— У меня нет детских фотографий. У Нокса их тоже почти нет. Думаю, нам стоит сохранить те, что у нас есть.

Я мог бы спросить, почему у Дрейвенов нет детских фото и почему они отсутствуют только у одного из братьев, но чем больше времени я провожу в нашей Группе Привязанных, тем более спокойным и принимающим я становлюсь.

Мы не задаём вопросов о Ноксе. Мы не ставим под сомнение то, что не совсем сходится, и хотя сначала я был готов наброситься на этого мерзавца по малейшему поводу, всё изменилось — хочу я это признавать или нет. Я никогда не видел свою Привязанную такой счастливой. Нельзя отрицать, что даже после завершения Группы Привязанных отказ Нокса от настоящих отношений с ней оставлял в ней зияющую дыру, которую я ничем не мог заполнить. Я не готов рисковать её безопасностью, но он, кажется, стал мягче.

Что бы ни произошло в той связи душ, это было чем‑то мощным.

Грифон выходит из‑за угла и кивает Норту, прежде чем мы получаем сигнал спускаться вниз. Полагаю, веселье и легкомыслие не могли длиться долго, и я со вздохом шагаю вперёд. Знаю, что веду себя слишком драматично, но никому, похоже, нет до этого дела — все просто занимаются делом, оставляя мне пространство просто… чёртовски ненавидеть всё это.

Я снова беру Оли за руку и веду её по зданию. Мне не нужно мысленное отображение Грифона с расположением людей в доме, чтобы знать, где находится персонал. Я также знаю, куда на самом деле хотят попасть Дрэйвены в этом месте. Более того, я знаю, что должен доставить нас туда, не включив ни одной тревоги в здании. Не то чтобы они сработали — благодаря Сойеру, взломавшему всю систему удалённо из безопасного убежища, — но я всё равно считаю, что лучше использовать любой элемент неожиданности.

Вижу, как Оли еле сдерживает язык, когда я отодвигаю панель в коридоре, чтобы спуститься по служебной лестнице. Брови Гейба взлетают к линии волос, когда он следует за нами. Дрейвены не выглядят особо удивлёнными — очевидно, они сами привыкли к такому богатству, — но Грифон так закатывает глаза, что они чуть не выпадают из орбит.

«Чёртовы Бэссинджеры», — передаёт он через мысленную связь, подмигивая мне. Оли приходится зажать рот рукой, чтобы не хихикнуть.

Это немного поднимает настроение, превращая мучительный опыт столкновения с моими демонами в то, что мы делаем вместе как группа, — моя новая семья пришла очистить дом моей старой семьи. Той, в которой я родился, но от принадлежности к которой решил отказаться.

Может, я возьму фамилию Оли.

Группы Привязанных всегда сами решали, будут ли они делиться фамилиями, менять их, оставлять прежними или иногда выбирать что‑то совершенно новое. Что подходит каждой отдельной семье, и я никогда особо не задумывался об этом — до этого момента.

Атлас Фэллоуз звучит чертовски лучше, чем Атлас Бэссинджер.

Мы спускаемся, пока не оказываемся на уровне под землёй — в хранилищах под особняком. Воздух здесь ощущается иначе: холоднее, гуще, более гнетуще, будто пытается высосать из тела последние крохи энергии.

Здесь также полно систем безопасности, из‑за которых, уверен, Сойер проклинал всех моих предков, пока отключал их, чтобы мы смогли попасть сюда без появления кавалерии. Даже несмотря на то, что моя семья была убита своими же и объявлена предателями, здесь скрыто огромное количество знаний — достаточно, чтобы обвинить всё Восточное побережье. Уверен, уже есть планы вывезти всё это отсюда. У меня нет сомнений, что именно этим и заняты Одарённые, находящиеся здесь.

Я поднимаю руку, показывая, что мы приближаемся к концу коридора, и Нокс взмахивает рукой, посылая свои тени вперёд. Они уменьшаются в размерах, пока не становятся не более чем пятном — чем‑то, что можно убедить себя считать просто игрой света.

Норт стоит рядом с Ноксом, скрестив руки на груди, и наблюдает за его работой. Они могут обладать одним и тем же Даром, но используют его совершенно по‑разному. Тени Нокса подчиняются каждому его капризу, а тени Норта — хаотичный и всепоглощающий хаос, полная противоположность тому, кем они являются как люди.

Слышу сдавленный вскрик, а затем глухой стук — три тела падают на пол.

Глаза Грифона вспыхивают чёрным, когда он призывает свой Дар. На мгновение мне кажется, что к нам присоединился Прорицатель, но затем он говорит — на этот раз вслух:

— С ними разобрались. Мы можем войти и забрать всё, что нам нужно, прежде чем отвести их в допросные камеры.

Я делаю глубокий вдох, а затем делаю то, чего никогда не ожидал.

Поворачиваюсь к Ноксу:

— Если Сойер сможет взломать компьютеры, я могу дать тебе доступ к базе данных Сопротивления. Всё, что они когда‑либо собирали, будет там. Для тебя это буквально мечта наяву. Если хочешь, я отдам тебе всё это.

