Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,
январь 2005 года
Даже без рождественских украшений столовая Кристаленсов оставалась уютной. Бледно-жёлтые стены и большой накрытый стол посередине создавали ощущение тепла. Свет от люстры над головой отбрасывал мерцающие тени на мебель, а зимняя тьма робко жалась к оконным стёклам. Лёгкий снегопад вновь затуманил улицы М., превратив кирпичные домики в молчаливую сказочную страну.
Кэт равнодушно смотрела на свою тарелку и ковыряла вилкой мамин шоколадный пирог. Некогда восхитительный аромат теперь казался ей безжизненным. Может быть, потому, что раньше мама готовила его только по особым поводам, а теперь – почти каждый день? Она рассчитывала, что любимый пирог наконец пробудит у дочери аппетит. Она начинала всерьёз волноваться о самочувствии Кэт.
После случившихся недавно событий смутная дымка окутала все ощущения Кэт, сместив привычные человеческие нужды на второй план и уступив место странной, непривычной бодрости, которую Кэт испытывала почти постоянно. Она откусила кусочек десерта, но вкус на языке почти не чувствовался. Даже ягодный аромат чая воспринимался иначе.
– Всё в порядке?
Мать подозрительно посмотрела на полную тарелку дочери.
– Да, прекрасно. – Кэт безучастно кивнула. Но мать, как и всегда, не поверила и потянулась рукой к её лбу. Кэт с отвращением отодвинулась: ну сколько можно гиперопеки!
– Кэт, ты в последнее время сама не своя…
– Всё отлично. Просто… я не голодна.
Мама поспешно обменялась взглядом с отцом. Он сидел во главе стола и перебирал пальцами растрёпанную бороду. Выглядел он, как и обычно, рассеянным. Словно его мысли были не здесь. Кэт подумала, что всё больше становится похожей на отца. Вечно в себе, замкнутая и потерянная, живущая в своей реальности. Он – в мыслях о работе, а она – в воспоминаниях о странном существе, с которым встретилась не так давно. За эту неделю она перечитала много книг по мифологии, но ни в одной из них не нашла ответа, что же это всё-таки было. И уже отчаялась найти. А неведомая энергия плескалась под кожей, словно волны моря, ища выхода, но не находя его.
– Дорогая, тебе нужно что-нибудь съесть. – Мамина ладонь опустилась на плечо Кэт. – Ты точно не заболела?
– Со мной всё в порядке, – огрызнулась Кэт, в очередной раз отстраняя руку матери. Она не очень-то любила, когда к ней кто-то притрагивался, даже если это были родители. А вечно беспокойный взгляд, дрожащие губы, трепещущие ресницы и суета матери в последнее время раздражали ещё больше.
Она отодвинула стул, отчего ножки жалобно скрипнули по деревянному полу, и встала из-за стола.
– Я буду в комнате.
– Кэт, постой. – Мать успела схватить её за руку, снова переглянувшись с отцом.
На несколько секунд в столовой, обычно наполненной звоном посуды, воцарилась тишина. Разломанный пирог на тарелке источал тошнотворно приторный запах.
Глаза матери заблестели от навернувшихся слёз.
– Алан, – её голос надломился, – скажи ей.
Кэт замерла и вопросительно уставилась на родителей, сложив руки на груди.
– Что вы хотите мне сказать? – Голос стал требовательным; она и сама от себя такого не ожидала.
– Послушай, – проговорил отец, снимая очки и кладя их аккуратно возле тарелки. – Мы с мамой купили билеты на поезд на завтрашний вечер.
Воздух затрещал от напряжения. Мама спешно промокнула уголки глаз салфеткой.
– Надолго уезжаете?
– Мы все завтра уезжаем. Ненадолго.
Отец сделал акцент на слове «все» и «ненадолго».
– Что? Куда?
– В Ридинг. К моей подруге Кристин Рейнс. Поживём немного у них, отвлечёмся от проблем. Нам всем нужно развеяться и сменить обстановку. Поезд завтра в восемь вечера. Мы с твоим директором в школе договорились. – Мать поспешно глотнула чай из кружки.
