Александр Николаевич Шварц до Рождества, и даже до Нового года («нового Нового года») успел в своем министерстве проделать очень большую работу. В том числе и перевести это министерство из Петербурга в Москву: на это он пошел под огромным давлением господина Коковцова — однако сам он прекрасно знал, что на самом деле Владимир Николаевич принял такое решение потому, что его как-то уговорил господин Волков. И переезд создал множество проблем, в том числе и кадровых, все же довольно многие чиновники переезжать в «первую столицу» не пожелали. Однако Александр Николаевич был вынужден признать: переезд помог многие вопросы решать и быстрее, и проще. И из-за того, что из Москвы в большинство губернских городов добираться было невпример удобнее, и потому, что в Москве оказалась жизнь организована заметно лучше, чем в столице, а оттого и новых чиновников к работе привлечь стало нетрудно. Причем чиновников по тем работам, которые ранее министерством вообще не велись.

Например, по вопросам строительным: ранее-то министерство подобными вопросами и вовсе не занималось, а теперь именно министерство просвещение должно было отвечать за строительство и оборудование огромного числа новых школ. А тут работы (причем именно для чиновников) было ой как много: требовалось по каждой такой стройке и за финансами следить, и согласовывать множество задач, которые господин Волков назвал словом «инфраструктурные»: почти все новые проекты школ предполагали, что в зданиях будет и отопление центральное от отдельной котельной как минимум, и освещение электрическое, и — что тоже было крайне важно — канализация. Но это только по самим школьным зданиям забот поднавалилось, однако сами здания теперь представляли лишь малую часть того, чем министерству дополнительно заниматься пришлось. Потому что еще в каждой новой школе теперь проектировалось и помещение, именуемое в проектах «школьным буфетом», где ученики могли (должны были) и завтракать, а так же по возможности и обедать — и вот чтобы учеников (да и учителей) питанием обеспечивать, отдельно нужно было выстроить и оборудовать то, что именовалось «фабриками-кухнями». И если в городе новых школ строилось много (или хотя бы в будущем их планировалось много выстроить), то такая фабрика должна была все школы в городе одна обеспечивать, а если школ было немного, да и сами школы невелики строились, то и заведения для приготовления еды можно было не в новых специальных зданиях размещать, а в уже существующих место правильно подготовить — а при этом для каждого такого заведения и свой техник-проектировщик требовался, так как места под такие небольшие кухни все были разными и проекты тут нужно было индивидуальные составлять. И за всеми этими людьми требовалось следить, расплачиваться с ними, проверять их работу — а это дополнительные люди, за которыми тоже требовался присмотр — и которыми теперь было необходимо верно руководить. Так что даже «центральный аппарат» министерства теперь насчитывал (должен был насчитывать) работников до сотни, и только на его работу из бюджета были выделены средства весьма заметные. А уж на все прочее…

На давешнем совещании предложение господина Волкова насчет «временного налога на всех работников не прошло, точнее, его приняли в сильно ограниченном виде. И налог решили взимать в размере одного рубля, а не трех, да и вводили его (опять с Нового года) лишь в нескольких губерниях. То есть 'в качестве эксперимента» его вводили в губерниях столичной, Московской и Харьковской — и все полученные таким манером деньги предназначались исключительно для заработной платы учителям (коих тоже еще изыскать требовалось), а на нужные министерству стройки в этих же губерниях средства выделялись из бюджета государства. По прочим губерниям пока что новые стройки «разрешались», из местных бюджетов финансируемые или за счет частных пожертвований — но при этом новые школы дозволялось строить исключительно по утвержденным Министерством просвещения проектам — что было для господина Шварца отдельной головной болью, ведь в штате министерства архитекторы даже не предполагались. То есть предполагалось, что вопросами разработки и утверждения таких проектов будет заниматься новое, еще только создаваемое министерство капитального строительства — но пока оно не было создано, Александр Николаевич просто «утвердил» шесть проектов, которые в компании господина Розанова для себя в свое время разработали и уже много где с успехом применили. Вот только «самые хорошие проекты», горячо рекомендованные уже Александром Алексеевичем, применить было мало где возможно: конечно, одно «место для учащегося» в школах на тысячу двести учеников и на восемьсот восемьдесят получалось в постройке гораздо дешевле, чем в зданиях меньших размеров, да и содержание школ в таких зданиях получалось менее накладным — но везде, за исключением разве что нескольких городов с населением за три с половиной сотни жителей выходило, что школьникам путь от дома до школы получался в две и более версты, и тут было заранее понятно, что дети при таких условиях просто в школу и ходить не станут. А постройка школ поменьше требовала, сколь ни странно, куда как более заметных расходов — и тут вся надежда была как раз на местные власти, с которыми тоже требовалось какие-то переговоры провести для выбора возможных решений — а это время, время и время. И очень немало сил — и Александр Николаевич бы просто счастлив, что господин Волков изрядную часть таких встреч и переговоров на себя взял…

