Глава 16

КИРИ

Я просто лопаюсь от удовольствия. У нас не было времени готовить с того самого первого вечера, когда я вызволила Меча из Коттлсайда, и мы обходились черствым хлебом, который я таскала в своей сумке неделями, овощами, которые видали лучшие дни, и остатками моего острого вяленого мяса с копченостями.

— Лара, я тебя люблю, — говорю я ей, поглаживая рукой надутый живот. — Это было так вкусно. — Меня накрывает приступ кашля, и я прикрываю рот, пытаясь подавить его.

Я делаю большой глоток вина, позволяя алкоголю обжечь горло и расслабить грудь.

Я не обманываю ни Лару, ни Меча — они оба смотрят на меня с одинаковой тревогой.

— Я не хочу об этом говорить, — говорю я им, опустив кубок. — Мы делаем все, что можем.

— Ты хочешь, чтобы я притворилась, будто не знаю, зачем вы здесь, или мы перейдем к делу? — спрашивает Лара, непривычно резко.

— Давай к делу, — говорю я со вздохом.

Меч молчит, как могила.

Я прищуриваю один глаз. Ну, это выражение приобрело новый смысл после нашего маленького некромантского эксперимента в кургане в Горах Хиирек.

— Ты пьяна? — спрашивает меня Лара. — Ты почти не пила вина.

— Нет, просто думаю о том, какие друзья у Меча разговорчивые, — я хлопаю ресницами в его сторону, и он тяжело вздыхает, закатывая глаза с отвращением.

Ах да, все вернулось на круги своя. Все хорошо, мир в порядке.

— К делу, — говорит Лара, сцепляя пальцы в замок. — Вам нужна Корона… ее корона.

Я выдыхаю, сама не зная, что задерживала дыхание, облегченная тем, что Лара не произнесла имя богини.

— Она у Бриллиантового Короля.

По пухлому лицу Лары пробегает волна понимания.

— Я этого не видела. Я видела бал, танцы, тебя и еще нескольких человек, и корону, которую надевают тебе на…

Меч рядом с ней двигается, и Лара замолкает.

— На голову? — заканчиваю я за нее, опираясь на локти. — Зачем? Я выпила из проклятой Чаши, и теперь я должна носить корону этой суки?

Лара шипит сквозь зубы от моего ругательства.

— Осторожнее.

— Она не слушает, — говорю я, наливая себе еще вина. — Если и слушает, то наслаждается моими мучениями.

— Сомневаюсь, — говорит Меч. Его губы изогнуты в мрачной усмешке.

— Это потому, что ты думаешь, будто я вру обо всем, — я поднимаю свой бокал в его сторону, и немного вина выплескивается. Ладно, может, я немного менее трезва, чем думала. — Обещаю тебе. Если богиня, которая украла мою жизнь, наблюдает за нами, то она наслаждается каждой минутой, когда я пытаюсь сбежать от своей судьбы.

— Твоя жизнь всегда принадлежала только одному, — говорит Меч, его лицо более оживленное, чем я когда-либо видела, зубы сжаты. — Она не принадлежит ей. Никогда не принадлежала. Никогда.

Я смотрю на него. Он имеет в виду, что моя жизнь принадлежала мне самой? После того, как они убили мою мать, всю мою семью? После того, как украли ее у меня, заставили давать клятвы, в которые я не верила?

— Я не ожидала от тебя такой откровенной жестокости, — шепчу я. Мне больно от жестокости его слов, когда он видел эти проклятые шрамы, видел правду моих чувств, моей жизни.

Он моргает на меня.

— Это было ниже твоего достоинства. — Слова встают колом в горле. Моя жизнь никогда не принадлежала мне.

— Я не… — начинает он.

Лара прочищает горло, и он замолкает.

— Ты же знаешь, видения не всегда точны, Кири. — Она поджимает губы, затем доливает свой кубок. — Не важно. Ты волнуешься из-за того, что будешь так близко к Аларику? Что, если он…

— Аларик? — перебивает Меч.

— Так зовут Бриллиантового Короля. — Я ковыряю ногти, все еще слишком раздраженная, чтобы смотреть на него. — Аларик Стоун. Слишком пафосно, если вы спросите меня, но он никогда не отличался тонкостью. Или вкусом.