Кэт засомневалась, вспомнив мамину подругу, парикмахера, которая уехала из М. в Ридинг со своим мужем, инженером и авиастроителем, и двумя детьми. На самом деле новость об отъезде возымела эффект удара молотком по голове. Её родители уезжали из города и хотели, чтобы она поехала с ними. Даже освободили от уроков! Может быть, это не такая уж и плохая идея?
Но что-то внутри сразу вызвало у Кэт сопротивление. Если они уедут, она никогда не узнает, что же всё-таки случилось тогда, что это было за существо и что происходит в городе. Жизнь снова станет прежней, и исчезнет ощущение тайны и мистическая бодрость в теле. В ней была своя прелесть. Она будоражило голову, словно энергетический напиток. Или алкоголь. Или вкус предстоящих приключений.
Я не должна покидать М. сейчас!
– Почему вы раньше не сказали? – Кэт старалась сохранять спокойствие, чтобы лишний раз не выдавать своих эмоций.
– Мы долго думали, ехать или нет. – Мама замялась и отставила кружку в сторону. – Но только сегодня утром решили, что поездка нам необходима.
– Из-за моего рассказа? Да ладно, мам. Я же извинилась и призналась: мне всё приснилось.
Не может быть, чтобы они так напугались сказочки о призрачном волке. Нет, это бред!
Отец слегка наклонил голову. Он был всегда спокойным, но Кэт научилась понимать по его случайным жестам, насколько он волнуется.
– Тебе нужен отдых. Мы беспокоимся.
– Да, – кивнула мать. – Общение с Джулианом и Мариссой пойдёт тебе на пользу. Зарядишься от них… кхм… позитивом.
Как-то не очень позитивно она говорит!
Матери явно пришлось выдавливать из себя слова и рисовать вымученную радость на лице. Перед глазами Кэт появились лица Джулиана и Мариссы, детей Кристин Рейнс. Мальчик-олимпиадник и его жизнерадостная сестра, с которыми мама и тётя постоянно сравнивали Кэт. Те самые «лучшие» дети друзей, на которых нужно равняться. В голове зазвучал голос:«Посмотри на Джулиана. Он снова выиграл олимпиаду. Ты должна быть такой же. Какой целеустремлённый мальчик, не то что ты. Посмотри на Мариссу. Золотой ребёнок! В свои пять лет уже такая сообразительная, общительная и жизнерадостная! Не то что ты со своей угрюмой физиономией и мрачными книжками».
Но Кэт предпочитала не смотреть ни на Джулиана, ни на Мариссу. И ехать к ним тоже не хотела.
– Не думаю, что это поможет, – тихо пробормотала Кэт. – Вряд ли побег решит мою проблему.
Она развернулась и убежала в свою спальню, захлопнув за собой дверь. На кровати она прижала колени к груди и задумалась, глядя на плакаты рок-групп.
Нет, я не хочу уезжать из города.
Внутри всё кричало, сопротивлялось, рвалось наружу. Неизвестное до этого момента чувство. Как будто в её груди вот-вот взорвётся петарда.
Я никуда не поеду! Точка!
Кэт решила найти способ остаться, даже если для этого придётся идти против воли родителей. Бросить очередной вызов. Хотя в прошлый раз это закончилось не очень хорошо.
Отсветы уличных фонарей расплылись по стенам бесформенными пятнами, осветив портрет незнакомки Хейди, нарисованный Вэлом Хортоном. Девушка с картины таинственно улыбнулась. Кэт подставила руку, чтобы поймать блик, – и вдруг ощутила внутреннее озарение.
Выставка Вэла Хортона. Она ведь тоже завтра.
Кэт подскочила и стала ходить по комнате, представляя завтрашний вечер и пытаясь продумать план своих действий.
А что, если вечером я пойду на выставку и опоздаю на поезд? Родители уедут, а я останусь в М.?
Перед глазами предстала встреча с Вэлом в антикварной лавке, где его мягкая улыбка казалась проблеском надежды среди тьмы. Его сочувствующий взгляд, когда он провожал её до дома, его рука, служившая опорой.
