Я стояла у окна лаборатории, расположенной в выделенном мне крыле поместья Эдварда, и смотрела на рассвет. Первые лучи солнца окрашивали небо в нежные розовые и золотые тона, но моё настроение было далеко не таким светлым. В голове крутились мысли о том, что произошло за последние дни. И всё же, несмотря на это, внутри меня разгоралась искра надежды.

Плесень, пережившая огонь, дала мне ключ к новому открытию. Её цвет изменился, стал почти угольным, а запах — более резким. Я чувствовала, что это не просто случайность. Дым и высокая температура возможно, активировали какие-то скрытые свойства.

Я достала уцелевшую склянку с плесенью, изменившей цвет после пожара. Её тёмный оттенок манил, обещал новые открытия.

— Эмма, — голос Томаса вырвал меня из раздумий, — Вы уже здесь?

Я обернулась. Томас стоял в дверях, сосредоточенно разглядывая новую лабораторию. Его лицо, обычно спокойное и собранное, выглядело усталым, но в глазах горел тот же научный азарт, что и у меня.

— Да, думаю о плесени. Дым мог изменить её структуру, — я взяла одну из склянок, рассматривая тёмные нити плесени, — Возможно, это сделало её более активной против бактерий. Нам нужно проверить.

— Вы же помните, что заказывали Имааду несколько микроскопов, — мои глаза загорелись счастливым огнем, — я принес второй.

Томас вышел, а затем вернулся, неся в руках большую коробку.

— Мы можем продолжить работу. У нас есть образцы воды из разных источников, а также несколько культур бактерий, которые мы выделили из проб.

Мы приступили к работе. Руки двигались почти автоматически, пипетки, микроскопы, чашки. Но в голове крутились не только научные вопросы.

Часы летели незаметно. Мы с Томасом проверяли образцы, сравнивали результаты, записывали наблюдения. И постепенно картина начала складываться.

— Смотрите, — Томас указал на чашку под микроскопом, — Здесь, где мы добавили обработанную дымом плесень, бактерии почти уничтожены. А в контрольном образце они всё ещё активны.

Я склонилась над окуляром. Он был прав. Тёмные нити плесени словно окутывали бактерии, подавляя их рост.

— Дым действительно изменил её свойства. Возможно, высокая температура активировала какие-то ферменты или изменила химический состав.

— Но как воспроизвести этот эффект? — спросил Томас, — Мы не можем же каждый раз устраивать пожар.

— Нет, конечно, — я задумалась, — Но мы можем попробовать имитировать условия. Нагреть образцы до определённой температуры, обработать дымом от разных видов древесины. Нам нужно больше экспериментов.

Мы продолжили работу, забывая о времени. Каждый новый результат приносил понимание, что, если это сработает, мы сможем усилить наш антибиотик, или создавать новые лекарства.

Эдвард зашёл в лабораторию ближе к вечеру. Его лицо было напряжённым, а в глазах читалась усталость.

— Новости не самые хорошие, — сказал он, опускаясь в кресло, — Расследование поджога выявило связи Артура с некой организацией под названием «Орден Чистоты».

— Орден Чистоты? — переспросила я, — Звучит зловеще.

— Так и есть, — Эдвард провёл рукой по лицу, — Они считают любые новые знания ересью. Видят в них угрозу устоявшемуся порядку. Артур был их агентом или, по крайней мере, действовал в их интересах.

— Но зачем? — я нахмурилась, — Что им до больницы и антибиотиков?

— Потому что это меняет правила игры нашего мира, и, возможно, влияет на расклад политических сил. Если люди поймут, что болезни можно лечить наукой, а не молитвами, то власть тех, кто держится на страхе и невежестве, пошатнётся.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, Артур не просто мстительный бывший жених. Он часть чего-то большего, более опасного.

— И что теперь? — спросила я.

— Мы продолжим расследование, о результатах доложим королю, — твёрдо сказал Эдвард, — Но нужно быть осторожными, орден имеет влияние среди знати и некоторые из них попытаются использовать обвинения в колдовстве, чтобы подорвать мой авторитет и дискредитировать вас, Эмма.

— Я не отступлю, — сказала я, — Мои знания и опыт, это все, чем я могу быть полезна.

Эдвард впервые за день улыбнулся.

