Глава 6. Гадание на кофейной гуще и прогулка по тонкому льду

Вечер плавно перетёк в ночь.

Муся, наевшись сметаны и сделав несколько странных кругов по квартире (вероятно, прошлые привычки дали о себе знать), устроилась на диване, укрывшись моим пледом.

Я не стала её тревожить. Для домашней кошки она за этот день получила слишком много впечатлений. И даже вышла из всех трудностей почти без потерь.

А вот я оплошала…

Свернулась калачиком рядом, на тумбочке, и задумчиво стала наблюдать, как за окном зажигались огни. Спать хотелось страшно, но перевозбуждённая нервная система не могла так просто уйти в покой.

И тут случилось чудо. Да, я всегда считала чудом, когда с неба, кружась в лёгком танце, начинают падать пушистые хлопья снега. Снежинки парили в воздухе, выписывая завораживающие пируэты, а тёплый свет фонарей добавлял картине сказочности.

Постепенно я расслабилась, отдавшись спокойному темпу самой природы. Но тревожащих мыслей не становилось меньше.

— Мусь, — тихо начала я. — Мы так и будем ходить на работу? Я — твоим разумом, ты — моими руками?

Муська приоткрыла один глаз.

— А что не так? Тебе понравилось. Ему понравилось.

— Всё не так! — вздохнула я. — Это же ненормально. Это моё тело, а в нём — ты. И это твоё тело, а в нём... Нам надо что-то делать. Но что?

— Искать обратную дверь, — зевнула Муся, как будто говорила об обычной когтеточке.

— Именно! Но как? Я уже в интернете смотрела, но там одни шарлатаны. “Вернём мужа за три дня”, “Снимем порчу за час”. Наш случай посерьёзнее всей этой шляпы будет.

Муся задумалась.

— Была у тебя старая книга. С картинками. Там женщина с шаром на столе…

— Гадалка! — выдохнула я, и в моей голове тут же вспыхнула абсурдная, но единственная здравая идея. — Ну конечно! Если в нашу жизнь пришла магия, то и искать её надо у тех, кто с ней якобы на “ты”. Завтра же займёмся поисками!

— Завтра — день сна и лежания на солнце, — напомнила Муся, явно не в восторге от моего энтузиазма.

— Завтра — выходной, и мы едем искать способ вернуть всё на круги своя! — сказала я твёрдо, впервые за долгое время чувствуя не панику, а азарт охотника. Правда, маленького такого. Безобидно-пушистого облачка. Но с когтями и зубами!

— Спи давай, — примирительно сказала я кошке, а сама, вытянув передние лапы вперёд, уложила на них голову. И снова погрузилась в созерцание медитативного танца снежинок.

Мне казалось, Муська обязательно оценит снежные сугробы, которые к утру укроют все улицы пушистым белым одеялом.

С этими мыслями я незаметно для самой себя погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Утром следующий день встретил нас не “солнцем для лежания”, которое так ждала моя кошка, а хмурым зимним небом и пушистыми, только что выпавшими снежинками. Уговорить Мусю надеть зимнюю куртку, шапку и, главное, варежки (“они душат пальцы!”) было подвигом, сравнимым с покорением Эвереста.

— Они тёплые! Без них замёрзнешь! — твердила я, кружа вокруг неё.

— А как тогда ловить снежинки? — резонно спрашивала Муся, разглядывая свои закутанные в пряжу руки с видом исследователя, лишённого главного инструмента.

Муська, увидев в окно падающий белый пух снега, уже загорелась желанием всё пощупать, исследовать, опробовать. И мне с огромным трудом удавалось сдерживать её порывы сигануть в сугробы в домашней одежде, наплевав на все законы физики и биологии.

От переноски я сразу отказалась, резонно заметив, что на ручках мне будет комфортнее, а сбегать я всё равно никуда не собиралась.

В итоге, спустя полтора часа нервов и препирательств мы всё же вышли на улицу.

Муська напоминала странный гибрид эскимоса и ребёнка, впервые увидевшего снег. Она то и дело останавливалась, чтобы потрогать очередной пушистый сугроб, лизнуть сосульку на ветке дерева (я едва успела её остановить!) или, задирая голову, ловить ртом падающие снежинки (тут я сдалась, позволив кошке эту малую радость).