Сердце заколотилось от мыслей о маленькой авантюре. Но тут же на краю сознания появился страх, верёвками опутавший руки.
Правильно ли я поступлю?
Кэт замерла посреди комнаты.
А если я снова встречу это странное существо?
Нет, я не поддамся страху. Завтра вечером я – на выставку. И пусть они едут куда захотят.
Кэт вновь глянула на портрет Хейди, словно подсказывающий ей решение: «Иди, тебя ждёт невероятный вечер!» Голос этой девушки в воображении звучал мягко, будто клавиши фортепиано, и Кэт даже слегка улыбнулась, представляя её в своей голове.
Слабый свет утреннего солнца едва заметно проникал через заиндевевшие окна школы на Флауэр-стрит, рассеивая утренний полумрак и нетипичный для местного климата холод, блуждающий по углам коридоров. Мимо суетливо пробегали ученики, закутанные в тёплые свитера и джемперы.
Кэт потуже затянула объёмный пушистый шарф и подошла к кабинету миссис Спаркл. Как только она открыла дверь – сразу услышала знакомый шёпот и смех, за эту неделю ставший саундтреком в её школьной жизни.
– Эй, смотрите, фрик идёт! – Полли Джонс вместе с компанией своих глупых подружек презрительно засмеялась, и как по команде все повернулись к входу.
– Тебе идёт тряпка на шее, которую ты называешь шарфом! Боюсь, ребята, сегодня школу мыть будет нечем! – выкрикнула с задних парт Софи и вызвала новую волну хохота.
– Осторожней, она ночью задушит тебя этой тряпкой, – вмешался Майк, издав характерные звуки удушения. Его слова неприятно укололи. От нахального тона хотелось спрятаться далеко, желательно под землю.
Кэт, однако, крепко сжала кулаки, выпрямилась и, одаривая смеющихся снисходительным взглядом, уверенным шагом направилась к своей парте. Мимолётно она глянула в окно на тяжёлое пасмурное небо над замёрзшими полями, окружающими школу. Всё было жутко серое и неприятное. Даже однотонная форма учеников вписывалась в это угрюмое царство.
Пусть смеются. Мне нет до них никакого дела. Просто игнорируй, скоро устанут.
Со дня ссоры прошло чуть больше недели, но Кэт казалось – целая вечность.
Она быстро нашла Ханну, которая уже сидела на своём месте, по обыкновению прижимая к груди игрушечного лисёнка. Светло-каштановая коса, перекинутая набок, делала из неё невинную маленькую девочку, которой нет дела до разборок старших товарищей.
Ханна подняла глаза от учебников:
– Кэт! Они ведут себя так по-детски, правда? Я пыталась им сказать, но…
– Ничего страшного. – Кэт махнула рукой и села позади Ханны. – Я хотела тебе кое-что предложить.
Ханна задумчиво помяла кончик косы и развернулась к подруге.
– Пойдём вместе на выставку к Вэлу сегодня вечером? Помнишь, он предлагал?
– Вэл Хортон? Красавчик из антикварного магазина?
– Именно!
Глаза Ханны сверкнули любопытством.
– Я его, кстати, недавно видела. Столкнулись в книжном. Представляешь, мы так разговорились, что он дал мне свой номер телефона! – Щёки Ханны покрылись румянцем.
– Номер?
Неприятное чувство обожгло Кэт изнутри. Она вспомнила его заботу, шорох плаща, мягкий голос, теплоту рук и взгляда.
Он провожал меня, а тут подружился с Ханной и даже дал ей свой номер! Браво, Вэл!
– У вас что, было свидание? Он же старше.
Кэт положила руки в карманы и попыталась сосредоточиться на ощущении ткани на костяшках пальцев, на том, как юбка превращается в гармошку. Это помогало отвлечься.
– Свидание? – Ханна невинно хлопала длинными ресницами. В её голосе появилась нотка недовольства. – Ты что, Кэт? Какое свидание? Мне ещё рано!
Кэт смутилась своих вопросов и потупила взгляд:
– Понимаю.
Действительно, она была с ней солидарна. Кому нужны романтические глупости, когда вокруг столько интересного?
