Глава 31

КИРИ

Я испытываю слишком большое удовольствие от того, что Дарио знает, кто я.

— Несмотря на судьбу или проклятых богов…

Он вздрагивает от моего богохульства.

— Нам нужно выполнить задание, и если, как ты сказал, Лойяд послал тебя, значит, у него есть причина. — Во мне растет подозрение. — Зачем ты на самом деле здесь? Ты не похож на верного последователя Лойяда.

Его взгляд смещается в сторону, туда, где стоит Меч, сама угроза.

Я зеваю.

— Я могу заставить тебя рассказать.

Дарио вздрагивает. Едва заметно, меньше секунды, но я уловила. Он широко разводит руками, улыбаясь безлико.

— Серебряный Язык, я знаю, что можешь. Все, кто помнит твое царство террора рядом с Бриллиантовым Королем, знают.

— Мне это было выгодно. — Слова звучат тускло, скучающе, но мой желудок скручивает от отвращения при воспоминании о тех месяцах рядом с ним, о том, как я использовала свою силу, чтобы убеждать людей делать все, что мы — он — приказывали. Все, чтобы разгадать тайну многочисленных хранилищ Аларика и поживиться тем, что внутри.

— Уверен, что так, — соглашается он, каждым дюймом снова излучая спокойствие. — Знаешь, — говорит он, прищурившись на меня. — Ты не самый любимый человек Бриллиантового Короля. По факту… думаю, у него на тебя объявлена награда. Тысяча золотых марок.

— Тысяча? — переспрашиваю я. — И все? — Я вздыхаю в разочаровании.

— Это состояние, — вмешивается Кейдия, ее странные глаза блестят. — Ты украла у него достаточно, чтобы оправдать такие деньги, а одеваешься так?

Оскорбленная, я смотрю на свою одежду.

— А что не так с тем, как я одеваюсь?

— Что ты украла у него, Кири? — спрашивает Лара.

— Все, что выглядело хорошо. Все, что выглядело как то, что мне могло захотеться. — Я пожимаю плечом. Лара, однако, смотрит на меня, и мне интересно, сколько Накуш нашептал ей обо мне, сколько она знает, несмотря на мои лучшие попытки это скрыть.

Она может быть моим единственным другом, моим самым близким другом, но я храню свои секреты даже от нее.

Все, чтобы защитить правду о том, на что пошли те украденные товары. Все, чтобы защитить тех людей.

Дарио чешет бороду, размышляя.

— Лучшее время, чтобы украсть у него, это…

— Маскарад Зимнего Солнцестояния, — хором говорим мы с Ларой.

— Хорошо, что у меня есть постоянное приглашение. — Дарио улыбается, весь обаяние, но я не куплюсь. В нем есть что-то скользкое, что-то, чему я не доверяю.

Не то чтобы я многим доверяла.

И все же. Это меня напрягает. Фил трется щекой о мою голову, и я тянусь почесать его под подбородком.

— Как тебе идея попасть в Низберн в бочке? — спрашивает он меня. — У остальных не будет проблем с проходом через ворота. — Он дергает подбородком в мою сторону. — С Серебряным Языком другая история.

Я млею.

— Приятно, когда ценят твой нелегкий труд.

— В бочке? — с сомнением спрашивает Меч.

О, он что, волнуется за меня? Не то чтобы это имело значение, огромный мудак.

Дарио оценивает его, будто только сейчас увидел, и мелькает настоящий Дарио, исчезая так же быстро, сменяясь той же самодовольной улыбкой.

— Я официальный поставщик спиртного Его Величеству, Бриллиантовому Королю, — говорит он насмешливым голосом. — Безмерно рад познакомиться. — Слова окрашены знакомым оттенком самоуничижения. — Серебряный Язык, я знаю, хотя осмелюсь сказать, вы меня не помните. Остальные же — для меня новые лица.

— Как ты потерял пальцы? — спрашивает его Кейдия со своей обычной нестандартной прямотой.

