Прошло два месяца. Хамсин отступил, уступив место привычной, сухой жаре египетского лета. За это время мир Империи Феникса совершил два гигантских скачка: один – в небо, другой – в темные глубины человеческого предательства.

Часть 1. Призрак в доспехах.

Лекарь-грек по имени Филотерм оказался тщедушным, запуганным человеком с вечно бегающими глазами. Его доставили в Александрию под покровом ночи и поместили в одну из подземных камер дворца, некогда служивших Птолемеям винным погребом. Когда туда спустился Ганнибал в сопровождении безмолвного Мато, грек упал на колени, залепетал о пощаде и клятвах в вечной верности.

– Встань, – холодно произнес Ганнибал, садясь на принесенный стул. – Ты лечил моего отца, Гамилькара Барку, в последние дни его жизни.

– Да, великий император! Я делал все, что мог! Я…

– Он умер от яда. Медленного. Который вызывал слабость, удушье, затем паралич сердца. Похоже на отравление цикутой или каким-то экзотическим алкалоидом. Ты давал ему микстуры от болей в суставах.

Грек побледнел как полотно.

– Я… я выполнял приказы! Мне принесли готовый состав и сказали подмешивать в питье! Клянусь Асклепием, я не знал, что это смертельно! Мне сказали – это сильное болеутоляющее, но с побочными эффектами!

– Кто принес? Кто отдал приказ?

– Я не видел лица! Это был человек в капюшоне, с печатью… печатью Дома Барки! Он сказал, что это воля самого царя Гамилькара, который не хочет, чтобы о его немощи знали посторонние! Я поверил!

Ганнибал обменялся взглядом с Мато. Печать Дома Барки… Это сужало круг, но не до конца. Такую печать могли иметь он сам, Гасдрубал, высшие военачальники, доверенные администраторы.

– Опознаешь голос?

– Нет… голос был глухой, нарочито измененный. Но… у него была рука. Левая. На тыльной стороне кисти – шрам в виде полумесяца. И еще… он случайно обронил фразу. На пуническом, но с акцентом. На сицилийском акценте.

Сицилийский акцент. Человек из Сицилии. Или долго живший там. Круг сжался до предела. В памяти всплыли лица: сицилийские греки, перешедшие на его сторону после разгрома Гиеронима, карфагенские наместники острова… И один, самый близкий.

– Он больше не нужен, – кивнул Ганнибал Мато, указывая на лекаря. – Обеспечь ему… комфортное заключение. Без права контактов.

Когда перепуганного грека увели, Ганнибал остался в полутьме погреба, чувствуя, как холодная ярость поднимается из желудка к горлу. Он догадывался. Почти был уверен. Но нужны были железные доказательства. И он знал, как их получить.

Часть 2. «Небесный Левиафан».

Тем временем, в оазисе Файюм, царило лихорадочное возбуждение. На огромном, специально выровненном поле, защищенном со всех сторон скалами и частоколом из пальм, стояло Чудо.

Дирижабль «Баал-Шамим» («Повелитель Небес») был воплощением дерзкой мечты, материализованной гением Адара и знаниями Ганнибала. Его оболочка, длиной пятьдесят метров, была сшита из тысяч квадратных локтей прочнейшей китайской шелковой ткани (доставленной по Великому Шелковому пути через вассальные территории Парфии), пропитанной многослойным лаком на основе каучука и смол. Внутри – гигантский баллонет, заполненный водородом.

Водород. Ганнибал вспомнил простейшую реакцию: пар, пропущенный над раскаленным железом. В примитивных глиняных ретортах, под наблюдением Петосирия и Адонирама, они наладили его добычу в достаточных количествах. Опасность? Да, газ был легче воздуха и взрывоопасен. Но шелк был прочен, а команда прошла суровый отбор и обучение.

Под оболочкой висела не плетеная корзина, а настоящая гондола из легкого, но прочного бамбука и кожи, напоминающая удлиненную лодку. В ней могли разместиться пять человек: командир, пилот, штурман-наблюдатель и два стрелка-бомбардира. В носовой части был установлен усовершенствованный двигатель Адара – теперь двухцилиндровый, работавший на том же «бензине». Он вращал два деревянных пропеллера, толкающих судно вперед. Максимальная скорость – возможно, чуть быстрее скачущей галопом лошади. Но для разведки и бомбардировки с воздуха – это была невероятная сила.

