Десятки тысяч мертвецов хлынули вперёд, и мир превратился в мясорубку.

Рейдеры «Магистрали» дрались с выучкой элитного отряда, прошедшего сотни Искажений. Их щиты, клинки и заклинания перемалывали навьев десятками, но на место каждого убитого вставали двое. Орда давила массой, захлёстывала фланги, просачивалась в бреши. Крики раненых тонули в лязге ржавого железа по живой стали.

Марина выстроила ледяной бастион, замораживая всё в радиусе пятнадцати метров. Навьи влетали в зону холода и застывали, превращались в хрупкие статуи и рассыпались от следующей волны собственных собратьев. Но их было слишком много. Десятки тысяч, и каждый ощущал Метки на её руке, каждый шёл именно к ней, игнорируя прочих.

Я отступил к своим, пользуясь тем, что внимание мертвецов целиком переключилось на Марину. План работал. Оставалось продержаться, пока «Магистраль» увязнет окончательно, и прорваться к Алатырю.

— Костя, — Лиза перехватила мой взгляд, — что ты задумал?

— Уходим. Пока они заняты, прорываемся к центральному острову.

— А как же…

— Они сами выбрали эту игру, — я проверил клинок, убедившись, что Грань Равновесия цела. — Я только раздал карты.

Бледный, шатающийся Роман поднялся, опираясь на обломок скалы. Тали собрала уцелевшие статуэтки и распихала по карманам. Тамамо встряхнулась привычным звериным жестом. Артём стоял рядом с Тали, его рука непроизвольно придерживала её за локоть, и она не отстранилась.

— Направление? — Артём кивнул на горизонт.

Я указал на запад, где сквозь редеющий туман проступала тёмная громада Истинного Буяна. Метки на руке исчезли, ушли к Марине, но я помнил ощущение. Алатырь-камень ждал там, за морем и скалами.

— Выдвигаемся. Держитесь вместе, не отставать.

Мы успели сделать двадцать шагов.

— Чёрная Маска!

Голос прорезал грохот боя. Я обернулся.

Демьян стоял в пятидесяти метрах, отделённый от своих. Вокруг него навьи лежали грудами, изрубленные его талантом на куски, а невидимые лезвия оставили на камнях глубокие борозды. Он мог быть рядом с Мариной, защищать её. Вместо этого он преграждал нам путь, и в его глазах горел тот самый хищный огонь, который я заметил ещё при первой встрече.

Последняя Линия. Человек, за чьей спиной никто никогда не погибал, потому что перед ним никто не выживал.

— Ты не уйдёшь, — Демьян крутанул метательный нож между пальцами. — Мне плевать на Метки, на Марину и на весь этот архипелаг. Я пришёл сюда ради одного.

Он шагнул вперёд, и воздух вокруг его правой руки задрожал, исказился, будто невидимые линзы сфокусировались на мне.

— Ради тебя.

Око Бога Знаний выдало информацию, золотистые символы заплясали на периферии зрения:

[Демьян Корнеев]

[Ранг таланта: S]

[Талант: «Последняя Линия» — мгновенное уничтожение любой цели в пределах прямой видимости. Невидимые режущие удары, игнорирующие физическую дистанцию. Скорость активации: 0.3 секунды. Дальность: линия прямой видимости. Ограничение: требует визуальный контакт с целью, каждая активация расходует значительный объём жизненной энергии.]

В прошлой жизни Демьян входил в десятку лучших бойцов после королей. И по слухам лидер «Магистрали» никогда не подчинял его насильно. Зачем подчинять оружие, которое и так хочет стрелять?

— Ребята, — я бросил через плечо, — идите вперёд. Я догоню.

— Костя… — начала Лиза.

— Иди, — я не повернулся. — Роман, веди группу. Артём, если что-то полезет с флангов, телепортируй Тали первой, она должна сражаться на дистанции. Тамамо прикроет тыл.

Роман кивнул, я видел движение краем глаза, и группа двинулась, огибая поле боя по широкой дуге. Лиза задержалась на мгновение, и я почувствовал её взгляд на спине. Потом она тоже пошла.

Мы с Демьяном остались одни.

