Мён Су

Утро было морозным и тёмным.

Я встала раньше остальных и подошла к могиле Джи Мина, в которую был воткнут его меч. Дань уважения. Символ павшего воина.

Тоска разрывала меня изнутри, рвалась наружу, но я продолжала втаптывать её всё глубже, чтобы не позволить ей затмить мой разум.

Не обращая внимания на холод, села на снег и просто смотрела на небольшой холмик, напоминавший груду камней. Странное ощущение. Непонятное, чужое.

Я своими глазами видела происходящее, но верить отказывалась. Глупо, наверное. Но в голове не укладывалось, что мой брат сейчас лежит там — внизу. Зима пройдёт, кругом распустятся цветы. И в этом красивом месте вновь запоют птицы. Возможно, дети будут хохотать, забегая дальше положенного, и видеть, как меняется мир.

А он уже нет…

Может, духи вернут мне своё благословение и позволят мне увидеть его ещё разочек. Один последний раз. Они никогда не показывались людям на глаза, но неужели нельзя сделать маленькое исключение? Хоть на минутку.

На плечо легла чужая ладонь, и, обернувшись, я увидела Джэ Ёна.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — мне помнилось, что он не шибко одобрял моё присутствие на общих собраниях.

— Я сожалею, — совершенно искренне сказал мужчина. — Я знал его недолго, но это и наша утрата. Мы лишились соратника. Ваш брат мог стать воином, о котором слагали бы легенды. Или справедливым чиновником. Это горе невозможно сравнить с вашим, госпожа Хван, но знайте, что ваша семья всегда может найти поддержку в моём лице. Полагаю, Его Величество и главный советник придерживаются того же мнения.

— Благодарю вас, господин Чхве, — постаралась, чтобы голос звучал менее безжизненно. — Пусть духи будут милостивы к вам.

Мы ещё немного просидели на одном месте, и молчаливая поддержка Джэ Ёна была дороже любых слов.

Иногда дружба и доверие строятся годами, но во время смуты учишься быстро находить достойных людей. И так же быстро их теряешь. Оставалось надеяться, что мы все останемся живы, и каждый из повстанцев сможет вернуться домой, не опасаясь навлечь беду на своих родных.

А как быть мне? Отец с мачехой не переживут этого горя… Что я им скажу?

Лагерь загудел, хоть на улице по-прежнему царила ночь. Разговоров не было. Лишь шаги, звон оружия и скрип телег. Все выполняли свою работу и думали о чём-то далёком, стараясь отвлечься от того, что нам совсем скоро предстоит.

Бён Чхоль и Его Величество тоже вышли и принялись оглядываться по сторонам. С высоты это было хорошо видно. Её Величество стояла рядом с мужем, но я знала, что её оставят здесь. Вместе с Вон Ён и дамой Хон. На тот случай, если мы проиграем.

Нужно дать им время скрыться и сбежать, потому что участь отступников будет незавидной.

Мужчины стояли, гордо подняв головы, и наблюдали за своими солдатами. Прямые спины, руки на мечах. Сколько раз я видела подобную картину в своих детских снах, не счесть. Но тогда я просыпалась и думала, что когда-нибудь буду стоять точно так же, ощущая гордость, прилив сил и уверенность в победе.

Сейчас же я отдала бы многое, чтобы прекратить это. Героизм был лишь в идее. В самой бойне существовали лишь боль, кровь и страдания.

Никто из присутствующих не хотел воевать и погибать от рук настоящих стервятников, однако выбора нам никто не оставил. Жить в мире, построенном кланом Ён было просто невыносимо.

— Пора идти, — хмуро отметил Джэ Ён.

— Пора, — повторила я, судорожно вздохнув.

— Вы уверены? — спросил он, намекая на моё вчерашнее решение.

— Больше, чем в чём-либо другом.

Ответ устроил мужчину, и мы начали спускаться по склону. Заметили нас уже внизу, но не сказали ни слова.

Я не стала маскироваться, как раньше, просто завязала волосы лентой, чтобы не мешали. Пусть этот ублюдок увидит моё лицо.

В поместье главного советника перед ним стояла робкая девушка, боящаяся даже своей тени и готовая выполнять приказы, но теперь он поймёт, как сильно ошибся на мой счёт.

— Ты знаешь, кого искать? — супруг всё ещё сомневался, и я могла его понять.

Сама считала его погибшим и едва не обезумела от горя.

— Да, он приходил к нам с поручениями от левого советника.

Бён Чхоль замер и взглянул на меня с полыхнувшей в глазах яростью.

— Это точно?

— Абсолютно.

— Ты не приблизишься к нему, Мён Су. Ни на шаг!