– Сир, все готово к первому свободному полету, – Адар, в кожаном шлеме и очках со слюдой, защищающих глаза от ветра, отдавал честь. Его команда, одетая в одинаковые темно-синие комбинезоны, замерла в ожидании.

– Покажите, на что он способен, – сказал Ганнибал, поднимаясь на специальную смотровую вышку.

Раздалась команда. Механики отпустили удерживающие канаты. «Баал-Шамим», мягко покачиваясь, оторвался от земли. Тихий возглас восторга пронесся среди наблюдателей. Гондола оторвалась от помоста. Мотор чихнул, из выхлопной трубы повалил дым, и затем затарахтел ровнее. Пропеллеры завертелись. Дирижабль, медленно и величаво, как левиафан, пробуждающийся от сна, начал движение вперед, набирая высоту.

Он плыл над оазисом, его тень скользила по пальмовым рощам и зеркалам оросительных прудов. С высоты в сто, затем в двести локтей открывалась потрясающая картина. Ганнибал, глядя в подзорную трубу, видел, как Адар в гондоле что-то кричит штурману, как стрелки тренируются наводить простейший визир на цели, размеченные на земле белыми полотнищами.

Полет длился около часа. Дирижабль описал широкий круг, продемонстрировал возможность маневрирования, подъема и снижения, и затем, извергнув часть водорода через клапан, плавно опустился на место старта. Аппарат приземлился мягко, его тут же привязали десятки канатов.

Сойдя по трапу, Адар был бледен от напряжения, но счастлив.

– Сир! Все системы работают! Управляемость удовлетворительная! Запас топлива позволяет находиться в воздухе до пяти часов! Мы можем нести до пятисот килограммов полезного груза!

– Бомбовую нагрузку, – уточнил Ганнибал.

– Да, сир. Мы уже отлили первые образцы бомб. Корпуса из тонкого чугуна, наполнение – «Плоть Баала» с детонаторами «Искра Баала». Прицеливание примитивное, сброс вручную. Но с нашей высоты и неподвижности цели…

– Этого достаточно, – Ганнибал обвел взглядом дирижабль. Он был великолепен. И страшен. Первый в мире стратегический бомбардировщик, появившийся за две тысячи лет до срока. – Готов ли экипаж к боевому заданию?

Адар замер. В его глазах промелькнула тень.

– Мы… готовы исполнить приказ, сир.

– Хорошо. Ждите распоряжений. И начните работу над вторым экземпляром. Больше, прочнее, с двумя моторами.

Часть 3. Нефтяной флот.

Известия с верфей Сицилии были столь же обнадеживающими. Гасдрубал, получив от брата схему распылительной форсунки и принцип циклонной топки, совершил невозможное. За два месяца он вместе с лучшими механиками и алхимиками (включая привлеченного к проекту Гелона) переоборудовал пароход «Баал-Шамаш».

Принцип был прост, но гениален: тяжелая нефть подогревалась в котле, превращаясь в вязкую жидкость, затем мощным поршневым насосом (привод от вспомогательной паровой машины) подавалась под давлением в систему медных трубок и распылялась через тонкие сопла в камеру сгорания, куда нагнетался воздух. Получался факел невероятной температуры. КПД котла вырос в полтора раза. Исчезла необходимость в армии кочегаров, таскающих уголь. Запас хода увеличился втрое при том же объеме хранилищ.

На испытаниях «Баал-Шамаш», оставляя за собой характерный черный дым, легко обогнал самый быстрый угольный пароход и нагнал быструю греческую триеру под парусами. Но главным было не это. Гасдрубал продемонстрировал применение «Дыхания Харибды» – паровой катапульты, метавшей капсулы с «Огнем Баала» – на ходу. Корабль мог теперь с безопасного расстояния выстреливать струей жидкого огня, превращая вражеское судно в пылающий костер.

– Брат, – докладывал Гасдрубал, уже в Александрии, разложив перед Ганнибалом чертежи, – это меняет все. Мы можем послать эскадру в Индийский океан, не опасаясь за снабжение углем. На нефть можно перевести не только военные корабли, но и грузовые. Скорость доставки войск и грузов увеличится в разы.

– Сколько нужно, чтобы переоборудовать весь флот?

