ее руки смыкаются вокруг меня, и я издаю мягкое «уф» от неожиданности.

— Я не знала, — выдавливает она, ее голос срывается. — Я знала, что он поможет тебе, знала, что он не… тем, кем казался, но Накуш скрыл правду от меня.

Рука Меча легко лежит на моей пояснице, и я крепко обнимаю Лару в ответ, слыша правду в ее словах.

— Ты веришь мне? Кири, клянусь…

— Я верю тебе. — Слова звенят, сияя между нами.

Буквально сияя.

Золото мерцает в воздухе перед моим ртом, образуя позолоченную цепь к груди Лары, чуть выше ее сердца.

— Какого хрена это? — спрашивает Дарио.

— Наконец-то ты решила стать интересной. — Хриплый драконий голос Хана эхом отдается в моей голове.

— Магия, и не моя, — говорит Лара, сжимая мои плечи, когда слегка отстраняется, наклоняя голову. — Богами, Кири.

Я ерзаю, чувствуя неловкость.

— Ты знаешь, что ты еще можешь? — Она проводит рукой сквозь золотую цепь, протянувшуюся между нами, и она танцует на ее коже.

— Не знает. — Меч отвечает за меня, его рука собственнически обвивает мою талию.

Кейдия хлопает в ладоши, и мы все подпрыгиваем.

— Это так весело. — Ее лицо падает секундой позже. — Хотя теперь уже будет не так весело играть с тобой в «две правды и одну ложь», когда ты можешь магически определить разницу.

Я моргаю.

Это то, что я делала? Не просто отличать правду ото лжи, но и магически определять разницу между ними?

Мой нос морщится.

— Это не кажется очень полезной силой. — Я вздыхаю, перенося вес на другую ногу и подбочениваясь. — Это определенно не так захватывающе, как воскрешать мертвых.

Я пронзаю Меча режущим взглядом, но он полностью игнорирует меня.

— Лучше, чем пытки, — говорит Дарио, почесывая неопрятную бороду на подбородке.

— Что? — Я смотрю на него.

— Ага. Знаешь, тебе не нужно пытать кого-то, чтобы получить от него ответы. Ты можешь просто поговорить с ним.

— Если только они не хотят говорить, — вставляет Кейдия. — Тогда тебе все равно придется пытать их. Чтобы заставить их говорить. — Она оглядывается на меня. — Я могу помочь заставить их говорить.

— Ты говоришь, что хочешь пытать людей? — спрашиваю я, забавляясь. Кто знал, что растительные люди могут быть такими чертовски кровожадными?

Не я!

— Я думаю, жизнь должна быть полна нового опыта, — безлико говорит она.

— Хватит разговоров о пытках на сегодня, — многозначительно говорит Дарио.

— Кири, Кири, Мама сказала, что придут новые люди, и что у нас будет большая вечеринка, и что я должен надеть колючие штаны. Я не люблю свои колючие штаны… — Таррон влетает в комнату, разговаривая на полную громкость, и только когда он оказывается в центре всех нас, он, кажется, осознает, что мы не одни.

Улыбка расползается по моему лицу.

— Привет, Таррон. Это мои друзья.

Мое сердце расширяется, когда он оглядывает их всех широко раскрытыми глазами, его взгляд останавливается на Кейдии.

— Почему у тебя зеленая кожа? — спрашивает он. — Ты съела слишком много зеленой фасоли? Моя мама говорила мне, что если я съем слишком много черники, то стану синим.

— Слишком много брокколи, — говорит ему Кейдия не задумываясь.

Ее слова жгут мои уши, ее бессмысленная ложь жалит, как только слетает с губ.

— Правда? — спрашивает он, и я точно знаю, что он сохраняет эту информацию как оружие против овощей.

— Нет, неправда, — говорит она со смехом. — Я дриада. А ты Фейри, не так ли, маленький?

— Нас осталось не так много. — Он пожимает плечами. — Нана говорит, что это может измениться теперь, когда Кири здесь.

Правда. Я моргаю, гадая, во имя ногтя мизинца Солы, как я должна помочь с нехваткой населения Фейри.

Я не собираюсь рожать маленьких детей, нет-нет, ни за что, никак.

— Моего народа тоже не так много, — говорит ему Кейдия.