— И ты согласилась выйти за него замуж. — Меч откидывается назад, скрещивая руки на груди.

Я сверкаю на него глазами.

— Нет, я согласилась быть его невестой, а потом сбежала с кучей его дурацких блестяшек. И посмотри, куда это меня привело. — Я смотрю на него сверху вниз, что непросто, учитывая разницу в росте, но я готова к этому вызову.

Лара трет лоб двумя пальцами, тяжело вздыхая.

Мои слова вылетают сквозь стиснутые зубы.

— Я умру, если не украду у него еще раз. Мне придется работать с мужчиной — нет, с самцом Фейри — который явно думает обо мне хуже некуда, и мне придется взять с собой лучшую подругу и надеяться, что нас никто не убьет за это.

Плечи Меча опускаются. Он больше не выглядит злым или жестоким. Он хмурится, да, его темные брови сведены, но он… грустный.

Я тоже, мне так паршиво от всего этого, что болит грудь.

Хотя, может, эта боль просто от проклятия.

Я отодвигаю свой бокал с вином подальше, отрезаю кусок сыра от круга передо мной, просто чтобы занять руки. И глаза.

Я не хочу смотреть на Меча.

— Ты такая эгоистка, — выпаливает Лара.

Я киваю, вскидывая обе руки в благодарном удивлении.

— Наконец-то, кто-то со мной согласен…

Но палец, который указывает Лара, направлен не на Меча. Он направлен на меня. Я моргаю, с открытым ртом уставившись на ее руку.

— Неужели ты не видишь? — Она издает раздраженный звук. — Это больше, чем просто ты, Кири Илинус из Солы. Это больше, чем проклятие — посмотри, какие колеса привели в движение боги. Игровая доска расставлена.

Я пытаюсь придать своему лицу максимально невинное выражение, на которое способна.

— Смерть. — Она дергает головой в сторону Меча, который по-прежнему молчит. — Хаос. — На этот раз она жестом указывает на меня. — Магия. — Она указывает на себя. — Это огромная сила от Пантеона, который очень долго находится в состоянии войны, разрывая Хеску на части в процессе.

— Хеска… — я замолкаю, потому что хотела сказать, что с Хеской все в порядке.

С Хеской все не в порядке, и, возможно, она права. Возможно, я обманывала себя, будучи такой же эгоистичной, как Лара утверждает.

Лара поднимает брови, явно ожидая ответа.

— У Хески есть некоторые проблемы, — признаю я.

— Пантеон воюет уже столетие, — тихо говорит Лара. — Ты обходишь эту тему стороной, так как тебя так научили, и ты извлекаешь из этого максимум пользы, потому что такова твоя натура. Ты выжимаешь все из того, что тебе дано. Это твоя величайшая сила и твоя величайшая слабость — но ты должна видеть дальше этого.

Остроумная реплика вертится на кончике моего языка, но я закрываю рот.

Мой Серебряный Язык и так нанес достаточно вреда всем здесь. Включая меня. Включая мою ныне мертвую семью.

— По всей Хеске территории богов находятся в состоянии войны друг с другом, — продолжает Лара, и ее взгляд — как кинжал в моей груди. — А Достон наблюдает с края, смотрит, как мы слабеем, как магия угасает, и ждет момента, чтобы нанести удар, который навсегда раздробит Хеску и наш образ жизни. Это больше, чем просто ты, Кири. И всегда было больше. — Она бросает взгляд на Меча, который не двигает ни мускулом, просто смотрит на меня. Ждет.

— Это было… Ты давно хотела это сказать? — легко спрашиваю я.

— Время было неподходящее, — мрачно признает она, дергая завязки своего бирюзово-кремового корсета. — Но сейчас подходящее.

Тот порыв силы снова входит в комнату. Магия парит на моей коже, такая сильная, что, кажется, вибрирует по всему моему сознанию. Каждый инстинкт кричит бежать, ощущение нарастает до почти невыносимой кульминации.

Я делаю вдох.

Глаза Лары затуманились.

Холодок пробегает по спине. Огонь в очаге гаснет, свечи на столе разгораются выше, искря фиолетовым на фитилях.

Мои пальцы рефлекторно находят кинжалы на бедрах. Я много раз видела ее во власти магии за время нашей странной дружбы, но не такой. Это… иначе.