— Проиграл их в карты.

Я чувствую вкус лжи, и, несмотря на все обещания себе этого не делать, я смотрю на Меча.

Он смотрит на меня. Не на Дарио, на которого ему следовало бы смотреть.

Нет. Его взгляд пылает на мне, и я быстро отвожу глаза.

— Как скоро ты сможешь провести нас в Низберн? — Я переключаю внимание обратно на Дарио. — Нам нужно как можно больше времени, чтобы подготовиться к маскараду.

— Что вы собираетесь украсть? — спрашивает он.

Лара открывает рот, но я перебиваю ее, прежде чем она успевает сказать хоть слово.

— Все, что захочу, — отвечаю я с пожатием плеч.

Что бы Лара ни говорила о том, что он наш шестой, я ему не доверяю.

Этот странный, сверхинтеллектуальный взгляд скользит по мне, сменяясь самодовольным менее чем за полсекунды.

Я наклоняю голову, изучая его. Маслянистая сладкоречивая версия, фальшивая.

Нужен лжец, чтобы узнать лжеца.

Я только надеюсь, что то, что я увидела под этой маской, не еще хуже.

— Я, безусловно, могу провести вас всех на бал, но что касается кражи у Бриллиантового Короля, боюсь, я не смогу сильно помочь. Он хранит свои сокровища в подземном хранилище, охраняемом магией и ловушками.

Меч делает шаг ближе к Дарио, опасность кипит в его языке тела.

Дарио слегка отступает.

— Ты говоришь, что ничего не знаешь о его хранилище?

— Конечно, нет. Кое-что я знаю. Например, где вход в его крепости, — слегка запинаясь, говорит он, словно Меч его пугает. — Я же сказал, меня послал Лойяд. Зачем мне лгать?

— Действительно, зачем? — повторяю я, прищурившись. — И его крепость?

— Многое изменилось с тех пор, как ты последний раз была в Низберне, Серебряный Язык, — покорно говорит Дарио. — Бриллиантовый Король укрепил свой дворец… — он замолкает, глядя на меня с ожиданием. — Вероятно, из-за того, что случилось в прошлый раз, когда ты там была.

Я немного млею.

— Приятно знать, что твой труд ценят.

Лара машет рукой на Меча и меня, раздраженно выдыхая.

— Накуш говорит, он наш шестой, значит, он наш шестой. Он может провести нас в город и на маскарад. Боги обеспечивают, — говорит она.

Я морщусь. Боги обеспечивают. Тьфу. Сколько раз я слышала это от Сестер Солы после того, как умоляла их перестать причинять мне боль или моим немногим друзьям? Богиня обеспечивает, говорили они.

Я научилась не просить пощады.

Милосердие Солы мало чем отличается от ее наказания.

Сглотнув, я склоняю подбородок в знак согласия. Я протягиваю руку, улыбаясь сквозь свои сомнения.

— Добро пожаловать в команду, — говорю я, и он берет мою руку в свою закованную в перчатку. Перемирие.

И знак того, что я буду держать его на расстоянии вытянутой руки, потому что не доверяю ему, и уж точно не доверяю проклятым богам.

Низберн ночью так же помпезен, как я помню, жемчужина в городе-государстве Солы, Часте. Дым поднимается из дымовых труб города, свечи мерцают в окнах, когда зарево заката умирает за Горами Хиирек. Лес Нивор подступает вокруг и за городскими стенами, огромные деревья со стволами размером с троих взрослых мужчин отбрасывают резкие тени в угасающем свете. Более новые крыши из медной черепицы блестят под пятнами снега в угасающем свете, медная черепица старых зданий имеет фирменный зеленый цвет Низберна от патины.

Моя рука тянется к горлу, воздух внезапно становится трудно вдохнуть.

Я не думала, что когда-нибудь вернусь сюда. По крайней мере, не по своей воле.