– При максимальном усилии верфей – год. Но я предлагаю начать с ударной группы: десять «Харибд» и двадцать быстроходных крейсеров нового типа, которые мы уже заложили – «Фениксы». Они будут меньше, но быстрее и маневреннее, нести по две «гром-трубки» на борту.

– Утверждаю. Ресурсы – без ограничений. Привлекай всех, кто нужен. Но секретность.

– Я понимаю. Уже произошел один инцидент – пытались подкупить одного из механиков. Он доложил. Мы… ликвидировали соблазнителя и его подосланных людей. Механик повышен в жалованье и переведен на закрытый объект.

– Правильно, – кивнул Ганнибал. Система контроля работала. Но утечка, приведшая к появлению «двойника», все же произошла. Нужно было закрывать и эту брешь.

Часть 4. Координаты тени.

Доказательства против виновного в смерти отца собирались методично, как мозаика. Мато, ставший не только телохранителем, но и главой императорской тайной службы, доложил:

– Человек с полумесяцем на левой руке – Гискон, сын Ганнона. Карфагенский аристократ, бывший морской командир. После падения своей партии он присягнул вашему отцу, затем вам. Был назначен наместником Лилибея в Сицилии за показную лояльность. Сицилийский акцент он приобрел за годы службы там. Следы: мы нашли посредника, через которого он заказывал яд у египетского алхимика из круга Петосирия (алхимик уже «утилизирован»). Мотив: месть за падение своего дома и… амбиции. Он считал, что после смерти сильного Гамилькара и при вашей увлеченности техникой реальная власть в Карфагене перейдет к старой аристократии, а он станет ее лидером.

– Где он сейчас?

– В Карфагене. Готовится к празднествам по случаю открытия канала. Чувствует себя в безопасности.

Ганнибал смотрел на пламя масляной лампы. Гискон… Фамильное имя его заклятых врагов. Он всех их перебил, но один уцелел, притаился и нанес удар в спину. Не ему, а его отцу. Из ревности? Из амбиций? Неважно. Он должен был ответить. Публично и жестоко. Но не сейчас. Сначала – северная угроза.

Разведка, наконец, принесла долгожданные плоды. Внедренный агент, галл из племени бойев, прошедший через лагерь «двойника», сумел передать донесение. Лагерь находился в глубине Герцинского леса, в долине, защищенной скалами, примерно в двадцати днях пути на север от Альп. Это было не просто стойбище – уже некое подобие городища, с частоколом, кузнями, даже примитивной верфью на реке. Вождь, именующий себя «Великим Зничем» (искаженное славянское слово, дошедшее через посредников), действительно создал культ огня. У него было около трех тысяч последователей: отщепенцы из десятков племен, беглые рабы, разбойники. И самое главное – у них было оружие.

Агент описал «огненные палицы» – фактически, большие ручные сифоны, заряжаемые примитивной горючей смесью (похоже, на основе нефти и смолы), которые метали струю огня на двадцать-тридцать шагов. Были и катапульты, бросающие глиняные горшки с зажигательной смесью. И были «грохочущие палки» – примитивные, ненадежные, но все же однозарядные ружья большого калибра, сделанные из кованого железа и стреляющие чем попало. Порох, судя по всему, они делать умели, но плохо – он был низкокачественным, часто не срабатывал. Но факт оставался фактом: утечка была масштабной. Кто-то из алхимиков или оружейников, возможно, целая группа, сбежала и продала свои знания.

– Они готовятся к большому походу, – передавал агент. – Знич говорит, что «огонь очистит юг от укротителей молний и железных птиц». Он знает о тебе, император. И ненавидит. Считает, что ты украл «огонь богов» и используешь его для порабощения, а он несет «свободный огонь» всем народам. Его цель – пройти через Галлию, перевалить через Альпы и сжечь «логово Феникса» – Карфаген.

Ганнибал выслушал доклад Мато. Угроза из гипотетической стала конкретной. Три тысячи фанатиков с зажигательным оружием могли натворить бед в тылу, пока основные силы империи будут готовиться к походу на Восток. Этого допустить было нельзя.

Часть 5. Операция «Северный Факел».

План был разработан быстро и четко. Уничтожить лагерь в лесу силами легионов – значит, завязнуть в долгой и кровопролитной партизанской войне. Нужно было карающее возмездие, быстрое, тотальное и демонстративное. И здесь на сцену вышел «Баал-Шамим».

