Флория…

Солнце уже нагло пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, а мне так не хотелось покидать самое уютное и безопасное место в мире, которым стали для меня объятия любимого мужчины. Сейчас, прижавшись к его груди и слушая ровный стук его сердца, я могла поверить, что все неприятности, уже случившиеся или только грядущие – это всего лишь дурной сон.

Но…

– Лори… м-м-м… – дразня нежными поцелуями в шею, хриплым ото сна голосом промурлыкал новоиспечённый супруг. А может, это отголоски недавней страсти ещё будоражили его кровь? – Если ты сейчас же не убежишь из постели, то другого шанса я тебе уже не дам.

– А я и не хочу никуда бежать, мой герцог, – честно ответила я и даже продемонстрировала, насколько сильно желаю вечно оставаться в этом сладком плену, прижимаясь к мужу ещё теснее.

Эдвард вздохнул почти с настоящей печалью и… окончательно разрушил мираж хрупкого спокойствия этого утра, нехотя прекращая своё увлекательное путешествие по моему разгорячённому сладостной негой телу.

– Верю, любовь моя, – согласился со мной муж. – Я и сам ни за что не отпустил бы тебя ни в это утро, ни в какое другое. Но ты ведь знаешь, какой трудный день нам сегодня предстоит. Хотим мы того или нет, но нам придётся отыграть наши партии до конца. Чтобы уж раз и навсегда покончить со всеми притязаниями Золотых Лотосов. Они ведь не успокоятся, пока будут думать, что есть хоть малейшая возможность вернуть тебя обратно. Всё надеются заполучить свою самую ценную шпионку вместе с той информацией, которая так и не попала к ним в руки. Поэтому… – тут муж прервался, чтобы ещё раз поцеловать меня, но уже с таким обещанием, что мысли о политических интригах вмиг отодвинулись куда-то на задний план, волнуя меня сейчас меньше всего. – И поэтому, вот тебе небольшое напоминание, чтобы ты знала, что ждёт тебя этим вечером.

И как бы не хотелось нам оставаться и дальше в супружеском ложе и понежиться ещё в объятиях друг друга, но оба мы понимали, что необходимо раз и навсегда разрешить все спорные моменты в моём (или, скорее, той Флории) далеко неоднозначном прошлом.

* * *

День официального приёма в императорском дворце выдался довольно погожим. И если вчера в окна замка бился промозглый ледяной ветер, то сегодня он сменился слабым, тёплым дуновением, радуя всех нас почти штилевой погодой.

Мне же казалось, что сама природа затаила дыхание, ожидая развязки сегодняшнего спектакля. А внутри меня бушевала своя, личная буря, которая похоже, не осталась незамеченной моим дорогим супругом.

– Любимая, держись непринужденно и ничего не бойся, – посоветовал Эдвард, успокаивающе сжимая мою холодную руку в своих больших и тёплых ладонях, когда наша карета подъехала к сияющему огнями императорскому дворцу. – Знай, рядом со мной никто не посмеет тебя обидеть.

– Теперь, когда чувствую твою поддержку, я и не боюсь, – ответила почти правду, всё же ощущая, как под тонкой тканью вечернего платья предательски дрожат мои колени.

Только, как бы ни боялась, а идти всё равно придётся. Иначе, как покончить со всеми интригами, которые никак не прекращались вокруг моей персоны?..

Императорский дворец поражал своей роскошью. Высокие колонны из мрамора чередовались с великолепными скульптурами обнажённых гигантов, поддерживающих своды теряющихся в высоте потолков. Золотая отделка, присутствующая во всех элементах декора, ещё больше подчёркивала богатство и великолепие дворца. А хрустальные люстры, в которых отражался свет тысячи магических свечей, были похожи на маленькие солнца, окончательно вытеснившие вечерние сумерки прочь из дворца.

Сегодня в императорском дворце собрались самые именитые и богатые аристократы столицы. Но кроме подданных императора Гилберта Второго присутствовала и довольно внушительная делегация из империи Золотых Лотосов. Парадные мужские камзолы благородно оттеняли сверкающую роскошь женских нарядов и блеск драгоценностей, в воздухе витал сложный букет духов и цветочных ароматов, а под высокими сводами стоял неясный, многоголосый гул – та особая смесь из светских сплетен, политических намёков и приглушённого смеха, которая всегда сопровождает подобного рода мероприятия.

Но меня невозможно было обмануть этой иллюзией беззаботного веселья, потому что сквозь яркую, шумную толпу я всё равно ощущала пристальное внимание к своей персоне. И чувствовала холодные оценивающие взгляды, направленные на меня.

Не надо быть оракулом, чтобы угадать верное направление и понять, откуда шёл тот невидимый глазу шлейф неприкрытой неприязни, который вновь и вновь жёг мне спину между лопатками. Пожалуй, взгляды участников делегации из империи Золотых Лотосов действовали не хуже змеиных.

К тому же, гостей из дружественной (хотя и явно предрасположенной к политическим интригам) империи было довольно легко вычислить. Делегацию из Золотых Лотосов выдавала одежда иного покроя, и более яркие, почти вычурные цвета богатых тканей. А среди тех, кто занимал почётное место среди иностранных гостей, выделялся один, чей взгляд был подобен острому лезвию отравленного клинка.

Это был молодой мужчина с красивым аристократическим лицом, тёмными, как смоль, волосами, уложенными с безупречной тщательностью и пронзительными глазами цвета тёмного мёда. И этот холодный взгляд, в котором плескалась неприкрытая ярость, я почувствовала сразу же, как только мы с Эдвардом переступили порог сверкающего зала. И хотя не знала пока наверняка, но заранее была уверена в том, что это – Каэль Лаварини, тот самый «жених» леди Флории Шаввари, который явился не просто так, с дружественным визитом. Но чтобы вызволить свою невесту из вражеского стана.

В общем, как и следовало ожидать, наше с Эдвардом появление не осталось незамеченным. Шум на мгновение стих, а затем возобновился с новой силой, но уже активным перешёптыванием гостей, обсуждающих нашу пару. Я шла рядом с моим герцогом, держа голову высоко и чувствуя на себе сотни оценивающих, любопытных, а порой и откровенно враждебных взглядов.

Платье, выбранное Эдвардом, можно было назвать шедевром сдержанного шика. Идеально сидящий на моей фигуре наряд глубокого цвета ночного неба, был усыпан мельчайшими серебристыми кристалликами, которые мерцали при каждом моём движении, словно звёзды в ясную ночь. Открытую шею украшало фамильное колье Варрлентов – подарок любимого супруга. Украшение из сапфира, великолепным в своём сиянии, было совершенным и одновременно холодным, как взгляд моего мужа, когда он представал перед окружающими в официальной обстановке.

Но таким строгим и холодно отстранённым герцог Варрлент был лишь с посторонними, а рядом со мной его взгляд сразу теплел и наполнялся той искренней любовью, что он дарил лишь мне одной.

Церемония представления прошла для меня как в тумане. Я делала реверанс перед императором – довольно возрастным мужчиной с пронзительным взглядом умных глаз, изучающих меня с непроницаемым выражением. Потом слышала, как герольд громко объявлял: «Его светлость герцог Эдвард Варрлент и его супруга, герцогиня Флория Варрлент, урождённая леди Шаввари». Эти слова, произнесённые на весь зал, казалось, навсегда вбивали в мрамор стен этого дворца нашу новую реальность.

И тогда мне казалось, что самый напряжённый момент пережит и уже в прошлом. Но это оказалась лишь обманчивая иллюзия быстрого разрешения щекотливой проблемы.