Саша обустройством школьной инфраструктуры занялся уже всерьез. Потому что развитием промышленной части компании Андрея занимались теперь люди грамотные и он считал свое вмешательство в их работу уже просто вредным: когда все процессы налажены, разные «полезные советы» со стороны непрофессионала лучше ничего уже не сделают. А заставлять инженеров и ученых заниматься тем, что пока наука и промышленность сделать пока не может, смысла не было — да и средств на такие занятия не хватало. Правда, теперь в государственном бюджете денег должно было появиться гораздо больше — и с финансовыми вопросам теперь (уже в правительстве) занимались люди, предмет знающие туго, так что и тут его вмешательство большой бы пользы не принесло. А вот в плане обустройства школ — он мог на самом деле много хорошего сделать. И как очень профессиональный переговорщик (доказывая тем же губернаторам, что такие инвестиции в образование принесут губерниям заметную пользу и довольно быстро окупятся), и как человек, который мог самостоятельно распоряжаться очень большой частью бюджета самой компании Андрея. А для компании подобные «инвестиции» были уже крайне необходимыми, так как иного способа в обозримое время покрыть потребности заводов и фабрик в грамотных рабочих просто не существовало.

А «инвестировать» требовалось не столько (и даже не столько) в сами школы, ведь новым школам и учителя нужны были новые, так что в первую очередь Саша занимался созданием везде, куда он только дотянуться мог, сети педагогических училищ. Именно училищ, до пединститутов пока было просто «не дотянуться» (хотя еще пяток институтов он тоже старался к весне обустроить). И вот всю схему подготовки нужного числа учителей как раз Зоя Гаврюшина по его просьбе и рассчитала.

Валерий Кимович очень хорошо знал (так как в его «школе» в том числе и историю очень неплохо преподавали), как в свое время большевики-ленинцы решали в Советской России проблему безграмотности. Знал, как в стране учинили знаменитый «ликбез» и к каким результатам это привело — так что наступать на те же грабли у него ни малейшего желания не возникло. И потому он согласился с пересчитанной Зоей (ранее предложенной еще Олей Розановой) схемой «быстрой подготовки» огромного количества учителей для начальных школ — благо, «база» для внедрения подобной схемы в стране все же существовала. Не сказать, что «достаточная база», но для начала ее пока что хватало — а если они заработает, то уже через год-два «схема» будет «производить» нужное количество учителей. Не лучших, но хотя бы способных давать детям начальное образование в рамках четырех классов — а уже потом на созданной «основе» будет не очень трудно и всю систему образования качественными учителями обеспечить. То есть трудно и довольно дорого, но уже и трудности окажутся преодолимыми, и с финансированием всей системы станет полегче. Сильно полегче…