— Это не обсуждается, — отбрила я, следуя за королём, готовящимся вести свои войска в атаку. — Он всё время прячется в тени и может ударить в спину. Пока вы будете отвлекать остальных, я найду его. После уйду, если ты попросишь.

Разумеется, мне хотелось помочь всеми возможными способами. Но я была готова уступить в обмен на единственное условие. К тому же три защитника для Его Величества лучше, чем два, верно?

Если я чудом не переломала себе все кости после падения, то нужно было это использовать. Тупая боль от ушибов — ничто. Она не способна заставить меня опустить оружие и остаться в безопасности, пока другие рискуют жизнью.

Мы вышли на узкий перевал, поросший заснеженной травой и искривлёнными, будто в муке страдания, деревьями. Здесь воздух казался особенно плотным, будто сам лес понимал, что ему предстоит стать свидетелем чужой боли. Ни одна птица не пела, ни одно животное не ступало в этом мёртвом пространстве. Только шаги, тяжёлые и размеренные, словно сердца били в такт. Мы стояли — и ждали.

Люди уже знали, кто куда направится. Были отданы последние указания разведывательным группам, и та часть, что уходила на южную тропу, растворилась в сосновом мраке почти бесшумно. Их задача — перехватить караулы у восточной стены, не дать им поднять тревогу. Пять отрядов в лесу, по три-четыре человека в каждом. Лучники, быстрые ноги, натренированные в темноте. Если кто-то попадётся — они не должны быть опознаны.

С другой стороны, по восточному склону, уже шли наши юнчжи — лёгкие мечники, воины из приграничных деревень. Им поручено обойти с фланга и разбить тех, кто может прийти на помощь.

Бён Чхоль координировал передвижения основного отряда. Каждый шаг, каждая мелочь — под контролем. Даже его голос, обычно спокойный, сейчас отдавался тяжёлой глухой нотой. В нём не было страха — только собранность. Я стояла рядом, пытаясь не думать о боли в боку. Ткань одежды прилипала к телу. Крови не было, но вся кожа была как огонь. Я дышала неровно, однако старалась делать это незаметно.

Король говорил с дозорными. Один за другим, по цепочке. Мы были почти окружены склонами, но это и давало нам преимущество: лес мог укрыть даже большую группу, если не двигаться слишком шумно. Каждый из наших командиров отвечал коротко, по-военному чётко. Слова были скупыми. Это не время для речей.

Я уловила взгляд Джэ Ёна. Он был рядом с основным ядром, чуть впереди. Сверял карту, говорил со связным, но и за мной наблюдал — через плечо, не открыто. Не от недоверия. Просто пытался понять, выдержу ли, и, скорее всего, выполнял поручение своего друга.

— Западная стена чиста, — сообщил разведчик, вернувшийся с холма. — Караулы сняты.

— Тогда пора, — коротко сказал Его Величество, подойдя ближе. — Все готовы?

Бён Чхоль кивнул, затем перевёл взгляд на меня. Я, несмотря на боль, кивнула в ответ. В голове всё звенело — от холода, от усталости, от мыслей. Но ясность была. Жуткая, холодная, как лезвие клинка.

— Где он может быть? — спросил он тихо.

— Где угодно. Возможно, во дворце. В тот раз, — в горле встал ком, а на глазах появилась непрошенная влага. — В тот раз он дождался, пока стражники сделают всю грязную работу, а потом уже вышел сам. Подозреваю, что так будет и сейчас.

— Тактику не меняет. Это хорошо и плохо. Если увидишь его — не рискуй, — сказал он негромко, почти не двигая губами. — Подай знак, я приду.

Я не ответила. Просто посмотрела в глаза. Он понял — я не подам. Но он всё равно придёт.

Солнце медленно поднималось из-за горы, окрасив всё багровым. Похоже, даже небеса сегодня приняли сторону крови. Над лагерем — ни звука. Все ждали. Кто-то уже стоял с оружием в руке, кто-то кутался в тонкий плащ, кто-то прощался взглядом с теми, кто мог не вернуться.

— Ты должен жить, — выпалила неожиданно даже для самой себя. — Поклянись, что выживешь.

Наверное, нужно было кинуться ему на шею, сказать всё, что так долго держалось во мне, накопилось за время нашей разлуки. Но я не могла позволить себе эту роскошь. Не сейчас.

— Клянусь.

Сейчас мне было достаточно и этого.

Напряжение сгустилось до ломоты в зубах. Всё — как перед разрядом грома, которого ещё не слышно, но он уже есть в воздухе. Земля ждала. Деревья не шелохнулись. Даже ветер замер.

Король вышел вперёд. Он не поднимал меча, не делал жестов, как в старых балладах. Просто обернулся на всех, посмотрел на лица. Молча. Это был наш приговор. И наш выбор.