Вокруг кипела битва, навьи лезли на «Магистраль» со всех сторон, но между нами образовался пустой тридцатиметровый круг. Мёртвые воины обтекали его стороной, будто чувствовали, что здесь произойдёт кое-что посерьёзнее их вечной войны.

— Знаешь, чем отличается хороший боец от великого? — Демьян начал обходить меня по дуге, пружинистый, как кот перед прыжком. Белёсый шрам на его левой брови подёргивался в такт усмешке.

— Просвети меня.

— Хороший боец побеждает. Великий наслаждается процессом.

Он атаковал без предупреждения.

Воздух между нами взорвался. Невидимые лезвия рассекли пространство в том месте, где я стоял долю секунды назад, и камень раскололся тремя параллельными бороздами глубиной в ладонь.

Эгида Провидения спасла мне жизнь. Браслет на запястье вспыхнул за мгновение до атаки, я метнулся вбок, уходя из зоны поражения. Красный импульс барьера принял крайний удар и рассыпался осколками.

Талант S-ранга. Активация за треть секунды, нужен только визуальный контакт. Если он видит цель, цель мертва. Против обычного рейдера Демьян непобедим.

Я не обычный рейдер.

Коготь Фенрира выстрелил, крюк вонзился в скалу позади Демьяна. Трос рванул меня вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Демьян не ожидал атаки в лоб, его глаза расширились, рука дёрнулась для нового удара.

Грань Равновесия описала восходящую дугу, целясь в рёбра.

Демьян извернулся. Клинок прошёл в сантиметре от его бока, срезав лоскут чёрной формы. Он откатился, выставляя ладонь, и воздух вокруг меня снова завыл от невидимых лезвий.

Эгида вспыхнула, барьер принял два удара, третий я пропустил мимо, провернувшись на пятке. Рассечённый воздух хлестнул по щеке, и тонкая линия крови протянулась от скулы к уху.

— Неплохо, — Демьян выпрямился. — Ты первый, кто уклоняется. Обычно одного удара хватает.

— Обычно ты дерёшься с рейдерами, а не с тем, кто пережил конец света.

Я перехватил Грань обратным хватом и бросился вперёд.

Ключ к победе над Демьяном лежал в дистанции. Его талант работал на расстоянии, требовал пространства для прицеливания. Вблизи он терял преимущество, превращался из снайпера в обычного бойца, пусть и опытного.

А вблизи у меня было шесть реликтов, каждый из которых стоил маленькой армии.

Демьян понял тактику и начал отступать, сохраняя дистанцию. Его рука мелькала, посылая невидимые лезвия одно за другим, нарезая воздух и землю вокруг меня, превращая пространство в непроходимую смертельную зону.

Эгида предупреждала за долю секунды до каждого удара. Красные вспышки барьера мелькали одна за другой, принимая атаки, которые разрубили бы меня пополам. Каждый блок стоил энергии, и даже А-ранговый реликт имел свои пределы.

Я сменил тактику.

Перстень Чёрной Черепахи выплюнул волну льда по земле, покрывая камни скользкой коркой. Демьян автоматически посмотрел вниз, проверяя опору, и потерял визуальный контакт на полсекунды.

Мне хватило.

Коготь Фенрира рванул меня влево, за валун, разрывая линию прямой видимости. Я оттолкнулся от камня, перемахнул через него и обрушился на Демьяна сверху, из мёртвой зоны.

Длань Чёрного Дракона сжалась на его запястье.

Демьян рванулся, пытаясь вырваться, и свободной рукой полоснул в упор. Невидимое лезвие вспороло воздух, Эгида полыхнула, барьер треснул, но удержал.

Я крутанул его за захваченную руку, используя инерцию, и швырнул через бедро на камни. Демьян приземлился с глухим ударом, который вышиб из него воздух, но мгновенно перекатился и вскочил.

— Ублюдок, — он сплюнул кровь и ухмыльнулся. — Наконец-то достойный противник.

Он бросился на меня в ближний бой.