Саркастическая улыбка кривит мои губы — я здесь под страхом смерти, как и хотел бы мой бывший жених. Дворец Аларика виден недалеко от центра города, обнесенного стеной, и я долгое мгновение смотрю на него.

— Что ты сделал со своими сокровищами, Аларик? — шепчу я себе под нос.

В груди сжимается при мысли о том, чтобы увидеть его снова. О том, чтобы рискнуть.

Я не была достаточно храбра, чтобы рассказать остальным, насколько сильно он меня ненавидит, хотя уверена, Меч догадывается, учитывая его собственный опыт общения со мной.

— Пора залезать, — говорит мне Морроу, вырывая меня из задумчивости. Он берет поводья моей кобылы, чтобы я могла слезть. Лара морщится, затем берет себя в руки и дарит мне бледную улыбку.

Меч ничего не говорит, но я чувствую его внимание на себе. Снег снова падает красивыми мягкими хлопьями, оседая в его волосах, прежде чем растаять.

— Я выстелила ее одеялом, — говорит Лара в миллионный раз.

— На, — говорит Кейдия, протягивая мне флягу. Я откупориваю ее и нюхаю, скривившись и слегка подавившись.

— Что это, черт возьми, такое? — Я должна знать лучше, чем нюхать что-либо, что дает мне Кейдия.

— Мы не можем позволить тебе кашлять в бочке. Выпей и держи рот на замке, если сможешь.

— Знаешь, я могла бы просто использовать свою магию, чтобы убедить стражников пропустить нас, — неуверенно говорю я, глядя на бочки в задней части повозки, которые мы помогли Дарио загрузить сегодня утром перед выездом в Низберн.

— Не вариант, — говорит Лара. — Ты не можешь зачаровать всех, кто тебя видит, а судя по словам Дарио, ты хорошо известна в этом городе.

Я закатываю глаза, затем выдыхаю, потому что она права, и я это ненавижу.

Осторожно, я ступаю на деревянную поверхность телеги, скользкую от льда и снега, выпавшего за сегодняшнюю поездку в Низберн. Пустая бочка стоит в середине телеги, ближе к передней части.

— И ты не думаешь, что они проверят эту? — снова спрашиваю я Дарио.

— Не волнуйся, — говорит он плавно. — Они меня знают. Я все устрою.

Я бросаю последний взгляд на город с зелеными медными крышами сквозь тихо падающий снег, затем наблюдаю, как директ крадется к лесу, окружающему город.

Фил — последнее, о чем мне нужно волноваться, но я не могу не думать, что мне было бы спокойнее с ним рядом. Животное утешение, наверное. Даже я должна признать, что огромный кот может вызвать подозрения в Низберне, а чем меньше подозрений мы вызовем, тем лучше.

— Быстрее, — требует Кейдия, поднося флягу. — Пей.

Я делаю, как она говорит, потому что какой у меня выбор? Я умираю, и меня могут убить стражники, если услышат, как бочка с ромом кашляет.

Лучше выпить мерзкое зелье и отсрочить неизбежное, пока могу.

— Это было отвратительно, — говорю я ей, пытаясь не вырвать, и возвращаю флягу.

— Быстрее, кто-то идет, — шипит Лара.

— Ну, была не была, — бормочу я. Я бросаю последний взгляд вокруг, искренне надеясь, что мой план не пойдет к черту.

Взгляд Меча все еще прикован ко мне, и мои глаза расширяются от удивления, когда я вижу в нем то, чего раньше не замечала: беспокойство.

Тревогу.

— Не о тебе, Кири, — говорю я себе, ставя одну ногу в бочку, затем другую. Я складываюсь, подтягивая колени к груди, насколько могу, все еще чувствуя во рту горький вкус лекарства.

Бочка воняет спиртным, и мне кажется, я могу опьянеть от одних паров.

— Готов? — спрашивает Дарио, не дожидаясь ответа, закрывая крышку бочки. Я вздрагиваю, когда он забивает один гвоздь, два, три в крышку.