Тишину разрезал голос Бён Чхоля:

— В атаку!

Один удар сердца. Второй. И бравурный рёв множества голосов оглушил меня.

Мы ринулись в сторону города следом за первыми группами, которые уже вовсю применяли новшество — те самые бомбы, дезориентируя противника. Нападение шло со всех сторон, они не знали, сколько нас.

Смена караула — самое уязвимое для обороны города время. Думаю, Бён Чхоль и Его Величество придумают, как это исправить, когда займут трон.

Понадобилось совсем немного времени, чтобы ворота открылись, Только теперь я воспринимала столицу не как дом. Сейчас она напоминала чрево зверя, разинувшего свою пасть. Почему бы и нет, раз пища сама просится ему в рот?

Стражи совета действовали слаженно. Отточенными движениями солдаты отбивались от ближних атак, но всё же не сумели нас удержать. Они рассчитывали на подкрепление, даже не подозревая, что его не последует, поскольку бои велись везде.

Я не слышала скрипа снега под ногами — только звон стали и крики.

Его Величество, Бён Чхоль, Джэ Ён и я так и не обнажили мечи. Людям, привыкшим бросаться в самую гущу событий, было тяжело оставаться в окружении защитников. Однако речь шла о государстве, а не о гордости.

Как бы ужасно ни звучало, но король — самый важный человек из всех, кто участвовал в восстании. Его нужно было защищать любой ценой.

Улица за улицей, и вот мы уже у дворцовых ворот, где поджидала более ловко обученная стража. Самых сильных советники оставили рядом, чтобы чувствовать себя в безопасности. Трусы!

Однако ворота не были закрыты. Узнав, что творится на городских окраинах, здесь подготовились к приходу многочисленного врага. Нас было мало. Слишком мало для подобного штурма, но им это знать необязательно.

— Огонь! — рявкнул один из дворцовых полководцев.

И в этот момент мы рассредоточились, чтобы иметь возможность обнажить оружие. Положив руку на эфес, я вынула меч из ножен и привычным движением очертила два круга в воздухе.

Вовремя, потому что маги дворца принялись реализовывать свой потенциал на полную мощность. Мимо проносились плетения и вспышки, люди падали один за другим, и никто не мог им помочь. Рук не было.

На этот раз я не видела и не осознавала, что делаю. Всё словно замедлилось, и я с лёгкостью разрубала одно плетение за другим. Уходя от прямых ударов, старалась помочь другим, чтобы они пробили эту оборону.

И снова прорыв. Теперь мы были на территории дворца, и я отошла к Бён Чхолю и Его Величеству. Они знали это место как свои пять пальцев, когда я сидела в закрытом паланкине. Да и вообще я не уверена, что находилась именно в этой точке хоть раз в жизни.

— Идём, быстро! — муж схватил меня за руку и потянул за собой.

— Но стража…

— Их займут другие. Идём, иначе можем не успеть.

Коронация.

Солнце уже давно поднялось над горизонтом, и времени оставалось действительно мало. Если возведут на престол нового короля, то он уже точно будет марионеткой, и все старания пойдут прахом.

Церемониальный зал был уже совсем близко, и наша четвёрка почти добралась до него, однако нам снова перегородили дорогу. Так вышло, что нас с Бён Чхолем разделили, и я оказалась совершенно одна.

Во всяком случае, так было ровно до момента, когда я увидела знакомую уродливую маску, появившуюся из-за угла.

— Ты?!

Он стоял у стены, словно ждал меня. Всё тот же, как в тот день — тёмные глаза, спокойствие, будто всё происходящее его не касается. Только меч в руке выдавал, что он всё прекрасно понимал.

— Рад тебя видеть, — если бы замогильный голос действительно существовал, то он был бы именно таким: хриплым, надсадным, пробирающим до самых костей.

Переход на «ты» был чем-то нормальным. Во всяком случае, воспринимался так. Толку от расшаркиваний с человеком, которого ты решил убить?

Похоже, он тоже решил окончательно прервать нашу ветвь клана Хван. Иначе не объяснить подобное напускное спокойствие.

— Не ожидал, что ты присоединишься к этим, — тихо сказал он, словно между нами была обычная встреча, и брезгливо дёрнул плечом.

Я ничего не ответила. Лишь подошла ближе.

Меч в моей руке резко потяжелел. Плечо, ушибленное во время падения, заныло. Но я не дрогнула. Он убил Джи Мина. И ярость, клокочущая во мне, затмевала все прочие чувства и ощущения.