От разговора их отвлёк стук каблуков миссис Спаркл, зашедшей в кабинет. Ребята рванули к своим местам. Мимо Кэт пробежала Джесси, кинув на неё недовольный взгляд, но та предпочла уткнуться в учебник.
Так она и провела весь день: почти ни с кем не разговаривала, старалась игнорировать все насмешки и в основном читала книги, прямо как Ханна и Эдмунд. Забавно даже.
Это позволило скоротать время до конца дня. И Кэт даже не заметила, как прозвенел последний звонок и школа вмиг опустела. Собирая сумку после занятий, она глубоко вздохнула, но не утратила решимости даже после жестоких издёвок.
Одноклассники не испортят мне настроение и не сорвут планы.
Сердце часто забилось при одной мысли о том, что буквально через несколько часов у Кристаленсов поезд, а она на него не явится. В это время она будет стоять перед Вэлом и рассуждать о гениальности его работ.
Стараясь не думать о последствиях своего непослушания, Кэт дождалась Ханну, и они вместе вышли на свежий зимний воздух, неспешно ступая по засыпанным снегом тротуарам.
– В этом году снег лежит так долго, – пробормотала Ханна, с мечтательным удивлением разглядывая пейзаж. Сосульки цеплялись за карнизы кирпичных домов, украшенных мерцающими огнями. Мягкий свет ламп лился из окон, создавая камерную атмосферу.
Пройдя несколько поворотов, они оказались на Дрим-стрит, в самом сердце города М. В угасающих сумерках улица кипела жизнью. Люди спешили взад-вперёд между тёплыми и уютными магазинами, расположенными по обе стороны дороги. Пар от дыхания мимолётной дымкой окутывал каждого прохожего.
Подруги остановились около кирпичного здания в окружении белеющих снежными шапками клумб.
«Выпечка дядюшки Джека».
Оттуда тянуло кофе и выпечкой, дверь постоянно хлопала, впуская новых посетителей, желающих согреться ароматными напитками. Лёгкие музыкальные ритмы смешивались с гудками нетерпеливых автомобилей. Ханна схватила Кэт за рукав.
– Это пекарня моего папы! – с гордостью заявила она, указывая на цветную вывеску с нарисованными розовыми пирожными.
Кэт слегка передёрнуло от знакомого горького ощущения, тут же укусившего её. Родители Ханны были обеспеченными, хотя и не очень баловали её карманными деньгами. Зато покупками и обновками никогда не обделяли. Чего не скажешь о Кристаленсах, живущих весьма скромно.
Стараясь не показывать своей зависти, Кэт убрала руки в карманы, опустила взгляд и выдавила улыбку:
– Круто. Можем выпить кофе после выставки.
– Ну, если останется время… – Ханна подошла ближе к зданию и провела ладонью по рекламному баннеру на двери: парочка мультяшных героев пила кофе из огромных кружек. – Это мы с мамой делали, кстати.
– Не сомневаюсь. Красиво!
Мысли Кэт уже унеслись в другом направлении – перед глазами вместо рекламы пекарни стояли часы, отсчитывающие время до поезда. Она опоздает. Обязательно.
– Поскорей бы попасть на выставку Вэла. – Ханна нетерпеливо потёрла слегка раскрасневшиеся от мороза руки. – Представляешь, он пообещал нарисовать мой портрет.
Её глаза блеснули детским восторгом.
– Что? Твой портрет? – Кэт замерла, вслушиваясь в хруст снега под ногами прохожих. Но тут же столкнулась с полной женщиной в меховом пальто и чуть не упала, поскользнувшись на льду.
– Простите, – буркнула Кэт, отходя на обочину тротуара. Снова это неприятное, колющее чувство изнутри.
Значит, Вэл решил нарисовать портрет Ханны? Неужели у них любовь? А ещё говорила «ей рано».
Да когда Кэт вообще волновало, что у кого-то там любовь? Её в принципе не интересовали никакие отношения. Ни свои, ни чужие. Она считала это сущей глупостью и пустой тратой времени. Да пусть они хоть поженятся и детей нарожают! Ей-то что?