Накуш здесь.

Меч осторожно кладет руку мне на запястье, и я, повинуясь его безмолвному укору, заставляю себя убрать кинжалы обратно в ножны.

— Слушайте сейчас и слушайте внимательно, — говорит устами Лары голос, но это не ее голос, даже близко. У меня в животе все переворачивается. — Один — лгать, один — убивать, один — видеть. Еще трое присоединятся к вашему отряду обманщиков, и будущее висит на волоске. Один — исцелять, один — защищать, и один — освещать путь. Шестерым — добыть корону. Двоим — провести ритуал, одному — истечь кровью. Судьба уводит четверых в сторону.

Плечи Лары поникают, когда по комнате проносится необъяснимый ветерок, хотя все окна закрыты, а свечи гаснут разом.

— Один умрет, — выталкиваю я. — Отлично. — Я обхватываю голову руками, подавленная. Вот дерьмо. Я не хочу, чтобы кто-то умирал. Не я, не Лара… тьфу. Даже не Меч.

— Еще троих найти, — повторяет Меч. Я выглядываю на него из-за пальцев.

Костяшки пальцев Лары белеют на бокале, она подносит его к губам и осушает до дна.

— Я знаю, с чего начать.

— Меньше двух недель, — добавляет Меч, выдыхая.

— Что ж, — протягиваю я, встряхивая руками. — Посмотрим, сможем ли мы сыграть еще один захватывающий раунд разгадывания пророчеств, — говорю я с притворной веселостью. — Я — та, кто лжет. Ты — тот, кто убивает, Меч. Лара, ты видишь. Значит… нам нужен один, кто исцеляет, один, кто защищает, и один, кто освещает путь. — Я загибаю пальцы. — Последний звучит как-то слабовато, но кто я такая, чтобы спорить с богом?

— Ты делаешь это постоянно, — сухо замечает Меч.

— Это другое, — говорю я ему. — Это та, которой меня заставили присягнуть. Это входит в территорию.

— Нужно выступать на рассвете. — Тон Лары деловит, не терпящий глупостей. — А сейчас надо спать. Я буду готова на заре.

— Готова к чему? Кого ты имеешь в виду? — Я хмурюсь в замешательстве.

— Он будет здесь с минуты на… — губы Лары расплываются в улыбке, когда из прихожей раздается стук в дверь. — Минуту, — заканчивает она.

— О-о-о. — Я шевелю бровями и притворно вздрагиваю, хотя это не так трудно после того, как гребаный бог магии, по сути, вселился в Лару.

Не каждый день такое увидишь.

Она закатывает на меня глаза, затем грациозно выходит в переднюю комнату, где проводит большую часть своих дел.

Мы с Мечом обмениваемся взглядами, когда она открывает дверь. Магия все еще резвится в комнате, ее дом полон ею.

— Лара Тросс? — осторожно спрашивает низкий баритон. — Мне приказали найти вас.

— Морроу Фоссен, — говорит Лара, и я слышу улыбку в ее голосе. — Вы пришли как раз вовремя.

Она открывает дверь шире, и в переднюю комнату входит мужчина-медведь. Он возвышается над ней, не такой большой, как Меч, но шире в кости, похож на уличного бойца, с бочкообразной грудью и массивный, без грациозного, изящного сложения Меча.

Достаточно красив, впрочем, светло-рыжие кудри венчают простодушное лицо, густая рыжая борода закрывает челюсть. Морроу Фоссен оглядывает комнату широкими голубыми глазами, и я могу думать только о том, что из него получилась бы отличная жертва для карманника. Мои пальцы подергиваются.

— Что значит «как раз вовремя»? — Он выглядит отчаянно сбитым с толку происходящим.

Он отлично впишется в мою компанию.

Он оглядывает переднюю комнату, взгляд задерживается на Пантеоне статуэток, которые Лара выставляет для своих клиентов, прежде чем останавливается там, где мы с Мечом стоим в проходе в главный дом.

— Дай угадаю, — медленно говорю я. — Поклялся Лойяду?

Рыцарь — потому что не нужно быть провидицей, чтобы понять, кто этот мужчина — кивает.

— Я не знал, что у вас будут гости, — говорит он Ларе этим глубоким голосом, озадаченный. Она дает ему широкий проход, закрывая за ним входную дверь, и замок встает на место со зловещим щелчком.