— Ты очень большой, — говорит Таррон Морроу, широко раскрыв глаза. — Мой папа тоже большой, но не такой, как ты.

Морроу засовывает свой огромный меч обратно в ножны, и рыцарь ухмыляется ребенку, опускаясь рядом с ним на колени.

Глубокий вздох облегчения расширяет мою грудь, и пальцы Меча сжимают мои.

Это должно быть утешительно, но это совсем не так, жест слишком интимен.

Я закрываю глаза, моя рука обмякает, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Рационально я знаю, что у нас был секс — черт, я только что позволила ему довести меня до оргазма снова, и вот где я хочу провести черту? Держаться за руки?

Это глупо, но это кажется более значимым, чем секс.

Секс никогда не был ничем, кроме как случайным… по крайней мере, так было до него.

Мои глаза распахиваются, и Лара смотрит на меня, ее губы поджаты, будто она пытается разгадать мои мысли.

Удачи ей, потому что я не думаю, что сама могу в них разобраться.

Я выдавливаю натянутую улыбку, но она склоняет голову, хмурясь.

Точно. Она не покупается на наши объяснения.

Я не уверена, что могу винить ее за это.

— Ты участвовал во многих битвах? — спрашивает Таррон Морроу, на его лице изумление.

— Конечно.

Кейдия ловит мой взгляд и ухмыляется. Позади нее Дарио зевает, явно впечатленный.

— И ты победил? — настаивает Таррон.

Морроу кладет руку на сердце.

— Я стою перед тобой, не так ли?

— Тогда хорошо, что ты здесь, потому что моя нана сказала моей матери, что боится, что мы все умрем из-за того, что преследует королеву Кири.

Добродушное выражение лица Морроу становится серьезным.

— Я защищу тебя, как смогу. Но смерти нечего бояться, если до этого дойдет.

Я морщу нос, потому кто, черт возьми, такое говорит маленькому ребенку? Морроу, блядь, конечно, но боже.

— Королева Кири? — повторяет Дарио, слегка бледнея, и смотрит на меня новыми, расчетливыми глазами.

— «Богиня» звучит не так хорошо, — безлико говорю я ему.

Я не чувствую себя ни королевой, ни богиней, но Дарио не нужно этого знать.

Если Таррону от этого станет лучше, он может называть меня как хочет.

— Твоя нана говорила, что именно преследует Кири?

Таррон торжественно кивает.

— Хаос. Богиня, которая забрала наш дом в прошлый раз, хочет закончить работу, сказала она.

— И ты не должен был подслушивать ничего из этого, правда, Таррон? — Шае влетает в дверь, в ее руках большой поднос, наполненный до краев едой.

— Извини, нана. — Выражение лица Таррона становится мрачным, и я сдерживаю фырканье, потому что знаю, что ему совсем не жаль, маленький шпион.

— Мы защитим тебя, Таррон, — говорит Меч из-за моей спины, его рука отпускает мою, когда он приближается к мальчику. — Я всегда защищал и всегда буду. Ты имеешь мое слово.

Шае бросает на меня украдкой взгляд, когда осторожно ставит поднос на полированный каменный стол, доминирующий в пространстве, и мои щеки розовеют. Надеюсь, она не знает о том, что мы делали на ее кухне.

Я никогда не думала, что буду смущаться из-за чего-то подобного, не говоря уже о том, чтобы чувствовать, что могу умереть от этого, но что-то в том, что Шае знает эту крошечную деталь, срабатывает.

Оказывается, я не большой поклонник этого необычного чувства. Стыда, понимаю я, слегка ошеломленная этим.

Когда в моей жизни мне вообще было стыдно? Бесстыдство было практически единственной моей постоянной чертой характера.

Я прочищаю горло, мое лицо теперь пылает.

Шае проводит ладонями по платью, улыбаясь моим — нашим — друзьям.

— Я знаю, вам нужно много обсудить, спланировать то, что впереди, — она замолкает, взглянув на меня. — Но я позволила себе запланировать пир и празднества на сегодняшний вечер. Нашим людям нужно что-то праздновать, и Кири заслуживает церемонию спаривания.

Сдавленный звук раздается, и кто-то хлопает меня по спине.

Потому что звук исходил от меня.