Операцию назначили на полнолуние. Дирижабль был тайно перегнан на передовую базу – в только что отстроенную крепость «Альпийский страж» на южных склонах Альп, в землях покоренных галльских племен. Его сопровождала рота «Хабирату» и команда механиков во главе с Адаром. На борт погрузили специальный груз: двадцать авиабомб с «Плотью Баала» и четыре бочонка с концентрированным «Огнем Баала» с дистанционными взрывателями.

Экипаж из пяти человек возглавил лично Адар. Вторым пилотом был лучший из его учеников, нумидиец по имени Сифакс. Получив последние наставления от Ганнибала (который прибыл на базу инкогнито), дирижабль в сумерках отчалил от земли и скрылся в ночном небе, взяв курс на север.

Полет длился всю ночь и часть утра. Адар, пользуясь картами, составленными по описаниям агента, и примитивным компасом, вел корабль над спящим миром. Под ними проплывали темные массивы лесов, серебристые ленты рек, редкие огоньки стойбищ. Они летели на высоте, с которой люди на земле были не видны, а шум мотора терялся в шелесте ветра.

На рассвете они вышли на цель. Долина в Герцинском лесу. С высоты она выглядела как грязная рана на зеленом теле леса: вырубленные деревья, частокол, дымок десятков костров, примитивные постройки. В центре – большое деревянное здание, похожее на храм или длинный дом. Вокруг него уже копошились люди. Агент сообщил, что на полнолуние назначено большое жертвоприношение и военный совет.

– Готовьте бомбы, – тихо скомандовал Адар. Дирижабль, почти бесшумно (мотор был заглушен на подходе, шли по ветру), завис над долиной. Стрелки царапнули зажигательные полоски о шершавую стенку гондолы, поднесли к фитилям бомб.

– Первая серия… по периметру лагеря. Чтобы отрезать пути к бегству. Сброс!

Четыре черные чугунные «капли» полетели вниз. Прошло несколько секунд тишины. Затем снизу донеслась серия глухих, мощных взрывов. Столбы пламени и дыма взметнулись у частокола. Послышались крики ужаса.

– Вторая серия… по кузницам и складам. Сброс!

Еще четыре бомбы. На этот раз взрывы сопровождались дополнительными хлопками и выбросами искр – это рвался пороховой запас «огненников».

В лагере началась паника. Люди метались, как муравьи, потревоженные в муравейнике. Из большого дома выскочил высокий человек в шкурах и рогатом шлеме, размахивая копьем. Он что-то кричал, указывая на небо. Несколько человек побежали к примитивным баллистам.

– Цель – вождь. И этот храм. Зарядить «огненные бочки». Установить взрыватели на пять секунд. Сброс!

Два бочонка, больше похожие на большие горшки, полетели вниз. Они разбились о крышу длинного дома. На мгновение ничего не произошло. А затем… Ослепительная вспышка оранжево-белого пламени поглотила здание целиком. Не просто взрыв – это был всепожирающий пожар, который не горел, а лился, как вода, растекаясь по дереву и заливая все вокруг. Это был «Огонь Баала» в концентрированном виде. Крики из лагеря превратились в единый нечеловеческий вопль ужаса и боли.

– Поднять высоту! Дать тягу! – скомандовал Адар. Мотор заработал на полную мощность. Дирижабль начал набирать высоту и уходить от долины, которая теперь превратилась в гигантский костер. Черный, едкий дым столбом поднимался к небу. Пламя бушевало, перекидываясь на лес по краям долины. Никто не мог выжить в этом аду. Никто.

Адар, бледный, смотрел вниз на свое творение. Он не испытывал торжества. Только холодную пустоту и легкую тошноту. Это было слишком просто. Слишком… безличное убийство.

– Задание выполнено, командир, – тихо сказал штурман.

– Ложимся на обратный курс, – отозвался Адар. Он больше не смотрел вниз.

Часть 6. Церемония и расплата.

Тем временем, в Карфагене, шли грандиозные приготовления к открытию Канала Феникса. Со всех концов империи съезжались сатрапы, наместники, вассальные цари, посольства от еще независимых государств. Город, отстроенный заново после гражданской войны, сиял мрамором и золотом. В воздухе витала атмосфера праздника и могущества.