Ханна явно не заметила изменений в её поведении – всё так же беззаботно мотала головой в разные стороны, улыбалась и стряхивала снег с шапки.
– Да! Хочешь – и твой нарисует. Идём скорее, а то замёрзнем.
Ханна взяла подругу за руку и потянула за собой. Кэт отошла от своих раздумий и последовала за ней, вдыхая запах корицы из магазинов. Рождество уже закончилось, но праздничная атмосфера всё ещё стояла на улице Дрим-стрит; дети резвились и с громким смехом валялись в снегу, делая снежных ангелов.
Вот подруги подошли к знакомому зданию в викторианском стиле с двумя вывесками: бар «Золотой мяч» и «Выставка работ лондонского художника Валериана Хортона». Бар наполнялся посетителями, пришедшими поболеть за любимую футбольную команду. Оттуда, как и обычно, доносились громкая музыка и смех. Бармен, одетый в белый свитер с оленями, поспешно обслуживал посетителей.
Ханна и Кэт поспешили к боковой части здания, где располагался вход в картинную галерею.
– Почему-то здесь так темно, – растерянно пробормотала Ханна, когда они заглянули в выставочный зал.
Действительно. Уже был седьмой час, а свет всё ещё не горел.
– Наверное, ещё не начали, – пожала плечами Кэт, глядя, как их собственные отражения двигались в витрине картинной галереи, переплетаясь с зимним пейзажем, словно образы во сне.
Подойдя ближе, они заметили маленькую табличку, потерявшуюся за яркостью объявления о выставке.
– Отменяется! – разочарованно прочитали они.
– Отменяется? – вопросительно повторила Ханна, невольно отступив на шаг, и принялась осматриваться, как будто ища шутника. – Правда, что ли, отменяется? – Она растерялась и постучала пару раз ладонью по окну.
Какая-то женщина с двумя маленькими детьми-близняшками тоже подошла к двери.
– Отменяется, – вслух прочитала она. На её лице появилось недовольство. – И никто нас даже не предупредил. – Она сложила руки на груди; дети, ничего не понимающие, принялись теребить мать за рукава куртки.
– Мама, мы же пойдём на выставку, да?
– Мы можем позвонить ему. – Ханна решительно достала маленький кнопочный телефон из кармана сумки. Кэт снова позавидовала ей. Родители Ханны могли позволить себе купить ей мобильник, которого у Кэт пока что не было.
Ханна набрала номер Вэла и поставила телефон на громкую связь. Послышались гудки, низкие, протяжные и тревожные.
Как же мне всё-таки везёт. Но на вокзал я всё равно не пойду. Только бы он ответил!
После гудков включился автоответчик, и Ханна нажала кнопку отбоя.
– Может… просто прогуляемся? Зайдём в пекарню твоих родителей. – Кэт судорожно пыталась придумать, чем бы себя занять, чтобы только не успеть на поезд. Оставалось больше часа. Мёрзнуть на улице не хотелось совершенно, а пальцы и щёки уже начинало покалывать.
– Ну, – Ханна замялась, – я даже не знаю. Нам на завтра так много задали, я боюсь не успеть всё сделать.
– Ханна, да всё ты успеешь, – с раздражением буркнула Кэт, демонстративно отворачиваясь от подруги. Забавно, что Кэт тоже училась на «отлично», но при этом делала по учёбе минимум и никогда не переживала из-за школьных заданий. Она просто много читала, поэтому науки давались ей легко.
– А вдруг нет? – Ханна с сомнением намотала на палец кончик косы.
Всё же Ханна очень занудная. Видимо, не стать нам подругами.
Ханну всегда волновала учёба. И проводить время с Кэт она соглашалась, только если это было в её собственных интересах.
– Как скажешь. – Кэт бросила на Ханну раздражённый взгляд. – Тогда я пойду. Удачи с домашкой!
Кэт старалась говорить спокойно, но даже сама слышала в голосе нотки обиды: бросить её ради какой-то учёбы – ну это уже совсем бред! Кэт не стала рассказывать Ханне об отъезде родителей. Посчитала, что такая правильная девочка осудит её решение. Лучше лишний раз промолчать.