Без таланта, на чистой технике. Нож появился в его руке, короткий клинок мелькал, выписывая смертельные узоры. Демьян бил быстро, точно, каждый выпад целил в артерию, в сухожилие, в нервный узел. Десятки реальных схваток отточили эту школу ножевого боя до бритвенной остроты.

Я парировал Гранью Равновесия, но меч был слишком длинным для такой дистанции. Демьян нырял под мою гарду, его нож звенел о чёрную чешую Длани на левой руке, высекая искры. Он целил в зазоры между реликтами, искал места без защиты.

Умный сукин сын. И учился быстро.

Его колено врезалось мне в бедро, я качнулся, и Демьян мгновенно разорвал дистанцию. Отскочил на три метра, вскинул руку.

— Увидимся, — бросил он с улыбкой палача.

Невидимые лезвия ударили веером. Пять одновременных разрезов, покрывающих полтора метра по горизонтали. Уклониться физически невозможно.

Я и не пытался.

Чёрная Чешуя Длани распространилась по всему телу за долю секунды. Драконья броня покрыла кожу от горла до щиколоток, чешуйчатые пластины легли друг на друга монолитным панцирем. S-ранговая защита, тридцать секунд активности.

Невидимые лезвия ударили в чешую. Скрежет стоял такой, будто кто-то провёл гигантскими когтями по грифельной доске. Искры брызнули во все стороны, на пластинах остались белые полосы.

Броня выдержала.

Демьян замер. Впервые за весь бой его улыбка дрогнула.

— Какого…

Я рванул с места.

Грань Равновесия осталась в правой руке, но я ударил левой. Длань Чёрного Дракона, Драконий Удар, концентрация силы, способной пробить магический барьер.

Кулак врезался Демьяну в грудь.

Удар отбросил его на добрых пятнадцать метров. Он пролетел над камнями, перевернулся в воздухе и врезался спиной в обломок скалы. Камень треснул, осколки брызнули во все стороны.

Демьян сполз по стене, кашляя кровью. Хрустнувшие рёбра мешали вдохнуть, правая рука повисла плетью. Он поднял голову и посмотрел на меня.

И рассмеялся.

— Вот это… — он выплюнул сгусток крови. — Вот это я понимаю. Десятый Король. Ты всё, о чём я мечтал, Маска.

Он попытался встать, ноги подогнулись. Левая рука вскинулась, талант засиял в кончиках пальцев, но я уже стоял рядом. Грань Равновесия легла плашмя на его горло.

— Угомонись, — сказал я.

Демьян посмотрел на лезвие у кадыка, потом на меня. Рассечённый камень за его спиной ещё осыпался мелкой крошкой.

— Убьёшь?

— Не вижу смысла, — я убрал клинок. — Ты мне не враг, Демьян. Азартный идиот, который полез в чужую игру. Я слыхал о тебе. В магистрали тебе не место.

— Чёртов философ с мечом, — он хрипло рассмеялся и тут же скривился от боли. — Гадство, давно мне так не прилетало.

— Ты не под влиянием главы, верно?

— Догадливый, — парень откашлялся, и оскалился мне в лицо. — Что это меняет?

— Я уничтожу «Магистраль», и твоего лидера. Ты не под влиянием и можешь уйти. Выбор за тобой. Может тебе еще подвернется шанс сделать что-то хорошее.

Я выпрямился и посмотрел на поле боя за его спиной.

«Магистраль» погибала.

Восемьдесят рейдеров, пришедших на остров, превратились в сорок, потом в двадцать. Навьи давили без перерыва, волна за волной, сотни древних воинов обрушивались на живых с одержимостью, продиктованной тысячелетней ненавистью к носителям Меток. Рейдеры дрались храбро, их таланты вспыхивали яркими красками посреди серой мглы острова, но каждая минута уносила ещё несколько жизней.

Ледяной бастион Марины сжимался. Она стояла в центре, бледная, руки подняты, синие от перенапряжения пальцы чертили в воздухе заморозку за заморозкой. Навьи застывали десятками, но лезли по замёрзшим телам собратьев, карабкались через баррикады из собственных мертвецов.

Десять рейдеров удерживали периметр вокруг неё. Потом семь. Потом четыре.

Я отвернулся.