Ганнибал вернулся из альпийской крепости как раз к началу церемонии. Он появился на трибуне в полном императорском облачении: пурпурный плащ, кираса из полированной стали с изображением феникса, золотой дубовый венок – дар италийских городов. Рядом с ним, на отдельном кресле, сидела Мария с маленьким Гамилькаром на руках. Она была бледна, но держалась с достоинством. Живот уже не был так заметен – дочь родилась две недели назад, была здорова и оставалась во дворце с кормилицами. Ее назвали Танит-Элина, как и решили.

Торжество было грандиозным. После речей и жертвоприношений (символических – быка, а не людей) Ганнибал сам повернул массивный штурвал из слоновой кости и бронзы, отдавая механическую команду. Вдали, у шлюзов, загремели заслонки, и могучий поток средиземноморской воды хлынул в канал, навстречу водам Горьких озер. Толпа замерла, а затем разразилась ликующим криком. Это был акт творения, достойный богов.

На пиру, устроенном после церемонии во дворце суффетов, Ганнибал поднял кубок.

– За Империю Феникса! За новый мир, который мы строим! И за вечный покой тех, кто отдал жизни для его величия! – Его взгляд скользнул по лицам пирующих и на мгновение задержался на Гисконе, сыне Ганнона, который сидел за столом второстепенных сановников и старательно улыбался.

Пир был в разгаре, когда в зал вошел Мато. Он подошел к императору и что-то шепнул ему на ухо. Ганнибал кивнул, лицо его стало каменным. Он поднялся.

– Друзья, соратники! Пришло время еще одного торжественного акта. Акта справедливости.

Зал затих. Гискон почувствовал неладное и начал медленно отодвигать стул.

– Два года назад, в этом самом городе, от руки предателя пал великий человек, мой отец, Гамилькар Барка. Мы думали, что он умер от болезни. Мы ошибались. Его отравили. Тот, кому он доверял. Тот, кто принес клятву верности нашей семье. Этот человек – среди нас.

В зале повисла гробовая тишина. Все глаза невольно обратились к Гискону, который замер, как кролик перед удавом.

– Приведите обвиняемого и свидетеля, – скомандовал Ганнибал.

Стража ввела бледного, но держащегося с достоинством Гискона в центр зала. Затем привели лекаря Филотерма. Грек, дрожа, но четко, под присягой повторил все, что говорил Ганнибалу. Он опознал Гискона по шраму и голосу. Мато представил вещественные доказательства: перехваченные письма, показания алхимика (зачитанные, так как сам он «исчез»), записи о покупке яда.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – спросил Ганнибал, и его голос был холоден, как лед.

Гискон знал, что игра проиграна. Но гордость старого аристократа не позволила ему унижаться.

– Я не оправдываюсь. Гамилькар и ты, его выскочка-сын, уничтожили мой род, мой город, нашу старую доблесть! Вы заменили честь купца и воина грохотом машин и вонью алхимиков! Я отомстил. Хотя бы за часть. Я только жалею, что не смог добраться до тебя!

В зале многие аристократы опустили глаза. Его слова нашли отклик в их сердцах, но страх был сильнее.

– Признание принято, – сказал Ганнибал. – За убийство царя, отца императора, предательство и измену – единственная кара. Но не просто смерть. Ты предал огонь нашей семьи. Ты потушил его в жилах моего отца. Поэтому и казнь твоя будет через огонь. Не быстрый. Медленный. Пусть Баал-Хаммон рассудит тебя.

Гискона, несмотря на его сопротивление, схватили гвардейцы. Его вывели из зала под мертвое молчание пирующих. Казнь совершили на следующий день на главной площади, на том самом медном кресте, который когда-то готовили для врагов Ганнибала. Его не подожгли сразу. К его ногам подкладывали угли, раздувая их мехами, чтобы жар постепенно, в течение часов, поднимался вверх. Это была мучительная смерть, и Ганнибал наблюдал за ней с балкона дворца, не отрывая глаз, пока последний крик не стих. Он мстил не только за отца. Он посылал сообщение всем остальным: даже тень мысли об измене будет выжжена каленым железом.

Часть 7. Новые горизонты.

Через неделю, когда город еще обсуждал ужасную казнь и чудесное открытие канала, во дворец к Ганнибалу вошли Адар и Мато с докладом об операции «Северный Факел».