Куда делся Вэл? Почему его выставка отменилась? Может быть, с ним что-то случилось?
Кэт поплелась по Дрим-стрит. За запотевшими витринами стояли многочисленные товары. Манекены, одетые по последней моде 2005 года, казались странно неуместными в сюрреалистической зимней атмосфере. Некоторые кафе уже закрывались. Стулья аккуратно стояли вокруг столов, а последние посетители высыпали из дверей.
Мысли давили на Кэт. Мимоходом она взглянула на большие позолоченные часы, висящие на здании правительства, – до поезда оставался ровно час. Её захлестнули противоречивые эмоции: облегчение от того, что она осталась одна, предвкушение приключений от одиночества в городе, где разворачиваются странные события, и тревожные сомнения по поводу своего решения.
А вдруг родители не уедут и пойдут меня искать?
Она вздрогнула, представив их разочарование и гнев.
Может быть, всё-таки лучше вернуться домой. Сама судьба велит.
Кэт плотнее закуталась в пальто, чувствуя холод тихой зимней ночи. Снежинки кружились в воздухе, а затем от ветра скручивались тонкой белой паутиной на мостовой. У Кэт создавалось впечатление, будто она очутилась на фотографии из старого журнала, такой же уютной и пугающей одновременно, как и её родной город. Вдали слышался звон церковного колокола, отсчитывающего часы, словно траур по ушедшему дню. Сомнения тяжёлым грузом легли на грудь. Каждый шаг давался с трудом. Кэт свернула на менее людную улицу Мэриголд-стрит: мельтешение прохожих в цветных одеждах стало её раздражать. Она попыталась сосредоточиться на мирной безмятежности ночи, но взгляд невольно упал на кусты, где вполне мог снова поджидать волк-призрак. Она зажмурилась, отгоняя нежелательный образ, всплывающий в памяти. В этот момент чувство отчуждённости от мира вновь вцепилось в неё, как тень от дерева в землю.
Странно быть изгоем в маленьком городе, где почти все сплочены и знают друг друга с рождения. А со мной не захотели общаться даже Ханна и Эдмунд – не особо популярные ребята. И Вэл. Правда ли, что Ханна с ним так подружилась за это время, а я даже ни разу не встретилась? И почему мне так неприятно от мыслей об обещанном Ханне портрете? Неужели это?.. Какие глупости!
Растворившись в своих мыслях, Кэт не заметила, как прошёл час. Темнота опрокинула на город пугающие чернильные пятна. Страх снова сковал сердце Кэт, когда она проходила мимо разросшихся кустов.
Сегодня никаких чудовищ. Слава богу.
Окружающая темнота брала своё, заставляя её подпрыгивать от малейшего шороха или скрипа, как после фильма ужасов. Фильма, героиней которого была она сама. Мысли о Вэле, так впечатлившем её своей заботой и участием, не оставляли, но она снова и снова отмахивалась от них. В любом случае она была всего лишь четырнадцатилетней школьницей, а он – известным в определённых кругах художником, как минимум на несколько лет старше её. Думать даже о близкой дружбе с ним казалось глупым, не менее наивным, чем верить в сказки.
Но было и другое чувство.
Ступая по улицам, Кэт с каждым шагом осознавала, что странная бодрость, пульсирующая в её венах, всё усиливается от одних только воспоминаний о красных глазах и образе призрачного волка. Они дарили ей не только страх. Казалось, что некая мистическая энергия из потустороннего мира наполняла её, словно встреча с тем существом оставила след в самой её душе и зажгла невидимый огонёк внутри.
Этот огонёк разгорался с каждым днём, затмевая обычную жизнь.
Кэт остановилась в конце Мэриголд-стрит и посмотрела на часы на одном из жилых кирпичных зданий.
Она опоздала на поезд. Ура!
Кэт подпрыгнула от радости, с трудом удержавшись от крика. Всё внутри затрепетало. Лёгкими, уверенными шагами она двинулась вперёд; даже страхи перед опасностями, таящимися в кустах, улетучились, сменившись приятным волнением, которого раньше она никогда не испытывала. Словно загадочная часть её пробудилась, пульсируя жизнью и стремясь исследовать тайны, сокрытые за гранью обыденности.
