Спустя несколько дней после ухода Мальчика на пригретой земле у подветренной стены лагеря выползла на свет боязливая травинка. Женщина справляла нужду, моча ее проделала в песке воронку. И показалась травинка — желтая, нежная, прозрачная, словно стеклышко. Бросив справлять нужду, женщина вырвала травинку, подняла на свет и увидела в травинкиных прожилках тонкие струйки сока. И застыла на месте, а очнувшись, подняла повыше желтую прозрачную травинку, сорвалась с места и побежала по лагерю, крича:

— Весна пришла! Мы спасены!

— Весна пришла! У нас появилась еда!

Кричала Докторша. Бежала и кричала, потом вдруг споткнулась, упала и больше не поднялась. И когда люди подошли ей помочь, то увидели, что Докторша испустила дух. Она лучше всех знала, что живому главное — дотянуть до весны, когда природа сама себя питает. Но погибла от крика. Разволновалась, пустила на крик последние силы, и жизнь ее истратилась. Люди высыпали во двор, разошлись копать землю на подветренных солнечных пятачках и в самом деле нашли корешки с зелеными ростками. И даже если ростки не успели проклюнуться, корешки были мягкие и нежные, полные влаги, таяли травянистой сладостью на языке.

И люди бросились искать молодые побеги. А наевшись побегов, исходили поносом и умирали. И вот кто-то вспомнил, что Мальчик две недели как уехал в Пекин, и до сих пор от него ни слуху ни духу, а ведь до Пекина не пешком добираться, туда ходят автобусы и поезда, на дорогу нужно три дня, самое большее — пять дней, на прием у начальства положим еще несколько минут, в оставшееся время он мог все пекинские улицы шагами измерить. Мальчику пора было возвращаться. Но Мальчик не возвращался. И люди каждый день выходили смотреть на дорогу.

Мальчик не возвращался, и люди решили, что Мальчик умер. Уходил он опухшим от голода. И ноги были опухшие. И все остальное.

Один заключенный сказал:

— Раз Мальчика больше нет, можно возвращаться домой.

Другие откликнулись: пора уходить. Ученый встал перед ними, сказал: если Мальчик передаст рукопись на самый верх, в Поднебесную вернется порядок, крестьяне буд ут обрабатывать землю, рабочие встанут за станки, преподаватели займут свои кафедры. А знающие люди и философы снова будут писать и философствовать.

И все принялись ждать, но Мальчик не возвращался.

Пришла весна, тепло рождало в земле жизнь. На земной тверди воскресла трава, распустились цветы. Вернулись невесть откуда пичуги, снова закружили в небе, защебетали. И вот, голод отступил, люди питались травами и кореньями. На отмелях Хуанхэ полно цветной капусты, бодяка, красной щирицы, начнешь собирать — не заметишь, как нарвешь целую охапку. Появились травы — у людей появились силы. А как появились силы, появился умысел сбежать из зоны перевоспитания, пока Мальчик не вернулся.

— Подождите еще три дня и тогда бегите, — взывал Ученый. — У беглых одна дорога, думаете, вас так легко отпустят?

Кто-то все равно сбежал. Ушел и не вернулся. Взял с собой пригоршню малых цветков, сто двадцать пять штук. Взял у погибших от голода товарищей. Запасся цветками, набрался сил от диких трав и ушел. С вещами ушел — ни на койке, ни в сундуке вещей не осталось. Ученого никто больше не слушал. Мальчик покинул лагерь двадцать восемь дней назад, за это время можно было два раза в Пекин съездить.

На другой день со двора послышался голос:

— Кто хочет уходить, собирайте вещи, пойдем вместе!

Люди зашумели, собрались с вещами у ворот, встали толпой, пересчитались — вышло пятьдесят два человека, и стало ясно, что голод с болезнями унес семьдесят три души, больше половины заключенных девяносто девятого участка. Наступила весна, у людей появились силы, Мальчик не возвращался, и люди замыслили побег.

— Что будем делать? — спросил Ученый Писателя.

— Я пойду с ними, — сказал Писатель. — Я подговорил их бежать. О каждом из них есть запись в «Истории преступных деяний», пришло время искупить вину и вывести их отсюда. — Ученый растерянно смотрел, как Писатель собирает пожитки.

Писатель поймал его взгляд, Писатель надеялся, что Ученый пойдет с ними. Но тот посмотрел на толпу во дворе, воодушевленную и полную решимости, покачал головой и сказал, глядя в глаза Писателю:

— По дороге к поселку всюду расставлены КПП, как вы пройдете?

— Здесь оставаться — тоже смерть, — твердо ответил Писатель.

И стало так.

Ученый с Писателем простились и вышли из казармы. Солнце забралось на середину неба, и раздался голос:

— Зайдем к Мальчику, вдруг у него дома найдется что годное.

— Это воровство! — заорал Писатель. — Ученые люди, а туда же!

И толпа прошла мимо дома Мальчика. Несколько десятков человек. Одни несли свои узлы в руках, другие на коромысле, третьи — закинув за спину; люди шагали за Писателем, разбредясь нестройной толпой по дороге, уходили прочь от песков Хуанхэ. Ученый стоял в воротах лагеря, и глаза его смотрели растерянно. Он не пошел со всеми, он верил, что Мальчик вернется. Верил, что Мальчик передал начальству рукопись. Ученый смотрел вслед толпе солагерников, пока последние силуэты не разотка-лись в весеннем мареве.