На следующее утро, спускаясь в магазин, я услышала музыку. Я попыталась разобрать, что слушает Шармейн, и застонала, узнав песню Love Me Tender Элвиса Пресли. Несомненно, она собиралась мучить меня за то, что я запретила ей приносить опоссума на работу.

Нацепив улыбку, я открыла заднюю дверь и вошла в магазин.

– Доброе утро, Шармейн. Как прошел твой вечер?

– Не так хорошо, как твой, судя по всему, – ответила Шармейн из-за кассы. – Берни сказал, ты вчера кокетничала с шерифом. Вы что, снова сошлись? Я смотрю, ты времени не теряешь, делаешь все, чтобы меня переплюнуть.

Я уставилась на нее.

– Что?

– Что слышала. Твоя старшая сестра замужем за помощником шерифа, так что тебе непременно нужно охмурить его начальника. Жалкий ход, Сэди.

Я закатила глаза.

– Я не встречаюсь с Ридом, Шарм. Но если бы встречалась, то не ради попытки тебя переплюнуть. Боже, нам что, по двенадцать лет?

Шармейн сердито выдохнула и продолжила сматывать пряжу.

– Откуда Берни вообще узнал, что я вчера встретила Рида? – спросила я, нахмурившись. Мы же не были в каком-то людном ресторане или баре, где нас могли заметить.

Она пожала плечами:

– Не знаю. Но в этом городе секретов не бывает. Или ты забыла об этом, пока жила в мегаполисе?

Никаких секретов, кроме того, кто убил Руби.

– подумала я, а потом мне пришла в голову мысль, не рассказывал ли Рид Берни о возможной интрижке мистера Поттса. Вдруг мои вчерашние вопросы разожгли любопытство шерифа? И, естественно, ему пришлось бы рассказать, откуда он взял информацию. Правдоподобная теория.

Напевая под нос, я направилась к дальнему стеллажу, чтобы проверить, полностью ли заполнены полки, но тут же остановилась как вкопанная – шесть мотков дорогой кашемировой пряжи валялись на полу. Три полностью размотались и превратились в гигантский клубок.

– Какого черта здесь происходит? – воскликнула я, как вдруг из-под оставшихся мотков высунулась голова опоссума. – Шармейн! Ты притащила сюда Элвиса?

Сестра поспешно подошла к витрине и улыбнулась опоссуму.

– Элвис, дружище, – сказала она, поднимая его. – Что ты делаешь? Я же сказала тебе оставаться в постельке.

– В постельке? – закричала я, чувствуя, как от злости пылают щеки. – Кажется, я говорила, что его нельзя сюда приносить. Тем более без клетки!

– Без клетки! – возмутилась она. – Я никогда не посажу Элвиса в клетку! Какой ужас! – Ее лицо исказилось от негодования, а Элвис свернулся в руках и спрятал нос в сгибе локтя. – И хватит на меня кричать. Ты его пугаешь.

– Посмотри, какой беспорядок он устроил! – я указала на мотки люксовой пряжи, каждый из которых стоил больше тридцати долларов.

– Я все распутаю. Боже, Сэди Мэй, – сказала она, уходя. – Можно подумать, твоя Нектаринка идеальна и ни разу не хулиганила в магазине.

– Не хулиганила, – сквозь зубы процедила я, собирая разбросанную пряжу. – Твоему питомцу здесь не место, Шармейн, – добавила я, направляясь к кассе. – Придут «Клубки и кубки». Нельзя, чтобы Элвис носился по магазину и все крушил.

– Он не будет ничего крушить. Я прослежу, чтобы он сидел здесь, со мной, – сказала Шармейн, поглаживая его по голове.

– Ни за что. Мы обе будем помогать дамам из Рассвет-Парка. Если он выползет из-под прилавка, ему никто не обрадуется. Ты прекрасно это знаешь.

– Пусть эти высокомерные тетки засунут свое недовольство в одно место. Элвис безобиден и тоже заслуживает шанса побыть со мной на работе. Нектаринка была здесь, когда они приходили в прошлый раз, никто и слова не сказал.

– Нектаринка – пушистый померанский шпиц (и они поголовно хотели забрать ее себе), а не сумчатое с длинным лысым хвостом, – раздраженно сказала я, бросая испорченные мотки на прилавок. – Ты представляешь, какая у них будет реакция? Они всему городу расскажут, что у нас завелись вредители.

– Элвис не вредитель! – вскрикнула она, прижимая его к себе. – Возьми свои слова обратно!

Я посмотрела на испорченную пряжу и подняла бровь.

Шармейн цокнула языком.

– Ой да я видела, как Нектаринка глазеет на пряжу. Будь она поумнее, запрятала бы себе заначку для игр.