И всё же Кэт до сих пор не была уверена, что поступила правильно. Как только восторг отпустил её, чувство вины прилипло к ней мокрой тканью.
А что, если они ждут меня? Что они скажут, когда я вернусь домой?
Дом уже был недалеко. Кэт решила, что пора бы вернуться, раз поезд всё равно уже уехал. С трепещущим сердцем она постучала в калитку, про себя молясь, лишь бы родителей не было дома. Но тут же осеклась, услышав ритмичный звук музыки.
Остались… Мне конец.
К её ужасу, дверь распахнулась, и на пороге возник отец. Повисла напряжённая тишина, густая и гнетущая. Он впился в неё колючим взглядом, и Кэт почувствовала, как сжимается от его безмолвного укора, а неловкость наполняет каждую клеточку её тела. Что-то похожее она испытывала пять лет назад, когда случайно залила вареньем его компьютер. В отличие от матери, отец не умел ругаться и даже порой был слишком мягким человеком, но именно его доброта и спокойствие вызывали чувство вины гораздо более сильное, чем любые истерики. Как горькая конфета.
– Кэт, – сказал отец низким, размеренным голосом, – нам нужно поговорить.
Калитка с грохотом закрылась. И Кэт ощутила, как на плечи легла тяжесть мимолётного решения.
Ну что может быть глупее?
Она чувствовала разочарование отца, заполнившее небольшой коридор, словно грозовая туча.
– Кэт, – снова обратился к ней отец, пытаясь говорить как можно более сурово. При этом стены тряслись от ритмичных звуков электронной музыки, что создавали странный контраст, одновременно комичный и пугающий.
А может, родители не так уж и переживают, что я с ними не поехала? Раз врубили музыку. Когда они вообще так делали?
– Ты же знаешь, почему мы хотели уехать из города? Мама ужасно волновалась, места себе не находила.
Он сделал паузу, поправляя очки и тщательно подбирая слова.
– Мы думали, что так будет лучше для тебя. Но вместо этого ты просто не пришла домой и спряталась? – Он провёл рукой по коротким каштановым волосам. – Твоя мама уехала одна к Кристин на неопределённое время. А я остался, чтобы… – Он сделал паузу. – Остался с тобой, потому что ты ещё не взрослая.
Со мной? Остался, чтобы проследить? Или просто со мной?
Кэт вновь прислушалась к орущей музыке и вспомнила, какими натянутыми были отношения родителей в последний момент. И чувство вины, которое грызло её несколько минут назад, словно куда-то улетучилось.
– Маме пришлось уехать, потому что она больше не может выносить напряжение. А мне нужно, чтобы ты поняла. То, что ты сделала сегодня, – неприемлемо. Ты не можешь просто так исчезать. Особенно когда у нас семейные планы. Это не должно повториться!
Кэт молча кивнула.
Глаза отца блеснули благодарностью. Он прислонился к стене и повёл плечами в такт музыке. Как-то не очень похоже на серьёзный воспитательный разговор!
– Надеюсь, мама хорошо проведёт время с Рейнсами.
Облегчение лёгкой тканью окутало плечи Кэт. Сегодня ей повезло – отец явно был только рад, что ему придётся некоторое время провести без матери. И Кэт его прекрасно понимала. Остаться с отцом – это почти как жить одной. У него была своя реальность, в которой Кэт считалась отнюдь не главным персонажем, скорее случайным знакомым, заблудившимся в его доме.
И сейчас это нравилось Кэт.
Она поспешно скрылась в своей комнате и прислушалась к будоражащему чувству, которое всё ещё бурлило внутри. Воодушевление? Вдохновение? Желание творить? Она нашла среди вечного хаоса на столе простой карандаш и лист бумаги, оглянулась на мольберт: может, самое время порисовать?
Нет, желания рисовать не было. Кэт обратила внимание на руки. Ей показалось, что они светятся в вечернем полумраке комнаты.
Может, я сама становлюсь тем призраком?