С деньгами в казне стало сильно полегче, причем уже у Новому году казенные доходы выросли почти на четверть. В последний год правления Николая весь госбюджет немного не дотягивал до трех миллиардов рублей, а в четырнадцатом году он — даже по самым приблизительным подсчетам — должен был заметно превысить четыре миллиарда. А по расчетам Саши — составить уже почти пять миллиардов. Просто потому, что в том же двенадцатом году денежный оборот в Империи даже немного превысил тридцать миллиардов — но большая часть этого оборота прошла мимо казны: деньги большей частью уходили частнику, и только через розничную торговлю «обернулось» больше двенадцати миллиардов. А осенью и в декабре во многих городах были открыты магазины полностью государственные, и довольно приличная часть розницы пошла уже через эти магазины — а ведь уровень «рентабельности» в такой торговле чаще всего превышал пятнадцать процентов с оборота. Еще приличный кусок денежного оборота отъедала торговля оптовая, где менее чем за десть процентов прибыли никто и торговать не собирался, так что просто путем перетягивания большой части этой торговли «в казенные предприятия» «добрать» даже три миллиарда оказалось не особенно и сложно. Но сам Саша считал, что «доберется» только два: чтобы вытеснить из торговли «частника», госторговля должна была цены на товары заметно скинуть — но даже использование откровенного «демпинга» доходы казны увеличивало очень заметно.

Вообще-то идеи по «национализации торговли» давно уже бродили среди руководителей страны, но все считали, что «овчинка выделки не стоит», однако после того, как Саша принес в правительство тщательно выверенные расчеты, к тому же подкрепленные практикой «корпоративной торговли» в магазинах компании Андрея, дело с мертвой точки сдвинулось. И сдвинулось очень быстро, в том числе и потому, что с подачи Валерия Кимовича и методы такой торговли были сильно «оптимизированы». Правда, чтобы такую оптимизацию обеспечить, потребовалось все же изрядно вложиться — но приличная часть таких вложений уже была проведена, так что казенные магазины просто воспользовались уже «готовой инфраструктурой». Не самой простой, но уже работающей — и теперь нужно было только эту «инфраструктуру» развивать. А когда понятно, что и как делать — и развитие такое идет проще и очень быстро.

Прежде всего, казенные магазины начали все «весовые» продуктовые товары продавать в уже расфасованном виде. Все «сыпучие», вроде круп, муки или сахара-песка, продавались в бумажных пакетах, масло коровье — и пачках из «пергаментной» бумаги, масло растительное — в бутылках (причем за «масляные» бутылки даже «стоимость тары» к цене масла не добавлялась), яйца в магазины поступали в коробках на десять штук — что, кроме всего прочего, еще и и сохранность гарантировало. И даже сыры с колбасами большей частью в магазины уже расфасованными поступали, так что весы требовались лишь в мясных и рыбных лавках.

С хлебной торговлей все тоже было уже качественно подготовлено: два завода у Андрея изготавливали небольшие хлебопекарные печи, причем в Липецке печи делались работающие на древесном угле, а в Подольске — вообще электрические или газовые. Поэтому в небольших городах булочные торговали продукцией «собственного производства» (на город с населением менее двадцати тысяч человек чаще всего одной такой булочной-пекарни хватало, там в «тяжелом случае» несколько чисто торговых точек дополнительно открывалось, куда хлеб из пекарни автомобилями развозили). А в города крупных уже и хлебозаводы начали потихоньку строиться, благо с хлебовозками в стране проблем уж точно не было. И таким образом за неполных четыре месяца госторговля продуктами появилась почти в четырех сотнях городов России (а всего-то городов было чуть меньше восьми сотен и во многих и пары тысяч жителей не насчитывалось). Но городов с населением свыше двадцати тысяч человек в стране было чуть меньше двухсот — а вот в них практически вся торговля продуктами перешла в государственную собственность, и теперь только от нее казна должна была получить около миллиарда дополнительных доходов. То есть не только от торговли продуктами питания, но и от торговли некоторыми промтоварами — и как раз этот «потенциальный миллиард» (пока еще потенциальный) правительство и решило полностью потратить на развитие народного образования. Потому что — согласно представленным господином Волковым планам — это «образование» и изрядно подстегнет разную промышленность, которая существенно увеличит предложение товаров в казенных магазинах. Причем увеличит еще до того, как первые выпускники из школ выйдут…