Шли мы не спеша. Пусть к адресу гадалки, найденному на весьма сомнительном сайте, вел нас в старый район, через центральный парк.

Поддавшись настроению кошки, я наслаждалась морозной свежестью воздуха, сладковатой и такой сказочной, что невольно хотелось верить в чудеса. Хотелось неспешно гулять в этом царстве зимы, внезапно раскинувшемся прямо посреди города.

Нос и уши покалывало от мороза, и я невольно прижимала слабо защищённые от холода уши к голове. Шерсть, к моему удивлению, служила отличной натуральной шубой, и моё кошачье тело, к счастью, не мёрзло.

Снег скрипел под ногами Муси. На деревьях искрился иней, а с катка, который устроила беззаботная ребятня, доносилась весёлая музыка.

— Пошли туда, — внезапно сказала Муся, указывая вглубь аллеи, на белую деревянную лавочку у замерзшего пруда.

— Мусенька, у нас миссия! Гадалка ждёт!

— А там утки, — просто сказала она. — Им холодно. Надо посмотреть.

Сказать, что я была поражена, — ничего не сказать. Я, Кристина, всегда куда-то бежала по делам, по спискам, по тревогам. А она… она шла посмотреть на уток.

Потому что им холодно.

И в этом было больше смысла, чем во всей моей прошлой “продуктивной” спешке и задачах.Мы свернули на аллею. Я позволила себе перестать всё контролировать и дала Муське полчаса на созерцание уток. Да и самой не помешало бы успокоиться.

Но тут судьба, видимо, решила, что двух нелепых существ в парке маловато.

Из-за поворота, придерживая ворот серого пальто от порыва ветра, вышел он.

Александр Сергеевич Волков.

С непривычным румянцем на щеках от мороза. С сосредоточенным взглядом, прятавшимся за стёклами очков. Он выглядел не божеством, господствующим над смертными, — каким слыл в офисе, а обычным человеком.

Ну, почти.

И таким же неожиданным, как пингвин в сауне.

Мы столкнулись буквально нос к носу. Вернее, Муся, увлёкшаяся созерцанием узоров на льду, чуть не врезалась в задумавшегося босса, зажимающего под мышкой папку с бумагами.

А дальше мир снова превратился в нарезку кадров, словно замерших в пространстве.

Муся дёрнулась, не удержав меня, и издала короткий, совсем не человеческий звук: “Мрр-кхм!”

Босс, выпустив из рук бумаги, машинально обхватил Муську за талию, удерживая от возможного падения.

Я, нырнув всеми четырьмя лапами в снег, натурально зависла, забыв, как дышать. От холода, пронзившего лапки через подушечки. От осознания, с кем мы только что столкнулись. От нелепости и абсурда возникшей ситуации.

Вот тебе и гадалка. Вот тебе и обратная дверь.

Волков сначала посмотрел на меня, упавшую снежным шаром к его ногам, а потом поднял глаза на причину столкновения.

Узнал Муську.

Меня.

Короче, узнал нас.

Его брови медленно поползли вверх.

— Кристина? — произнёс он, и в его голосе послышалось искреннее изумление. Взгляд внимательных глаз снова скользнул к заледеневшей среди сугробов мне. — И… ваш талантливый соавтор.

Я почувствовала, как все семь (или сколько там их осталось?) наших общих жизней разом вспыхнули и приготовились к испарению.

Муся же, быстро оправившись от первого испуга, вдруг улыбнулась. Широко, открыто и по-детски.

— Александр! Здравствуйте! Какая радость! — Она вытащила зажатую между их телами руку в варежке, чтобы поздороваться с боссом. Запомнила, как сотрудники здоровались с начальником в офисе.

Но как нелепо сейчас выглядел этот жест!

Когда руки Александра всё ещё лежали на её талии, неосознанно поддерживая после столкновения.

— М? — промычал начальник, с запозданием сообразив, что до сих пор удерживал Муську в неожиданных объятиях. А после, переведя взгляд на застывшую в воздухе ладонь в рукавице, будто отмер, наконец. Смущённо кашлянув, тут же отпустил Муську и сделал два шага назад.

Будто кипятком ошпарили.

Волков смотрел на Муську, явно пытаясь совместить в голове образ строгой, всегда немного зажатой Кристины и девушку, которая с такой непосредственностью протягивала ему ладонь в варежке для нелепого рукопожатия.