— Я знал, что вы так скажете. Но пока осторожность не помешает.

Следующие дни превратились в бесконечную череду экспериментов. Мы с Томасом работали от рассвета до заката, иногда забывая поесть или поспать. Лаборатория стала нашим вторым домом.

— Эмма, посмотрите! — Томас взволнованно помахал листом бумаги, — Я сравнил результаты всех тестов. Обработанная дымом плесень в три раза эффективнее обычной против желудочной палочки и некоторых видов бактерий.

Пообщавшись со мной Томас явно обогатил свой словарный запас.

Я взяла лист, быстро пробежала глазами по цифрам. Показатели были впечатляющими.

— Если мы сможем воспроизвести этот эффект стабильно, то получим антибиотик в разы мощнее того, что я планировала изначально.

— Тогда продолжаем работать, — я встала, потягиваясь, — У нас еще есть время, пока отстраивается больница и пока Эдвард держит Орден на расстоянии.

Эдвард как будто услышал, что я его вспомнила, тут же вошел в дверь.

— У меня новости, и они могут помочь нам.

— Помните того человека, что спас нас от разбойников? — спросил Эдвард.

Я кивнула, конечно, я помнила. Высокий, с пронзительным взглядом, он появился словно из ниоткуда и так же внезапно исчез.

— Я нашёл его, — продолжил Эдвард, — Его зовут Калеб. Бывший член королевской гвардии, а ныне, похоже, тайный агент короля.

— Агент короля? — переспросил Томас, — И что ему нужно?

— Он следит за Орденом Чистоты уже несколько лет, — Эдвард развернул свиток, — И считает, что их влияние растёт. Они хотят подавить любые новые знания, считая их ересью.

— Он на нашей стороне?

— Возможно, — Эдвард улыбнулся, — И сегодня вечером он приглашен на ужин в поместье.

Встреча состоялась в небольшой гостиной поместья. Калеб оказался именно таким, каким я его запомнила, высокий, подтянутый, с цепким взглядом. Его глаза, казалось, видели насквозь.

— Леди Эмма, — он слегка поклонился, — Я наслышан о ваших исследованиях, и о проблемах, с которыми вы столкнулись.

— Расскажите, что вы знаете про Орден, — прямо спросила я.

— Они опасны. Считают, что прогресс — это грех. Что люди должны жить так, как жили их предки.

— Но это же безумие! — воскликнул я, — Как можно отказывать людям в лечении?

— Для них лечение — это вмешательство в божественный замысел, — Калеб пожал плечами, — Они верят, что болезни посылаются за грехи, а попытки их излечить являются бунтом против воли высших сил. Они, хотят быть похожими на религиозных фанатиков, однако, за их фанатичными действиями, скрывается иной смысл.

— Это жестокость.

— Согласен, — Калеб посмотрел на меня пристально, — И я хочу остановить их, но для этого мне нужна ваша помощь.

— А сейчас, леди Эмма, может покажите мне, что вы делаете, — попросил Калеб, — Я хочу увидеть своими глазами, о чем рассказывал лорд Рейвенвуд.

Мы провели его в лабораторию. Я взяла микроскоп, настроила его и указала на каплю воды:

— Смотрите. Видите эти крошечные точки?

Калеб склонился над окуляром:

— Да. Что это?

— Бактерии, — я улыбнулась, — Невидимые твари, вызывающие болезни. Вот здесь, — я передвинула предметное стекло, — образец воды из реки. Видите, сколько их? А теперь вода, обработанная хлором. Почти все мертвы.

Калеб выпрямился, его глаза расширились:

— Это невероятно. Вы можете видеть то, что вызывает болезни?

— И бороться с этим, — добавила я, — Вот, — я показала ему чашку с плесенью, — Это антибиотик. Он убивает бактерии, а теперь мы нашли способ сделать его ещё мощнее.

Калеб помолчал, обдумывая услышанное. Затем кивнул:

— Это невероятно! Я должен все обдумать.

Остаток ужина прошел в непринужденной беседе между мной, Эдвардом и Селиной. Калеб молчал, погруженный в свои мысли.

— Леди Эмма, я вам верю и помогу, — выдал Калеб когда уже забрался в седло на своего коня, — У меня есть информация о планах Ордена. Но мне нужно, чтобы вы и герцог помогли мне раскрыть их заговор.