Совершенно естественным образом подстегнет: тезис о том, что наличие «дешевой энергии» сразу привлекает разных мелких промышленников, никто и оспаривать не собирался. А во всех школах (вообще во всех, включая сельские) по проектам ставились водопровод, центральное отопление и электрическое освещение. Просто потому, что подсчеты показывали: гигиена улучшится (а следовательно и болезни всякие резко сократятся), а центральное отопление школы будет в разы более экономичным, чем печное отопление в каждом классе. То есть топлива при таком отоплении потребуется меньше, а следовательно, содержание здания окажется более дешевым. А поэтому в населенном пункте появлялась водопроводная станция, канализация и — главное с точки зрения именно «экономики» — небольшая, но все же ТЭЦ. А школе-то семьсот сорок киловатт электричества не сожрать, и даже триста сорок не сожрать — и появлялся избыток электроэнергии, которого теперь должно было хватить не только на освещение школы и всех окрестностей. Дешевой энергии — и людям, у которых появлялись «свободные деньги», становилось уже интересно в таком месте что-то «промышленное» выстроить. Понятно, что не сразу это произойдет, но почти наверняка что-то такое там появится. Хотя бы мелкие предприятия по переработке сельхозпродукции: дело-то в принципе выглядел довольно выгодным. Миллионы, конечно, на этом не заработать, а вот обеспечить себе довольно безбедную жизнь — запросто.

Причем заранее был известно, что спрос на такую продукцию будет лишь увеличиваться: даже в крошечном, пока еще не насчитывающем и тысячи жителей Воротынске началось строительство сразу четырех фабрик и заводов. Две фабрики были «казенными»: не особо большая фабрика по пошиву сапог и фабрика швейная, а заводы там строила уже компания Андрея: «газовый» завод на основе биореакторов для обеспечения топливом местной электростанции и заводик по производству некоторых частей для сеялок. А Валерий Кимович (видимо, что-то вспомнив «из будущего»), там же начал постройку новенького авиационного училища. И город «развивался», хотя несколько странным образом: его новые строения понимались вдоль четырехверстной дороги от «старой части» к железнодорожной станции, по которой уже и трамвайный путь прокладывался. И точно таким же образом расширялись почти все города в «русской» части России, но не потому что у руководства иных забот не было, а по той простой причине, что все в триумвирате понимали: России столько мужиков уже не требуется, а вот рабочих сильно не хватает — и развивая маленькие города Россия быстро наращивала число рабочих.

Ну а то, что «инфраструктурным ядром» во всех этих городах становились именно школы (со всей необходимой им «обвязкой»), тоже всем в правительстве было понятно: рабочий на фабриках и заводах нужен все же обученный, и не только примитивной работе. И таким образом крестьянская молодежь в значительной своей части могла с уверенностью в будущем «перековаться в пролетариев», а, следовательно, больше людей могло в ближайшем будущем «крепить могущество и обороноспособность России»…

А вот в необходимости «крепить оборону» тоже никто не сомневался: в той же Германии под управлением Гиденбурга милитаризм расцветал пышным цветом.И немцы (все еще имея существенное превосходство перед Россией в промышленности) довольно быстро армию свою перевооружали. Впрочем, этим не одни немцы занимались, практически все европейские страны старались «подготовиться к будущей войне», поэтому даже в триумвирате постоянно шли споры о том, на что потратить «дополнительные деньги». И, несмотря на то, что денег в казне с каждым днем становилось все больше, все думали, где бы еще денег найти побольше…

И Саша тоже постоянно об этом думал. Впрочем, мысль «где бы взять побольше денег» волновала вообще большую часть взрослого населения страны, да и дети, начиная с какого-то момента, на эту тему периодически размышляли, ведь в казенных магазинах начало появляться очень много крайне привлекательных товаров. Вот только, как искренне считал Валерий Кимович, очень мало людей в этом направлении думали конструктивно: все же термины «взять» и «заработать» — они принципиально друг от друга отличаются. А сам Валерий Кимович был убежден, что «взять» — это в данном контексте чаще всего означает «своровать». Его отец — Ким Николаевич — в свое время сыну очень подробно объяснял, почему «буржуи живут лучше тружеников», так что Саша потому и так сильно настаивал на внедрении «государственной розничной торговли», что «частную торговлю» он рассматривал не иначе, как узаконенное воровство. Это, конечно, ему вообще никак не мешало такой торговлей заниматься в рамках компании старого друга — но в магазинах компании вообще вся торговля велась «по себестоимости», он просто себестоимость эту считал несколько иначе. И считая именно «правильно», он всю компанию и развивал так быстро.