— Вы… гуляете?

Муська, к счастью, не ощутила неловкости и, сообразив, что босс жать руку не собирался, легко пожала плечами, пряча свою вдоль тела.

— Ищем обратную дверь, — честно выдала Муся.

Моё сердце сделало болезненный кульбит. “Замолчи! Ты что творишь?!” — мысленно заорала я, чувствуя приближение очередного приступа. Ох, бедные наши жизни! Боюсь, такими темпами мне их и на неделю не хватит!

Волков нахмурился. Ну вот, приплыли…

— Обратную дверь? В парке?

Муся, наконец услышав мои мысленные вопли, спохватилась.

— Ну, мы… то есть я думала о новом материале. Про скрытые уголки города. Двери в другое …настроение.

Выкрутилась.

Чуть не сказала “измерение”, но выкрутилась. Волков кивнул, но в его взгляде осталась тень подозрения.

— Похвально. В выходной день работать над идеями.

— А вы? — спросила Муся, прямолинейно, как и положено животному. — Тоже работаете? Гуляете с бумагами, вместо кошки?

Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Профилактика рутины. Иногда нужно проветрить голову. А такой замечательной попутчицы, как у вас, у меня, к сожалению, нет.

Босс развёл руками, снова рискуя потерять едва подобранную папку.

— Вам бы не помешало завести кошку. Или кота.

Это было слишком.

Я ждала колкой отповеди, но начальство удивило. Волков лишь фыркнул. И снова этот тихий, сдержанный смех, от которого у меня в ёкало животе и останавливалось сердце.

— Вы сегодня снова весьма прямолинейны, — заметил он, но в его тоне не было ожидаемого упрёка. Лишь та самая “смущённая теплота”, о которой говорила Муся.

И я не знала, что делать с этим осознанием. Как вести себя с новым Волковым, о существовании которого, уверена, не подозревал ни один человек в офисе.

Мы постояли в тишине, нарушаемой только шуршанием ветра в ветвях деревьев да скрипом снега под ногами.

Было неловко. Было странно. Но, как ни странно, мне больше не было страшно. Будто этот новый Волков стал внезапно ближе и… надёжнее? Казалось, что тот, кого я узнала в эти дни, не уволит меня за неинтересную статью.

— Что ж, не буду мешать вашим поискам, — наконец сказал Волков, делая шаг в сторону. — Удачи с… дверью. И с материалом. Жду черновик в понедельник.

— Спасибо, — сказала Муся. — И вам хорошей прогулки. Не простудитесь, ветер холодный.

Она сказала это с такой простой, бесхитростной заботой, что Волков на секунду замер. Потом кивнул и пошёл дальше, прижимая под мышкой папку с бумагами.

Мы с Муськой смотрели ему вслед, пока высокая мужская фигура не скрылась среди заснеженных деревьев за поворотом.

— Видишь, — сказала Муся, выдыхая облачко пара. — Он и правда как смущённый котёнок. Только очень большой. И вечно с папками.

Я не ответила. Я смотрела в ту сторону, где исчез начальник, и думала о том, что “обратная дверь”, возможно, нужна не для того, чтобы убежать от этой новой, странной реальности. А для того, чтобы однажды войти в неё — уже в своём теле — и не бояться сказать: “А давайте погуляем вместе в парке в следующий раз. Обсудим идеи для новых статей.”

Но вслух я сказала только:

— Ладно, Мусёк. Хватит прогулок и размышлений. Пошли к гадалке. Надеюсь, у неё есть ответы поконкретнее, чем “ждите письма из-за границы”.

И мы побрели дальше по снегу, оставляя за спиной цепочку смешных следов: больших человеческих и маленьких, аккуратных кошачьих.

Впереди нас ждала встреча с гадалкой. А в душе царил тёплый, невероятный и смешанный осадок от встречи, которая точно стоила ещё одной “жизни”.

Но на этот раз потраченной не на страх, а на что-то новое.

Что-то, отчего щемило в груди и хотелось довольно мурчать.

Мы брели по заснеженным улицам старого района, а я всё никак не могла выбросить из головы образ Волкова, смущённо отскакивающего назад после того, как он столкнулся с Мусей.

Его движение — этот шаг назад, будто он нарушил какой-то важный личный кодекс. Почему-то мне было приятно. Словно он нарушил его из-за меня.