Церемонию спаривания?

Шае щурится, бросая на меня взгляд, который говорит, что она не потерпит возражений.

— Ты правильно расслышала. Мы хотим отпраздновать тебя и тот факт, что с тобой здесь у нас есть шанс вернуться в наш законный дом.

— Эргх, — удается мне, я отчаянно оглядываюсь в поисках помощи.

Никто не встречается со мной взглядом.

Неужели они действительно думают, что последнее, чего я хочу, — это праздновать то, что судьба принудила меня к браку с ним?

— Мы будем рады присутствовать на вашем пиру, — говорит Меч там, где стоит прямо за моим плечом.

— Хорошо. — Шае четко кивает. — Я положила несколько вариантов одежды в твои комнаты, Кири. Все они для тебя, но я хотела, чтобы у тебя был выбор.

— О боги, я не могу принять от тебя такой подарок. — Я качаю головой. — Пир — это уже более чем достаточно…

— Они не от меня, — говорит Шае со смехом. — Они от твоего мужа. Я просто выбрала то, что, по моему мнению, будет лучше всего на тебе смотреться. Мы начнем празднование около шести вечера.

— Здесь? — пищу я, пытаясь понять, как я могу выбраться из этого.

— Нет, конечно нет. Мы все устроили в нашей маленькой деревне за замком. Мы хотели сделать тебе сюрприз.

С этими словами она уходит с кивком для проформы, утаскивая Таррона за собой за маленькую руку, оставляя меня смотреть ей вслед без слов.

— Я вижу, здесь все начинается прекрасно, — говорит Кейдия, хлопая своими длинными изумрудными ресницами. — И она права, нам определенно нужно поговорить о том, как Сола планирует нас всех убить.

Я стону, закрывая лицо руками.

— Кейдия, — говорит Лара неодобрительным тоном. — Кири прошла через абсолютный ад. И Меч, кстати, тоже.

Я сверкаю на нее глазами из-под пальцев, но знаю, что она не ошибается.

То, что он сделал со мной, было ужасно, но именно его совесть запятнана и моей смертью, и моим гневом.

Все бросают на меня взгляды, явно не зная, как действовать в свете, ну, всего того дерьма, что произошло.

И всей этой херни с «о, кстати, она теперь тоже богиня», которая не имеет для меня ни малейшего гребаного смысла.

Вот дерьмо. Мне нужно взять себя в руки.

— По крайней мере, я не умру, выкашливая легкие в подворотне. — Это звучит лживо-бодро, даже для меня, и по тому, как Лара морщится, я знаю, что хреново это продаю. — Я имею в виду, я действительно умерла, знаешь? Но не от Кровавого Проклятия, я права?

Губа Морроу кривится, обнажая зубы, его брови взлетают в его золотисто-светлые волосы.

Я облизываю свои губы.

— Ага, Меч оказался богом смерти, и я получила смертельную обработку вблизи. Кто из здесь присутствующих может сказать, что сам бог смерти убил их? — Я многозначительно оглядываюсь, и когда никто ничего не говорит, я широко развожу руками. — Так я и думала. Никто из вас. Так что, да, я имею в виду, у меня не было права голоса в моей смерти, загробной жизни или новой жизни, или чем-то из этого, но, по крайней мере, я снова здесь, как раз вовремя, чтобы быть убитой Солой, как я всегда думала, что и умру.

Я сияю на всех них, пробираясь к столу и нагружая тарелку едой, просто чтобы занять свои тупые руки.

— О чем она говорит? — спрашивает Дарио у Кейдии.

Я оглядываюсь через плечо на них.

— Я пытаюсь сказать вам, как все это замечательно. Бесплатная еда, место для ночлега, одежда, купленная моим убийственным и, очевидно, истинной парой. Могло быть и хуже. Я имею в виду, есть дракон, который, кажется, думает, что я сделаю что-то, чтобы мы все не умерли, хотя мы все знаем, что мой лучший шанс на выживание всегда был в бегстве от драк или во лжи, но это проблема завтрашнего дня, а не сегодняшнего!

Я хлопаю ладонью по столу для эффекта, заставляя одну из ложек для подачи брякнуть о поверхность.

Точно.

— Я в порядке, — беззаботно говорю я, обращаясь к одному и сразу ко всем. — Мы будем в порядке.