Причем развивал он компанию не только в России, в последнее время предприятия компании и в нескольких других странах появились. И речь не о заводах BMW — эти уже давно работали, и, откровенно говоря, Валерий Кимович несколько раз уже собирался их как-то ликвидировать, но пока все же воздерживался: пока что эти заводы давали возможность Саше и как-то автопромышленность германскую контролировать в определенной степени, и — что Саша считал гораздо более важным — быстро перенимать и новые уже чисто германские достижения в области моторостроения и автомобильного производства. По крайней мере по части трансмиссий для тяжелой техники немцы вырвались вперед, обогнав и англичан, и американцев — а в России их делали (не особо афишируя источник технологий) на вполне «германском» уровне. А учитывая то, что почти вся горнодобывающая промышленность России опиралась на тяжелые грузовики, это было очень и очень важно.

Но вот новые заводы и фабрики компании в Корее, Манчжурии и Персии помогали решать множество иных проблем — в том числе и проблему с нехваткой денег. И в особенности персидские заводы помогали такую проблему решать: компания выстроила в Персии несколько консервных фабрик и оттуда пошли довольно мощные поставки консервов из помидоров (в основном чего-то вроде «томатной пасты» и производимого по рецепту Валерия Кимовича кетчупа, пользующегося большим спросом в России). А сырье для фабрик приобреталось у местных крестьян за деньги, получаемые от продажи персам (главным образом разным госконторам и армии) автомобилей, выпускаемых сборочным заводом в Тегеране.

А еще Саша планировал в самом ближайшем будущем «найти в Персии нефть», а пока на «арабском» берегу Персидского (уже целиком персидского) залива один за другим поднимались опреснительные заводики. Местное население за эти заводики очень уважали персидскую власть, а персы — Сашу лично и Россию вообще, так что уже шах подписал договоры о будущем распределении добытой на еще не открытых месторождениях нефти.

И вот всем этим Саше стало заниматься гораздо проще, чем раньше. Если раньше он с изрядными трудностями сам как-то рассчитывал «грядущие выгоды» (причем не всегда у него это получалось проделать достаточно хорошо), то теперь все чисто экономические расчеты «придумываемых» им проектов проводила Зоя Гаврюшина. И он с девушкой проводил чуть ли не половину рабочего времени, а периодически еще и таскал ее с собой в «командировки». И в какой-то момент у него в голове родилась простая мысль:

— Зоя, я вот о чем еще вас попросить хочу: мы ведь с вами уже больше полугода вместе работаем, я теперь очень хорошо понимаю ваши возможности. А вы, мне кажется, теперь понимаете и то, что я собираюсь для страны сделать…

— Вы хорошо умеете объяснять, так что вас понять совершенно нетрудно.

— И это радует, но меня сильно беспокоит то, что мы все же мало можем работать именно вместе. Даже не так: иногда у меня появляется какая-то идея, требующая рассмотрения и математического обоснования того, что она не полностью идиотская, а мне когда день, а когда и почти неделю приходится ждать встречи с вами. И это, мне кажется, сильно мешает нашему общему делу. Поэтому… и не только поэтому, а и по ряду других причин я хочу вам предложить: а выходите вы за меня замуж. Мы тогда будем больше времени проводить вместе и даже, допускаю, нам и работать будет полегче…

— Вы это мне из-за работы предлагаете?

— Да плевать мне на работу! То есть не то, чтобы плевать…

— Я поняла. И ответ дам сразу же: вы так хорошо умеете людей уговаривать, что я согласна…