Ну… Муськи.

Но он -то думает, что она — это я.

Уф, сложно-то как.

Муся же уже давно выбросила встречу в парке из головы и теперь с увлечением продолжала изучать новый мир. Снег, сугробы, сосульки, замёрзшие лужи под ногами — всё было для неё впервые, всё было открытием.

Она то и дело норовила съехать с очередной ледяной горки или проехаться с разбега по катку, и мне приходилось буквально цепляться когтями в её ноги, чтобы оттащить от опасных мест.

Невольно подумалось, что с таким же беспокойством молодые мамочки ревниво следят за своими детьми, стараясь уберечь их от малейшего падения.

— Муся, мы на задании! — шипела я, семеня рядом, утопая в пушистом снегу по шею. — Гадалка ждёт!

— Гадалка никуда не денется, — философски заметила кошка, заворожённо глядя на то, как ветер сдувал снежную пыль с крыши. — А снег растает. Надо ловить момент.

“Надо ловить момент”.

Слова, которые я никогда не говорила себе. Я всегда ждала — понедельника, зарплаты, отпуска, “когда стану лучше”. Жила в том будущем, которое никогда не наступало.

А она, оказывается, живёт здесь и сейчас. И ловит снежинки ртом, пока они не растаяли.

Наконец, спустя полчаса плутания по дворам, мы нашли нужный адрес. Старая пятиэтажка с облупившейся краской, кнопки домофона стёрты до неузнаваемости. Муся неуклюже нажала на 47-ю квартиру своим варежковым пальцем.

— Кто? — прохрипел домофон голосом курящей женщины.

— Мы по объявлению, — сказала Муся, честно глядя в динамик, будто её могли увидеть по ту сторону домофона. — Нам нужна помощь с магией.

Домофон запищал, открывая дверь. А я подумала, что это, наверное, самый странный “пароль”, который слышала эта гадалка.

Подъезд пах кошками, сыростью и ещё чем-то сладковато-травяным. Мой кошачий нос раздувался от обилия новых запахов, пока мы поднимались на четвёртый этаж. Дверь нам открыла женщина лет шестидесяти в цветастом халате и с накрученными на бигуди седыми волосами. Из квартиры доносился запах ладана и жжёного сахара. Слишком тяжёлый запах, от которого у меня сразу закружилась голова.

— Проходите, милые, — с фальшивым радушием пропела хозяйка дома, окидывая Мусю оценивающим взглядом, а потом уставилась и на меня. — С хвостатым клиентом, значит. Редкость.

Мы вошли в квартиру, больше похожую на музей оккультизма: в не подчиняющимся никаким законам интерьера хаосе вокруг были рассредоточены хрустальные шары, плакаты с зодиаками, связки сушёных трав под потолком и даже клетка с очень недовольным на вид попугаем в углу.

— Присаживайтесь, — гадалка махнула рукой на низкий диван с потертой обивкой. — Что привело вас? Карты, заговоры, кофе?

— Кофе, — ляпнула Муся, услышав знакомое слово и желая узнать, что же это такое.

— Муся! — зашипела я. — Нам нужна помощь, а не кофе!

— Но пахнет-то вкусно, — резонно ответила она, усаживаясь поудобнее и устраивая меня у себя на коленях.

Гадалка тем временем принесла Мусе маленькую чашку с кофе, а мне, к моему удивлению, — маленькое блюдечко с молоком. Я с подозрением понюхала. Чистое молоко, без примесей. Пить у этой сомнительной мадам что-либо не хотелось, но атмосфера так давила на голову, что хотелось освежиться. Поэтому я рискнула выпить молоко. Не станет же гадалка травить своих вероятных клиентов?

— Пей, милая, пей, — сказала тем временем женщина, усаживаясь напротив. — А потом посмотрим, что у тебя там на донышке.

Мы пили. Я — аккуратно, стараясь не расплескать вокруг молоко. Муся — шумно, с наслаждением, причмокивая и довольно жмурясь. А я вдруг подумала, что будет сложно отучить кошку от человеческой пищи, когда мы снова вернёмся в свои тела. И как забавно и нелепо будет смотреться кошка, которая любит кофе!

— Вкусно, — выдохнула Муська, убирая чашку от губ. — Почему ты мне раньше не давала его?