— Уходи, — бросил я Демьяну. — Можешь попытаться добраться до переправы. Навьев привлекают Метки, а не ты.

— А Марина?

Я не ответил. Ответ был очевиден.

— Ясно, — Демьян откинул голову назад, привалившись к скале. — Ты жёстче, чем кажешься, Маска.

— Нет. Просто честнее.

Я развернулся и побежал за своей командой.

* * *

Они ждали у перешейка, ведущего к центральному острову. Роман первым заметил меня и поднял руку.

— Живой, — выдохнул он, когда я приблизился. — А мы уж думали…

— Рано меня хоронить.

Тали осмотрела царапину на моей щеке.

— Неглубокая, — заключила она.

— Спасибо, доктор. Счёт пришлёте на почту.

— Двигаемся? — Артём смотрел на перешеек, узкую полосу камня через чёрную воду. — Навьи сконцентрированы вокруг Марины, на мосту пусто.

— Именно на это я и рассчитывал, — я шагнул на перешеек первым. — Метки тянут к себе всех обитателей архипелага. Пока она их несёт, дорога свободна.

— Это жестоко, — тихо сказала Лиза.

Я обернулся. Она смотрела в сторону поля боя, откуда сквозь туман ещё доносились крики, лязг, треск льда.

— Они пришли сюда, чтобы отнять у нас Метки силой. Угрожали убить каждого из вас, — я выдержал её взгляд. — Марина перечислила вас по порядку, помнишь? Начиная с тебя. Я дал ей то, что она хотела. Вместе с последствиями.

Лиза промолчала и отвернулась. Я понимал её. Светлый рейдер, целитель по натуре. Но сейчас было время для выживания.

Мы двинулись по перешейку. Скользкий от влаги камень, чёрная вода внизу, тени под поверхностью, но ни одна тварь не поднялась. Метки притягивали всех к Марине, и даже морские обитатели развернулись в ту сторону.

Путь оказался короче, чем я ожидал. Перешеек расширился, камень сменился землёй, и перед нами выросла плотная, непрозрачная стена тумана. За ней пульсировал Алатырь-камень, и его давление отдавалось в зубах.

Мы прошли сквозь туман.

Алатырь оказался другим.

Посреди каменной площадки лежал поросший лишайником серый валун размером с письменный стол. Вокруг него камни образовали неровный круг, а от самого Алатыря исходило золотисто-зелёное мерцание, пульсировавшее в ритме живого сердца. Если все острова были ловушками и полями битв, то это место казалось тихим глазом бури.

— Это он? — Роман осторожно приблизился. — Как-то скромно.

— Самые опасные вещи обычно выглядят невзрачно, — я подошёл к Алатырю, ощущая покалывание в кончиках пальцев. — Ядерная бомба тоже размером с чемодан.

— Ободряющее сравнение, — Тали скривилась.

Артём замер на краю площадки, повернувшись лицом к перешейку, рука на рукояти кинжала, нефритовое сердце мерцало тусклым зелёным.

— Костя. Звук боя затихает.

Все замолчали. Он был прав. Лязг оружия, крики, треск льда, всё растворялось в тумане. Битва, в которой десятки тысяч навьев штурмовали последних защитников «Магистрали», могла закончиться только одним способом.

— Они мертвы, — прошептала Тали. — Все.

Я закрыл глаза на секунду, перебирая ощущения. Мои Метки, которые я передал Марине, молчали. Я не чувствовал их присутствия, не ощущал резонанса, преследовавшего меня с момента получения первой печати на Острове Костей.

Потом они вернулись.

Правую руку обожгло. Три чёрных символа проступили на коже один за другим, знакомые узоры Чернобога вплелись в ладонь с жадностью, с которой сухая губка впитывает воду. Короткая, резкая боль сменилась глубоким гудящим резонансом, от которого задрожали кости.

Я поднял руку. Три Метки Нави пульсировали на тыльной стороне ладони.

Роман уставился на них.

— Как? — он шагнул ближе. — Ты же отдал их Марине. Ты сам сказал, что со смертью носителя Метки развеиваются. Мы все это слышали.

Тали, Лиза, Артём, даже Тамамо, все смотрели на меня.