Так мы с Ноксом находим общий язык в подвале особняка моих родителей — ради моей Привязанной, потому что её безопасность для меня превыше всего.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

.

Оли

Если я и раньше не думала, что воспитание Атласа было чересчур роскошным и избалованным до чёртиков, то вид его дома окончательно убеждает меня в этом. Он небрежно открыл стену, чтобы попасть на спрятанную за ней лестницу — по‑моему, это странно и чертовски жутко, — а потом повёл нас в подвал, будто в этом нет ничего особенного. Я бы никогда не поверила, что такие дома действительно существуют, а теперь я в Группе Привязанных с тремя мужчинами, выросшими в таком богатстве.

Чёрт, уверена, у двух других тоже в семьях есть особняки. Просто сейчас я не хочу об этом думать.

Мы нашли одного из Привязанных его сестры — последнего, кто остался в живых и на свободе, — и ещё двоих Одарённых. Они пытались взломать компьютерные системы и стереть любую информацию, которая могла бы их скомпрометировать, а также найти компромат на других высокопоставленных членов Сопротивления. В тот момент, когда мы завернули за угол и увидели их, окутанных тенями, с глазами, светящимися белым светом — пока Дар Грифона подчинял их разум нашему контролю, — у меня перехватило дыхание от вида архивов, расположенных здесь.

Атлас не ошибся: Нокс буквально в восторге от всего этого. И действительно, он проходит мимо всего остального в комнате и направляется к большим стопкам архивных коробок и огромной куче компьютерного оборудования. Я даже не могу догадаться, что половина из этих штук такое, но уверена, что один только счёт за электричество здесь способен заставить взрослого мужчину расплакаться.

Норт тут же связывается с Сойером по телефону, жестом подзывает Киерана, как только убеждается, что удалённо это сделать не получится, и Транспортер исчезает из комнаты, чтобы привести нашего болтливого Технокинетика.

Гейб наклоняется ко мне и шепчет:

— Давай поспорим, кто из них первым сойдёт с ума от восторга? Я ставлю на Бенсона.

Атлас бросает на него взгляд через плечо:

— Ты смотришь на того же Дрейвена, что и я сейчас? Компьютеры не произведут на Сойера такого впечатления.

Мой взгляд останавливается на Ноксе, который начинает вскрывать коробки, перелистывать страницы и раскладывать их стопками, сортируя. Он делает это методично, фотографирует всё на телефон, прежде чем прикоснуться к чему‑либо. Выглядит так, будто он дотошный старый библиотекарь, который следит, чтобы никто из нас не испортил систему каталогизации.

— Никто из нас не посмеет подойти к нему, пока он работает. Мне нравится, что моя голова находится там, где она есть, и я не собираюсь лишаться её, — протяжно говорит Грифон, когда я подхожу к нему.

— Ты снова читаешь мои мысли, — говорю я, беря его за руку, но он лишь пожимает плечами.

— Мне не нужно знать, о чём ты думаешь. Это займёт целую вечность, но лучше, если Нокс сделает это сам. Норт мог бы помочь, но я видел, как Нокс отрывал ему голову за то, что он сделал что‑то не так. Похоже, Киерану сегодня придётся весь день заниматься транспортировкой.

Могу только догадываться, как отреагирует его заместитель на эту новость, но это всё равно вызывает у меня улыбку.

Я бросаю взгляд на Одарённых у наших ног — их лица всё ещё пустые. Я никого из них не узнаю, но злобные взгляды, которые Атлас бросает на одного из них, ясно дают понять, кто именно был жестоким мерзавцем по отношению к его сестре.

Если убийство сотен людей ещё не отправит меня в ад, то, уверена, мой ботинок, с силой наступивший на руку этого подонка и сломавший её под толстым каблуком, вполне может туда меня отправить.

Гейб взрывается хохотом, а Атлас ухмыляется мне, приподнимая брови, когда я смущённо улыбаюсь ему в ответ. Я поворачиваюсь к Норту и вижу, что он смотрит на меня так, будто никогда раньше не видел. Я посылаю ему сладкую, кокетливую улыбку и пожимаю плечами.

Я могла бы соврать и сказать, что это сделали мои Узы, но в комнате находится буквальный детектор лжи, так что вместо этого я говорю:

— Меня тошнит от взрослых мужчин, которые думают, что могут причинять боль женщинам вокруг себя без последствий. Моё единственное сожаление здесь в том, что он недостаточно в сознании, чтобы понять, кто это сделал и почему.

Грифон кладёт свою большую ладонь мне на затылок, нежно притягивает к себе и громко целует в лоб, бормоча:

— Я позабочусь о том, чтобы он это узнал, Привязанная. Не беспокойся об этом. Я позабочусь, чтобы они все узнали.

Киеран снова появляется в комнате с Сойером в охапке, резко выговаривая ему, как только ноги того касаются пола:

— Тебе действительно стоит перестать вести себя как чёртов трус!