— Вы пришли узнать свою судьбу, посланный Лойядом, — говорит она ему своим милым, обычным голосом.

Он моргает, удивленный ее словами.

— У меня такое чувство, — говорю я ему, морща нос. — То, что она делает, сверхъестественно, и это даже не самое худшее. Если бы вы пришли на пару минут раньше, вы бы обосрались от страха. Я чуть не обосралась.

Лара сверлит меня взглядом, но когда я смотрю на Меча, ожидая его обычного серьезного хмурого взгляда или, может, гримасы для разнообразия, он ухмыляется, его плечи трясутся от беззвучного смеха.

Меня это бьет под дых.

Он смеется со мной.

Незнакомое тепло разливается во мне, и я улыбаюсь ему в ответ мгновение… пока не вспоминаю, что мы друг друга недолюбливаем.

— Почему мне кажется, что я угодил в какую-то внутреннюю шутку, которой не понимаю? — спрашивает Морроу, вздыхая так, будто смирился с этим.

— Звучит как личная проблема, но если вы ищете приключений, вы попали по адресу. — Я приподнимаю бровь.

Его губы кривятся в улыбку.

Лара кладет свою изящную руку ему на запястье, и на его фоне она выглядит крошечной. Его внимание сосредотачивается на ней, и ого — что-то горячее пробегает по его лицу. Я заставляю себя не смотреть на Меча.

— У моей подруги Кири есть задание, и ее судьба — и судьба всего нашего мира — висит на волоске. — Голос Лары такой успокаивающий, что меня почти убаюкивает, пока она не добирается до этой части про судьбу мира.

Я до сих пор не понимаю, как кража Короны Солы у Бриллиантового Короля может хоть что-то сделать для спасения мира. Может, это просто первый шаг в нашем маршруте по спасению мира.

— Вы целитель, защитник или воин? — мягко спрашивает она его.

— Защитник, — отвечает за него Меч.

— Моя сила — в защите, а не в смерти, — подтверждает Морроу. В ясных голубых глазах огромного рыцаря светится что-то вроде благоговения.

Меч кивает.

Я склоняю голову, будто это поможет мне понять, что эти двое мужчин видят друг в друге. Может, это просто тот факт, что они оба огромны и явно созданы для битвы. Может, есть какой-то молчаливый воинский кодекс, которого я не знаю.

— Вы присоединитесь к нам по своей доброй воле? — торжественно спрашивает его Лара.

Внимание Морроу возвращается к ней.

Она подходит ближе, ее голос тих. — Это будет нелегкое путешествие. Ваша жизнь может быть отдана. Вам, возможно, придется убивать других в этом квесте. Но вы станете легендой, героем, ваше имя будут петь барды по всему миру.

Он кивает, и я пытаюсь не смеяться над тем, как Лара нагнетает. Я не смеюсь, впрочем, потому что она не выглядит шутящей.

Она абсолютно серьезна.

Я зажимаю переносицу.

— Я согласен, — отвечает Морроу. — Лойяд зовет, и я отвечаю. Я верен Лойяду. Я буду вашим щитом, Лара Тросс.

Меч пересекает комнату, вбирая в себя всю энергию в свое черное тело, и протягивает Морроу руку для приветствия.

Взгляд Лары скользит по мне, и я не уверена, полностью ли она здесь или все еще одной ногой в магической ловушке Накуша.

Я единственная, кто не понимает, что, черт возьми, происходит?

Я всю жизнь строила так, чтобы быть на шаг впереди, пока не выпила из этой проклятой Чаши.

Я переношу вес тела и прислоняюсь лбом к дверному косяку, наблюдая, как Лара, Морроу и Меч тихо разговаривают.

Я упустила что-то важное, и это меня тревожит. Я не буду пешкой Солы в том, что должно произойти, будь проклята судьба.

Я отказываюсь отдавать этой кровожадной богине хоть каплю своей энергии.

Меч неправ. Моя жизнь никогда не принадлежала мне, я никогда не была свободна от ее ярма. Возможно, я не прожила свою собственную жизнь, но если я умру, это будет моя смерть — я не отдам свою жизнь на службу богине, которую презираю каждой клеткой своего существа.