— Я сказал «Магистрали» то, что им следовало услышать, — я опустил руку, и три символа продолжали мерцать сквозь ткань рукава. — На деле Метки Нави возвращаются к предыдущему владельцу после смерти текущего. И так далее по цепочке, пока не дойдут до первого носителя. Если гибнет первый, тогда да, они рассеиваются обратно по островам.

— То есть ты с самого начала знал, что Метки вернутся?

— А ты думал, я отдал наш единственный ключ к Буяну из альтруизма и мы пошли сюда без ключа?

Тали прижала ладонь ко лбу, и её губы растянулись в невольной улыбке.

— Ты невыносим. Абсолютно невыносим.

— Спасибо. Я стараюсь.

Лиза молчала. Она смотрела на мою руку, на три пульсирующих символа, и я видел, как она складывает факты: моя «капитуляция» перед Мариной, передача Меток с улыбкой, отход к Алатырю. Расчёт, в котором мертвецы растерзают «Магистраль». И Метки вернутся.

— Ты спланировал их гибель, — сказала она с неким упреком.

— Я спланировал наше выживание. Их гибель была побочным эффектом их собственных решений, — я посмотрел ей в глаза. — Марина поставила ультиматум: Метки или ваши жизни. Я выбрал ваши жизни. Всё остальное уже мелочи.

Лиза коротко кивнула и отвернулась к Алатырю.

— Трогательно, — Тамамо подошла ближе, её хвосты покачивались за спиной. — Но у нас проблема посерьёзнее.

Она кивнула в сторону перешейка.

Все обернулись.

Туман отступал. Сквозь его клочья, с далёкого берега Острова Забвения, двигалась тёмная широкая масса, заполняя горизонт от края до края. Навьи, разделавшиеся с «Магистралью», повернули к единственному оставшемуся носителю Меток.

Ко мне.

— Они идут сюда, — Артём сглотнул. — Все.

— Вижу, — я уже стоял у Алатыря, прижав правую руку к шероховатой поверхности камня.

Тёплый камень отозвался на Метки. Три символа засияли одновременно, и Алатырь ответил утробным гулом, от которого задрожала площадка. Золотисто-зелёное мерцание усилилось, превратилось в яркий столб света, уходящий в серое небо.

Око Бога Знаний выдало:

[Три Метки Нави распознаны]

[Алатырь-камень активирован]

[Проход на Истинный Буян открыт]

[Предупреждение: переход односторонний. Возврат невозможен до завершения испытания]

Мне этого хватит.

— Все ко мне! Касайтесь камня!

Они не переспрашивали. Роман подбежал первым, его широкая ладонь легла на Алатырь рядом с моей. Тали рядом, побелевшие пальцы впились в камень. Лиза коснулась поверхности кончиками пальцев, но руку не отдёрнула. Артём телепортировался прямо к валуну в синей вспышке, одной рукой на Алатыре, другой придерживая Тали за плечо. Тамамо прижалась боком, и девять хвостов обвились вокруг камня.

Навьи уже ступили на перешеек. Тысячи мёртвых ног загрохотали по камню, ржавое оружие поднялось для удара, и перешеек прогибался под их массой.

Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать.

— Костя… — Роман стиснул зубы.

— Спокойно.

Я вложил волю в Метки. Три символа полыхнули чёрным огнём, Алатырь содрогнулся, и золотисто-зелёное сияние превратилось в слепящую белизну, заполнившую каждую трещину в камне, каждую складку одежды, каждую каплю крови на наших лицах.

Двадцать метров. Десять.

Ближайший воин поднял меч, его пустые глазницы уставились на меня.

Белый свет поглотил мир.

Тело потеряло вес, направление перестало существовать, и сквозь белизну я на мгновение увидел весь архипелаг целиком: четыре острова, три разорённых и один нетронутый, чёрную паутину мёртвых армий, расползающихся по камню. Алатырь мигнул, реальность сложилась заново, и мои ноги нашли опору.

* * *

Я открыл глаза.

Ни лязга оружия, ни воя нежити, ни треска льда. Дыхание шести живых существ и шелест ветра в кронах деревьев.