Сойер неуязвим для чьих‑либо упрёков — это просто отскакивает от него, как от стенки.

— Я никому не буду полезен, если умру, придурок! Установить удалённую рабочую закладку не так уж сложно! Мне понадобилось бы три минуты, чтобы разобраться, и тогда мне не пришлось бы сюда тащиться! Я же говорил вам, что Пустоши были в последний раз, когда я это делал. Я не создан для кемпинга.

Я с ехидной улыбкой обвожу рукой комнату:

— Никто здесь не на кемпинге. К тому же, если бы пришлось, мы могли бы просто переночевать в одной из комнат наверху. Это место — практически чёртов замок. Тебе бы не пришлось выживать в диких условиях.

Атлас резко обрывает нас обоих:

— Никто здесь не будет спать. Мы возвращаемся домой.

Вся радость и игривость тут же испаряются, но прежде чем я успеваю погрузиться в мысли о том, что перешла границы, Нокс выкрикивает:

— Блэк, начинай транспортировать это в офисы Норта. Запирай их в сейф по мере доставки. Нет, не эту стопку. Смотри внимательнее, они явно разложены по стопкам! Бери их по порядку, начиная с этой. Вот этой, Блэк! Докажи мне, что у тебя здесь есть работающий мозг.

Атлас тихо смеётся, и я подавляю улыбку, которая пытается появиться на моих губах. Сойер, как всегда, разражается смехом, устраиваясь перед компьютером.

Нокс всё больше погружается в работу, и Грифон напоследок сжимает мою руку, прежде чем идёт на помощь Киерану. Он резко приказывает Ноксу успокоиться, затем зовёт Атласа и Гейба помочь тоже. Каждый из них поднимает столько коробок, сколько может унести, сохраняя их в том порядке, в котором нужно Ноксу, пока Киеран транспортирует всех троих за один раз.

Мне кажется, что я должна помочь, но когда я предлагаю, Норт качает головой и жестом подзывает меня встать рядом с ним. Втайне я благодарна. Если бы Нокс накричал на меня так же, как на остальных, мы бы либо устроили истерику с криками и язвительными выпадами… либо я бы расплакалась.

Хотя я склоняюсь к ярости.

Меня почти удивляет, что Дар Грифона удерживает пленников под нашим контролем, даже когда он транспортируется в дом и из него, но слова Прорицателя всё ещё звучат у меня в голове: «Нет ничего, чего мы не могли бы сделать теперь, когда мы все связаны Узами. Вместе мы непобедимы».

Может, боги правы. Может, мы все выживем.

Тени Норта густят в комнате, помогая теням Нокса с наблюдением, пока его младший брат полностью сосредоточен на грудах информации. Я останавливаюсь позади Сойера у компьютера, и замечаю, что Август сидит у моих ног.

Сойер с головы до ног в тактическом снаряжении — стандартная процедура для выхода на задание, — но мне всё равно приходится сдерживать ухмылку, которая грозит расползтись по лицу при виде него. Раньше он играл в футбол, так что он не из мелких, но я столько месяцев видела его в спортивных штанах перед компьютером, что забыла, что он способен на такое. Мне всё ещё жаль Аро, когда его острый язычок снова начинает болтать:

— Вам, ребята, нужно отправить Бэссинджер к чёртовому психотерапевту, потому что это лишь верхушка айсберга пропаганды Сопротивления, и это психоз. У парня точно где‑то в голове прячутся демоны.

Я хмурюсь на него, но Норт хлопает его по затылку прежде, чем я успеваю вступиться за своего Привязанного:

— Меньше переживай о том, что творится в моей Группе Привязанных, и больше думай о том, как побыстрее переправить всё это в Убежище. Уверен, эти трое — не единственные, кто хочет получить доступ ко всему этому.

Сойер трёт ушибленное место и бурчит себе под нос:

— Уже передаётся. Знаешь, ты мог бы быть чуть повежливее со мной. Я планировал провести день со своими Связанными, а не разгребать всё это дерьмо.

Я подхожу к нему и дружески толкаю бедром в плечо — правда, чуть сильнее из‑за его выпадов в сторону моей Группы Привязанных:

— Ты планировал провести день, сидя в гостиной в трусах и играя в видеоигры. Не ври. Час продуктивной работы тебя не убьёт.

Он драматично ахает, прижимая руку к груди, хотя глаза по‑прежнему приклеены к экрану компьютера:

— Постучи по дереву, Фэллоуз, не надо меня сейчас проклинать. Я на вес золота, знаешь ли. Остальные едва умеют открывать ноутбук, чёрт возьми.

Я знаю чуть больше, да и Норт с Ноксом отлично разбираются в технике, но пропускаю это мимо ушей, приседаю на корточки, чтобы почесать Августа за ушами и немного его приласкать. Он прижимается головой к моему плечу, вывалив язык, наслаждаясь моими поглаживаниями. Когда Сойер издаёт звук отвращения от моей нежности, я усиливаю ласки ещё больше.