– Лагерь уничтожен полностью, сир. Наши наземные разведчики, вошедшие в долину через три дня после удара, не нашли ни одного выжившего. Лес вокруг выгорел на несколько стадиев. Угроза ликвидирована.

– Потери?

– Никаких. «Баал-Шамим» вернулся на базу с минимальными повреждениями обшивки от стрел. Экипаж… в порядке.

Ганнибал видел, что Адар не в порядке. Юноша видел ад, который создал своими руками.

– Ты выполнил долг, Адар. Ты спас жизни тысяч наших солдат и мирных жителей Галлии, которых ограбил бы и сжег этот фанатик. Иногда хирург должен отрезать гниющую конечность, чтобы спасти тело. Запомни это. Иди, отдохни. Твоя следующая задача – мирная. Разработай дирижабль для перевозки пассажиров и грузов между Александрией, Карфагеном и Римом.

– Пассажиров, сир? – Адар удивленно поднял глаза.

– Да. Почта, чиновники, срочные грузы. Чтобы управлять империей, нужно быть быстрее, чем кони и корабли. Теперь у нас есть крылья. Используй их.

Когда Адар ушел, Ганнибал обратился к Мато:

– Найти всех, кто имел отношение к утечке технологий на север. Всех, кто мог знать о порохе, «Огне Баала» и примитивной металлургии и исчез за последние три года. Найти их семьи, их связи. И очистить. Без шума. Чтобы даже памяти о них не осталось.

– Будет сделано.

Оставшись один, Ганнибал подошел к огромной карте, занимавшей всю стену. На ней его империя была окрашена в багровый цвет. Багровый, как цвет феникса, как зарево пожара над Герцинским лесом, как кровь на медном кресте. Запад и Север умиротворены. Полностью? Нет. Но главная угроза уничтожена.

Теперь взгляд неудержимо тянулся на Восток. Парфия. Индия. Китай. Бескрайние просторы, несметные богатства, древние цивилизации. Его флот, пожирающий мили на нефтяной диете. Его армия, вооруженная пушками и ружьями. Его дирижабли, парящие в небе. И его воля, скованная в сталь опытом двух жизней.

Он подошел к колыбели, где спала его новорожденная дочь, Танит-Элина. Маленькое, беззащитное существо. Для нее он создавал этот мир. Мир без Рима, мир, где Карфаген будет владыкой тысячелетия. Мир, где технологии, рожденные в муках войны, должны принести, наконец, мир. Или, по крайней мере, тот порядок, который он считал миром.

Он знал, что его империя – чудовищный гибрид, мутант истории. Она не была ни демократией, ни республикой, ни даже традиционной монархией. Это была технократическая диктатура, держащаяся на страхе, чуде и личности одного человека. Что будет, когда он умрет? Сможет ли Гамилькар, воспитанный среди машин и чертежей, удержать это лезвие? Сможет ли его дочь? Вопросы без ответов.

Но сейчас было не время для сомнений. Канал открыт. Небо покорено. Нефть течет в топки флота. Армия жаждет новых походов. Нужно было двигаться дальше. Всегда дальше.

Он позвал секретаря.

– Написать указы. Первый: Адару, сыну Замара, присвоить титул «Архонт Небес» и передать в ведение все работы по воздухоплаванию. Второй: Гасдрубалу Барке – титул «Архонт Морей» и все ресурсы для переоборудования флота. Третий: Калликрату – подготовить дипломатические миссии в Парфию и к царям Индии. Предложить торговлю. На наших условиях. Четвертый: армии – начать передислокацию к восточным границам. Цель – обеспечить безопасность наших новых морских путей в Индийский океан.

Он снова посмотрел на карту. Путь на Восток был открыт в буквальном смысле. Теперь предстояло открыть его в смысле политическом и военном. И если кто-то захочет встать на пути… у него теперь были не только «Горные драконы». У него было небо, полное огня. И он не боялся его использовать.

Империя Феникса, родившаяся из пепла старого Карфагена, прошла свое первое, внутреннее очищение огнем. Теперь ей предстояло обратиться лицом к внешнему миру и либо поглотить его, либо трансформировать до неузнаваемости. А Ганнибал Барка, гений Карфагена, стоял у руля этой титанической переплавки истории, чувствуя на своем лице легкое дуновение ветра с востока. Ветер пах сандалом, пряностями и далекими, незнакомыми войнами.