Я проигнорировала этот выпад в адрес интеллекта моей собаки.

– Шарм, Элвиса придется увести. Мы не можем позволить, чтобы «Клубки и кубки» плохо о нас отзывались или перестали тратить здесь деньги. Ты же знаешь, что так и будет, как только они увидят Элвиса.

– Но я не могу отвести его домой. Мы открываемся через десять минут, и ты знаешь, как много народу бывает по утрам в субботу. Было бы нечестно оставить тебя здесь одну. Плохое обслуживание навредит не меньше, чем если кто-то обидится на моего милашку.

– Я справлюсь, – сквозь зубы сказала я, указывая на входную дверь. – Увези его домой, или я сделаю это сама.

Шармейн громко вздохнула и закатила глаза, прежде чем взять телефон и набрать номер.

– Берни? Да, мне нужно, чтобы ты забрал Элвиса. Сэди тут закатила истерику из-за него. – Последовала пауза, и ее лицо помрачнело. – Только ты не начинай. Просто забери его, или моя сестра через пятнадцать минут притащит его к нам на порог, а мне одной придется встречать этих заносчивых теток из «Клубков и кубков». И если я кого-то из них разозлю, Сэди будет нудеть об этом до конца моих дней. – Она откинула прядь седеющих каштановых волос. – Да, давай.

Сестра закончила разговор и бросила на меня ядовитый взгляд.

– Довольна?

– Буду, когда Элвис благополучно отправится домой.

Она сморщила нос, принимаясь распутывать пряжу.

– Только попробуй пустить сюда свою собаку.

– Я и не думала, – ответила я, возвращаясь к проверке стеллажей.

Через десять минут прозвенел дверной звонок, я подняла глаза и увидела, как Берни ставит на прилавок металлическую клетку.

– Берни Франклин! – крикнула Шармейн, уставившись на клетку. – Ты приволок в магазин живоловку? Это не для моего ли Элвиса?

Ее муж нетерпеливо вздохнул.

– Шарм, у меня нет на это времени. Ты отказываешься купить переноску, а мне надо как-то забрать его домой. Я не позволю этому зверю бегать по машине, поэтому заехал в службу контроля за животными. Успокойся. Это для его же безопасности, пока я везу его домой. – Берни обошел прилавок, схватил Элвиса и быстро запихнул в клетку.

Шармейн коротко вскрикнула, бросилась к клетке и прижала руку, словно пытаясь погладить опоссума через прутья.

– Прости, малыш. Вечером мамочка тебя заобнимает.

Элвис свернулся клубком в клетке и закрыл глаза, будто как раз собирался вздремнуть. Вероятно, так и было, ведь опоссумы – ночные животные.

– Видишь, с ним все в порядке, Шарм. Увидимся дома. – Берни поднял клетку и вышел.

Шармейн вытерла глаза и шмыгнула носом.

– Какой ужас! Элвиса будто посадили в тюрьму. Он этого не заслуживает. Он ничего плохого не сделал.

Кроме уничтожения трех мотков дорогущей пряжи.

– подумала я, но озвучивать мысль не стала. Я прочистила горло.

– Слушай, Шарм, знаю, сейчас не самое подходящее время, но я хотела тебя кое о чем спросить.

Она моргнула и потерла покрасневший нос.

– О чем?

– Тебе известно почти все, что происходит в этом городе, поэтому я решила, что лучше всего спросить тебя, – сказала я, пытаясь сыграть на ее самолюбии. – Ты слышала что-нибудь об отношениях Руби и Рэндольфа Поттсов? Может, у них были проблемы в браке?

Шармейн выпрямилась, ее влажные глаза прояснились. Немного подумав, она пожала плечами:

– Сплетен о них не ходило, если ты об этом. Кто знает, что у них там было? Думаю, Руби была не очень довольна, как он исполняет свои супружеские обязанности, если ты понимаешь, о чем я, потому что однажды я слышала, как она спрашивала ту хиппи Шафран из «Счастливого авокадо» о каких-то снадобьях для спальни. – Она многозначительно подергала бровями. – Если у них были проблемы, может быть, так она пыталась их решить.

Неужели весь город в курсе, что Руби искала помощи в спальне? Я сделала мысленную пометку сказать об этом Риду во время нашего «не-свидания» и убедиться, что он об этом знает.

– Спасибо, Шарм. Ценю твою помощь.

– Всегда пожалуйста, Сэди. Ты же знаешь, по части сплетен со мной и Валь не сравнится даже Мисти-Дон. Помни об этом.

Я кивнула, но ее заявлению не поверила. Никто не знал о жителях Хмельвилля больше, чем Мисти-Дон.