— Потому что кошкам нельзя кофе! — рявкнула я. — И вообще, мы не на дегустации!

Гадалка, будто не замечая нашего диалога, взяла Мусю за руку, перевернула чашку вверх дном, подождала минуту, а потом заглянула внутрь. Её лицо вытянулось.

— Странно, — пробормотала она. — Очень странно. Я вижу… двоих в одном. Или одного — в другом. Вы беременны, милая?

Муся честно помотала головой.

— Нет. Вы ошиблись. В этом теле две жизни, но не так. Мы… поменялись.

Гадалка перевела взгляд на меня. Я сидела с самым невинным видом, какой только может изобразить белая пушистая кошка.

— Так, — женщина откинулась на спинку стула и нервно закурила, не спрашивая нашего разрешения. — Дело серьёзное. Такое просто так не решить. Тут нужен обряд.

— Обряд? — оживилась я мысленно, а вслух из меня вырвалось лишь требовательное: — Мяу!

— Какая говорливая клиентка, — хмыкнула гадалка. — Обряд, говорю. Особый. Свечи, травы, полнолуние. И… пять тысяч рублей.

— Пять тысяч?! — возопила я, и моя шерсть встала дыбом. — Это же развод!

— Ты чего? — удивилась Муся, глядя, как я выгибаю спину дугой. — Это же просто деньги. У тебя есть.

— Они не растут на деревьях! — зашипела я, всеми фибрами души противясь этой обдираловке.

— А на чём растут? — искренне удивилась Муська, не улавливая иронии.

Гадалка с интересом наблюдала за нашей перепалкой, а после, видимо решив, что клиентка оказалась с прибабахом, пошла в наступление.

— Милая, — обратилась она к Мусе. — Пять тысяч — это только за подготовку. Сам обряд… ну, там по ситуации. Может, десять. Может, двадцать. Как карта ляжет.

— По карте? — переспросила Муся, глядя на разложенную на столе колоду. Я же едва удержалась от красноречивого жеста лапой по лбу. Ну что за день?!

Уже тысячу раз пожалела, что согласилась на эту авантюру с гадалками!

— По ситуации, — поправила гадалка, но как-то неуверенно. А я будто в мультфильме увидела, как в глазах алчной женщины замелькали значки купюр. Э-э-э, нет! Не позволю нас обманывать! Не на тех напала.

Я спрыгнула с Мусиных колен и демонстративно направилась к выходу.

— Она говорит, мы уходим, — пояснила мои манипуляции Муся, поднимаясь следом. — Спасибо за кофе.

— Стойте! — гадалка вскочила, чувствуя потерю вероятной прибыли. — Могу скидку сделать! За компанию! Три тысячи за подготовку, а там по результату!

Но мы уже были в коридоре. Попугай в клетке проводил нас одобрительным: “Дура! Дура!”

Точно дура.

На улице морозный сладковатый воздух показался мне раем. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполнились чистой, не подпорченной ладаном, свежестью.

— Ну и гадалка, — вздохнула я. — Шарлатанка, тут даже к гадалке не… тьфу!

Даже устойчивое выражение сейчас казалось залепило грязью нечистой на руку мошенницы.

— А кофе вкусный был, — спокойно заметила Муся, задирая голову к небу. — Куда теперь?

Я задумалась. Действительно, куда? Обратная дверь в моё тело не открывалась, а деньги тратить на пустые обещания не хотелось. Что же касалось босса…

Волков бродил где-то по парку со своей папкой и загадочной улыбкой, которая заставляла меня терять покой.

— Пойдём ещё погуляем, — неожиданно для самой себя предложила я. — Раз уж выбрались.

Муся вся просияла. Она подхватила меня на руки и понеслась обратно в парк, разбрасывая снег валенками и хохоча так звонко и счастливо, что прохожие оборачивались и улыбались нам вослед.

Невольно мысленно улыбалась и я, понимая, что мы выглядели как сбежавшие из психушки. Но кого это волнует?

Болтаясь у Муськи на руках как пушистый шарф, я вдруг подумала: может, не так уж и плохо, что мы пока не нашли ту самую дверь. Потому что за этой дверью меня, возможно, ждала прежняя жизнь.

А здесь, в этой нелепой, абсурдной реальности, я вдруг начала… жить.

По-настоящему.