Мы стояли на поляне, залитой мягким медовым светом, который лился сверху сквозь купол переплетённых ветвей. Купол уходил так высоко, что терялся в перспективе, и сквозь просветы между листьями пробивались осязаемые золотые лучи.

Лес стоял вокруг нас.

Дубы и берёзы росли вперемешку, их стволы были такой толщины, что десять человек, взявшись за руки, не обхватили бы ни один. По коре вились узоры, при ближайшем рассмотрении складывавшиеся в древнеславянские руны, врезанные в дерево самим временем. Между корнями журчали ручьи с водой такой прозрачности, что каждый камешек на дне виделся чётко.

Воздух пах смолой и мёдом. После зловония Острова Забвения, после солёной гнили черноморского берега этот запах перехватывал горло.

— Охренеть, — Роман крутил головой во все стороны, и эхо его голоса разнеслось по поляне. — Это Буян?

Алая птица с золотым хохолком и переливчатым хвостом спорхнула с ветки и уселась на нижний сук ближайшего дуба, уставившись на нас с безбоязненным любопытством.

— Жар-птица? — Тали попятилась, рефлекторно нащупывая статуэтку в кармане. — После того, что мы видели на Острове Пепла…

— Та была стражем, — я поднял руку, и птица перевела взгляд на три Метки, мерцавшие тусклым светом на тыльной стороне ладони. — Здесь всё по-другому. Истинный Буян, сказочный остров. Мы внутри сказки, какой она должна быть. С некими оговорками, но да.

Лиза присела у ближайшего ручья, зачерпнула воду ладонью, поднесла к губам.

— Живая, — прошептала она. — По-настоящему. Рана на руке…

Она размотала повязку. Глубокий порез, полученный в бою с богатырями, затянулся розовой плёнкой новой кожи.

— Живая вода, — я кивнул. — Буян, Алатырь-камень, мировое древо. Здесь всё настоящее.

Тамамо стояла неподвижно, распушив девять хвостов веером. Она вдыхала воздух этого места глубоко и медленно, а её перемазанная грязью шерсть начала светлеть на глазах.

— Древняя магия, — произнесла она тихо. — Я чувствовала подобное однажды, когда была совсем молодой. Задолго до того, как люди построили первые каменные стены.

Артём привалился к стволу берёзы. Нефритовое сердце в его груди пульсировало ровно и спокойно, его зеленоватый свет вписывался в золотую палитру поляны. Измотанное лицо, но расслабленные плечи, впервые за долгое время.

Я обвёл поляну взглядом. Моя побитая, истощённая, но целая команда. За нашими спинами остались три острова, тысячи мертвецов, морской колдун, восемьдесят рейдеров «Магистрали», два генерала.

— Ладно, — я убрал Грань Равновесия в Пространственный Арсенал. — Пять минут отдыха. Потом осмотримся.

— Пять минут? — Роман рухнул на траву, раскинув руки. — Костя, мы прошли три острова, убили S-рангового босса, обыграли целую гильдию и телепортировались в русскую народную сказку. Пять минут — это издевательство.

— Ладно, десять, — великодушно разрешил я.

— Деспот, — пробурчал Роман.

— Ага. Зато живой деспот, с живой командой, в месте, куда до нас не добирался ни один рейдер. Считай бонусом.

Тали села рядом с Романом, подтянув колени к груди, её плечо коснулось его плеча. Артём устроился у ствола дуба, воткнув кинжал в землю рядом с собой, и закрыл глаза. Лиза зачерпывала воду из ручья и умывала лицо, а золотой свет играл на её мокрых волосах. Тамамо села у корней сосны, обернулась девятью хвостами, и через секунду раздалось тихое мурлыканье.

Я остался стоять, привалившись к вросшей в землю поляны уменьшенной копии Алатыря. Метки на руке мерцали в унисон с его пульсацией.

Где-то за пределами этого леса ждало настоящее испытание Буяна. Я знал, что главная награда Искажения лежит именно здесь, и знал, что просто так её не отдадут.

Но это потом. Сейчас мои люди были живы, а золотой свет грел лицо.

Десять минут. Мы заслужили хотя бы это.