Он не стал говорить больше. Просто поднял меч и двинулся вперёд. Я парировала первый удар — чистый, безукоризненный, как и ожидалось. Он бил не яростно, а хладнокровно — наотмашь, точно, выверено. Я едва удержала равновесие, отступая. Сердце учащённо забилось, кровь глухо стучала в висках. Ещё немного, и он достал бы.

Я ушла в сторону, пригнувшись. Остриё его меча просвистело в миллиметрах от моей головы. Ударила снизу. Он сдвинулся, как по учебнику, без лишних движений, но на губах его появилась усмешка.

Мужчина двинулся снова. Ударил сверху, резко, с короткой подачей. Я ловко ушла вниз, но рука дрожала, и он это почувствовал. Пошёл в обход, пытался сбить ритм. Я отвечала со всей силой, которую могла приложить, вспоминая уроки брата. Но тело уже не было прежним: каждый шаг, словно удар током по мышцам, каждое движение отзывалось болью и обернувшейся плотной тяжестью под кожей.

Наёмник ударил по касательной, задел рукав. Я едва не зашипела от ощущения ожога в районе предплечья, но сделала шаг вперёд, почти вплотную. Лезвия скрестились.

— Падаль, — процедила сквозь зубы, — у тебя нет будущего!

— Чего не скажешь о твоём братце, верно?

Зарычав, как дикий зверь, я нанесла очередной удар. Снизу. Слева.

Он отступил, схватился за бок. Кровь залила его ладонь. Он попытался атаковать ещё раз, но без прежней ловкости.

Протянув свободную руку, я рывком сорвала пресловутую маску, и с удивлением обнаружила поразительное сходство наёмника с левым советником. Мужчина впился в меня безумным взглядом и провёл языком по пересохшим губам.

— Кто ты такой? — спросила больше для того, чтобы сохранить связь с реальностью.

— Ён Ха Джун к вашим услугам, госпожа Хван, — он изобразил поклон и расхохотался.

А я поняла, что в левом советнике не было ничего человеческого. Как можно превратить собственного ребёнка в орудие убийства? В степени родства сомневаться не приходилось. Поразительное сходство.

— Как и госпожа Хван к вашим, — я почувствовала, как из-под треснувшей корки на лбу начала сочиться кровь, стекая тонкой струйкой. — И она спешит сообщить, что Хван Джи Мин передаёт тебе пламенный привет!

Наёмник хотел сказать что-то ещё, но тянуть дальше не было смысла. Да и что нового он мог мне сказать?

Нисходящим косым ударом я рассекла ему рабочую руку и, воспользовавшись заминкой, перехватила рукоять хвандо двумя руками, чтобы приложить достаточно усилий и совершить последнее — отрубить ему голову. Получилось лишь перерезать ему горло, потому что реакция у этого Ха Джуна сохранилась, несмотря на полученные раны. Но даже этого было достаточно.

Я отвернулась сразу же, как увидела поток крови, хлынувшей на снег.

Иронично. Шла сюда, чтобы полностью вкусить страдания этого недочеловека, а в итоге не смогла даже отомстить как полагается. Оглянувшись, я не увидела короля и Джэ Ёна, из-за чего запаниковала, но затем обнаружила, что они уже почти у дверей. Повстанцы тоже добрались до нас, пусть и в меньшем количестве, и получили приказ от Бён Чхоля.

После муж подошёл ко мне и встал так, чтобы закрыть собой лежавшее на земле тело, по-прежнему издававшее какие-то звуки, похожие на хрипы.

— Мне добить его? — шёпотом спросил он.

Наверное, стоило сказать «нет». Я ведь страдаю, Джи Мин умирал в муках, с чего вдруг мне проявлять милосердие к этому отбросу? Воин должен думать лишь об уничтожении врага.

— Если…

Ещё один взмах меча, принадлежавшего моему мужу, и дыхание наёмника прервалось.

Вот только желанного облегчения мне это не принесло. Поэтому всё, что мне оставалось, — просто смотреть в направлении тронного зала, из которого уже выводили членов совета.

Ён Кан Дэ прошёл мимо нас под конвоем и кинул лишь беглый взгляд на своего отпрыска, не проявив ни единой новой эмоции. Глубокая скорбь отразилась на его лице гораздо раньше и была связана с утратой влияния и положения.

— Неужели всё это, — я обвела взглядом здание, — дороже сына?

— Нам их не понять, — Бён Чхоль мягко приобнял меня одной рукой. — Когда сердце черствеет, для него не остаётся ничего поистине ценного.

Справедливость восторжествовала.

Однако триумфа не было и в помине. Нам ещё только предстояло полностью очистить Чонгхон от заразы и подсчитать потери.

И одним духам известно, сколько слёз ещё прольётся, прежде чем боль утраты утихнет.