Я закрываю глаза и желаю, чтобы у меня был бог, которому я могла бы довериться и молиться.

Я не осмеливаюсь взывать к Соле. Она, без сомнения, сделает все только хуже ради своего развлечения.

Мой желудок переворачивается от каждой выбоины и толчка телеги, и мои зубы стучат от холода, несмотря на толстое одеяло, выстилающее внутренности, и брезент, которым они накрыли бочки.

— Стоять, — раздается голос стражи, и я моргаю в темноте, зажимая рот рукой. — Что в телеге?

— Ром для празднеств Бриллиантового Короля, — говорит Дарио вкрадчивым голосом. — И мои клиенты, прибывшие на его маскарад.

— Покажи, — говорит другой стражник скучающим голосом. Мой желудок сжимается.

Мне это не нравится. Мне не нравится быть запертой здесь, не видеть, что происходит, и полностью зависеть от сообразительности моих спутников… или не очень сообразительности.

Свет факелов мерцает сквозь щели в крышке бочки, брезент сверху откинут.

— Не желаете попробовать мои товары? — спрашивает Дарио, и звон монет просачивается сквозь толстое дерево. — И пожертвование для вашего поста сегодня вечером, — добавляет он.

— Открой эту, — приказывает один из стражников, и я перестаю дышать, когда он стучит по крышке моей бочки.

Пока желание кашлять не накрывает меня.

Я делаю маленький вдох, пытаясь подавить приступ кашля. Боги, если даже зелья Кейдии не работают против проклятия тупой Чаши, сколько мне осталось?

— Конечно, конечно, — говорит Дарио, и повозка качается, когда тело запрыгивает в кузов. Одна из щелей темнеет. — Хотя Бриллиантовый Король может быть недоволен, узнав, что его запасы трогали.

— Ладно. Проезжай, — легко говорит один из стражей. — Передай Бриллиантовому Королю наше почтение.

— Непременно, господа.

Минуты тянутся как патока, и я прикусываю запястье, мои легкие горят от желания кашлять.

Наконец, бочка слегка покачивается, когда телега снова трогается.

Звуки Ночного Рынка Низберна наполняют бочку, и ностальгия пронизывает меня. Я любила этот город. Особенно хаос Ночного Рынка, все эти торговцы со своими яркими товарами, музыканты, играющие на каждой улице, и запах пряного мяса, всевозможного хлеба и товаров.

Свет меняется с дымно-оранжевого факелов у ворот на фиолетовый, зеленый и розовый — разноцветные маркеры разных типов торговцев. Фиолетовый — для изысканных украшений и лучших шелков и атласа, зеленый — для травников и алхимиков, розовый — для торговцев едой. Синий — для кузнецов и оружейников, оранжевый — для продавцов книг и свитков, и ярко-красный — для товаров, которые были бы незаконны где-либо еще в Хеске, кроме Низберна.

Мы проезжаем под одним таким фонарем, и Лара шипит с таким отвращением, что я слышу ее изнутри бочки.

— Проходите, господа, дамы, желаете отведать плоти новейших импортов в Низберн? У нас есть все, что вы пожелаете, любая раса, любой цвет, любой возраст.

Я закрываю глаза, испытывая тошноту от звука слишком знакомого голоса.

Неужели все было напрасно, если он все еще здесь? Отчаяние пронизывает меня, и я прижимаю ладонь к внутренней стенке бочки, радуясь, что решила залезть в нее, потому что этот торговец сдал бы меня Аларику, как только увидел.

Гребанные торговцы живым товаром, и этот — худший из них.

Я хрущу шеей, потягиваясь насколько могу в тесном пространстве.

Может, мне стоит навсегда закрыть их лавочку… и стереть его с лица Хески навсегда.

Я скалю зубы, наслаждаясь этой мыслью.

Может, я совершу немного больше преступлений, чем планировала, пока я здесь.