— Я вижу, — тянет Лара, подходя к тому месту, где я застыла у стола, глядя в окно на деревню, едва различимую сквозь деревья внизу.

Все эти люди, зависящие от меня, воровки, которая никогда ничего этого не хотела.

— Кири, — говорит Лара, накрывая мою руку. — Это не твоя вина, и это не только твоя ответственность.

Я не могу заставить себя посмотреть на нее.

— Всю мою семью вырезала Сола. Чтобы использовать мои способности. У меня не было выбора. И вот я здесь, собираюсь подвергнуть опасности… — Мое горло сжимается, и я смотрю на лица, собравшиеся вокруг меня. — Она убьет нас всех, — говорю я им, ожидая, что сила моих слов пробьет меня так же, как раньше.

Я жду, ожидаю, затаив дыхание, ощущения правды или лжи.

Ничего не происходит.

— Почему я не могу определить, правда это или нет?

Лара дарит мне грустную улыбку.

Меч вздрагивает там, где стоит, такой явно некомфортный из-за моей вспышки, что мне хочется либо смеяться, либо плакать.

Неужели он правда думает, что сможет выдержать вечность со мной?

Должно быть, поэтому он это сделал — потому что знает, что сойдет с ума, если застрянет со мной, и так же хорошо знает, что Сола скоро решит всю нашу проблему предназначенных пар. Навсегда.

— Будущее еще не высечено в камне, Кири. Исход не определен.

— Тогда что такое судьба, если не гарантированный исход? — спрашиваю я ее.

Теплые руки ложатся на мою талию, обхватывая меня между ребрами и бедрами, и я шокирована, обнаружив, что прикосновение Меча успокаивает меня, расслабляет, когда должно делать совершенно противоположное.

— Все, что делает судьба, — приводит в движение фигуры, — отвечает Лара. — Теперь у тебя есть возможность придавать ей форму.

С помощью этой силы, какой бы она ни была, полагаю.

— С помощью огромного дракона, — говорю я вслух.

— Ты продолжаешь говорить о драконе, — прерывает Дарио, собирая еду на свою тарелку. — Но ты ведь не имеешь в виду настоящего дракона? Или нам стоит беспокоиться, что ты просто сошла с ума?

— Вежлив, как всегда, — говорит Морроу с рыком.

— Я сам видел дракона, — раздается глубокий голос Меча из-за моей спины, его руки все еще легко лежат на моей талии. — Кири была избрана им так же, как и судьбой, как его чемпионка².

— Чемпионка? — Я разворачиваюсь к нему, практически задыхаясь от слова. — Чемпионка? Я не гребаная чемпионка. Я, блядь, лгунья и воровка, и мне просто, так случилось, теперь достались заостренные уши. Я не внезапно научилась сражаться больше, чем умела до того, как ты… — Мой голос обрывается, потому что я не хочу этого говорить.

Его кончики пальцев сжимают мягкую плоть под моим платьем, и я делаю судорожный вдох.

— Я не чемпионка, — говорю я ему. — Я определенно не боец.

— Возможно, ты не боец, Кири, но ты воин. — Легкая улыбка приподнимает уголок его рта. — Ты увидишь.

— Это значит, что ты знаешь, что произойдет? — спрашиваю я его, тыкая его в грудь.

Она тверда как камень и совсем не удовлетворяет.

Я должна перестать это делать.

— Нет, Кири, у меня нет дара предвидения. Даже дар Лары сейчас бесполезен. Но я знаю тебя, и я знаю в своем сердце, что ты сделаешь правильный выбор, когда судьба положит его к твоим ногам.

Он наклоняет голову, словно выражает мне уважение.

Дрожь пробегает по мне, покалывая позвоночник и поднимая волосы на затылке.

— Я чувствую правду, — шепчу я. — Я чувствую правду в этом.

Это потрясает меня до глубины души.

Мужчина передо мной, бог — он верит в меня. Несмотря на знание всех моих недостатков, несмотря на то, что он слишком хорошо их осознает — Меч думает, что я сделаю правильный выбор.

Он думает, что мы можем выиграть войну, которую Сола несет нам.

И за это, за эту веру в меня, я, возможно, почти что немного люблю его.