Глава 9

Это могла быть только ты

РУАТАН

Мое тело бросает в жар, когда я наблюдаю за ее движениями и за тем, как она смотрит на меня в ответ. У Алиры длинные рыжие волосы и глаза настолько зелёные, что могли бы загипнотизировать богов, но то, что она делает с моим сердцем, не смогли бы объяснить даже они.

Как истинный самец-защитник, я продолжаю анализировать её движения, внутренне рыча от осознания того, что никто, кроме меня, не смеет к ней приблизиться. Никакие тревоги о будущем меня не волнуют, даже при том, что смерть станет моим концом, если боги узнают, что я нарушаю древнейший закон Ра.

Я могу жить вечно, но умереть — только от рук богов.

Мортиус никогда бы не обратил на это внимания, его разум открыт, и, как и я, он всегда представлял, что где-то в мире находится его пара. Нам всегда было плевать на вид, даже с учетом того, что люди — самые слабые из всех.

— О чем вы так задумались? — ее голос вырывает меня из раздумий, и пока она встаёт, относя грязную посуду в раковину, я провожаю её взглядом.

— О том, как мне укрыть тебя от всего мира, — на её лице появляется удивление, и это заставляет меня усмехнуться уголком губ.

— Не то, чтобы я была из тех, кто любит быть на виду, — в её голосе скользит нечто, что я не могу расшифровать.

Не отрывая от неё взгляда, я встаю со стула и направляюсь к ней. Ее сердце начинает биться быстрее — я слышу это даже отсюда, — и когда мы оказываемся лицом к лицу, с её губ срывается судорожный вздох. Ее руки ложатся мне на живот, заставляя стиснуть зубы от одного лишь прикосновения.

Я хватаю ее за задницу и приподнимаю, чтобы она обвила мою талию ногами. Удивление в её глазах от моего резкого движения заставляет мой член затвердеть, но именно её запах заставляет его пульсировать.

Ее руки обхватывают мою морду, и я закрываю глаза от этого лёгкого прикосновения. Все мое тело покрывается мурашками, когда наши губы соприкасаются, сливаясь в поцелуе. Поначалу он робкий и изучающий, но, когда мой язык касается мягкого жара её языка, у меня вырывается рычание от колоссального возбуждения, которое я испытываю.

Давление её ног вокруг меня усиливается, заставляя меня сжать ее задницу с ещё большей жадностью. Я упиваюсь её стонами с алчностью и преданностью. Мои маленькие когти рвутся наружу, но, поскольку я не обнажён, я чувствую острую вспышку боли — к счастью, ничто не может меня остановить. Когда нам приходится отстраниться, чтобы перевести дыхание, её глаза утопают в чистейшем и самом глубоком наслаждении.

— Мне нужно отнести тебя в уединённое место, — тяжело дышу я, почти умоляя. — Веди меня.

— Здоровяк… — она стонет, когда я двигаюсь, и мой член массирует ее киску. — Трудно думать, — признается она, пряча лицо у меня на груди.

— Скоро я избавлю тебя от этого беспокойства. Веди меня, пожалуйста, — я сглатываю ком, который желание образует в моем горле.

Ее глаза сияют, когда она согласно кивает.

— В спальню… наверху. — то, как на неё это действует, определённо так же сильно, как и на меня.

Я обхватываю её руками, защищая ценой своей жизни, пока несу наверх. С каждым шагом наши сердца бьются все быстрее, словно уникальные музыкальные инструменты играют только для нас, словно наши души знают, что нам нужна единственная мелодия, принадлежащая только нам двоим.

Я слышал об этом, но никогда не думал, что это реально. Связанные узами самцы всегда склонны к преувеличению. Есть много Анубисов, у которых есть свои божественные пары, и это может быть обычным явлением. Но Алира — человек, без сил и без вечной жизни. В данный момент я сам лишен своих сил — кто знает, может, чувства сильнее магии.

— Вы это слышите? — шепчет она, когда мы добираемся до вершины лестницы.

— Да, — я пересекаю коридор. Мы подходим к двери, и, войдя в спальню, я закрываю её ногой за нами.

Приблизившись к кровати, я опускаю её на пол, и от этого движения её гипнотические зелёные глаза впиваются в мои.

— Сними одежду, моя Али, — мой голос звучит более хрипло и раскатисто, чем обычно.

Я смотрю, как она слабо кивает, и когда она начинает раздеваться, я делаю то же самое, освобождая свой твёрдый и ноющий член. Я отбрасываю свою импровизированную тунику ногами, чувствуя, как пересыхает в горле, когда передо мной предстаёт совершенство её изгибов.

Из моего горла вырывается рычание, когда её руки скользят к моему животу. Ее прикосновение к моей коже заставляет шерсть встать дыбом и вызывает желание взвыть.

— Так трудно держать себя в руках.

— Вам нужно успокоиться, — в её глазах что-то мелькает. — Я никогда этого не делала.

Электрический разряд пронзает моё тело от осознания того, что я буду первым и единственным, кто к ней прикоснётся — это первобытное и животное чувство. Я мог бы разорвать кого-нибудь пополам от одной лишь мысли, что к ней могут прикоснуться.

— Все, что мы будем делать, произойдёт только с твоего согласия. Когда ты скажешь «хватит», я остановлюсь. Все будет только ради твоего удовольствия.

Ее глаза наполняются слезами, похожими на кристально чистые водоёмы спокойного и тихого океана.

Я медленно беру её на руки, как принцессу, и опускаю на мягкий матрас её кровати, нависая над ней, как преданный и одержимый пёс. Ее руки обхватывают мою морду и притягивают для очередного поцелуя — того, что я не особо любил делать, ведь мало кто из божеств любит делиться близостью таким образом. Но с Алирой это так хорошо, что я мог бы излить своё семя от одного лишь горячего массажа её языка о мой.

Я откидываю её длинные волосы, ища доступ к шее. Прерываю поцелуй и начинаю спускаться ниже, скользя языком по её бледной, мягкой коже. Я хочу сосчитать каждую родинку на её груди, но отчаянное желание попробовать её на вкус не позволяет мне больше ждать.

Я смотрю ей в глаза, ища подтверждения для своего следующего шага, и, получив его, беру в рот её сосок, в котором, к моему удивлению, находится какое-то уникальное украшение. Ее выгнувшееся подо мной тело — это настолько сильный удар по моим чувствам, что мне приходится задействовать всю силу воли, чтобы не кончить прямо сейчас.

— Руатан, — стонущий голос, пропитанный удовольствием, заставляет меня насторожиться и окончательно потерять голову от ещё большего желания.

Я отпускаю её набухший сосок и, взяв другую грудь в руку, умеренно сжимая её, не даю ей времени ничего сказать. Просто делаю с ней то же, что и с первой, а её руки, которые раньше сжимали простыни, теперь цепляются за мои уши.

— Боже мой! Это не может быть настолько мощным, — ее слова звучат жалобно.

— Все еще даже не началось, моя богиня.

Ее щеки, залитые румянцем, достойным картины эпохи Возрождения, заставляют меня рычать, почти сходя с ума.

Услышав мои слова, она закрывает глаза, запрокидывает голову и падает на мягкие подушки. Я продолжаю спускаться ниже, пока не добираюсь до её киски. Запах сводит с ума, и, уверен, вкус будет таким же божественным, как и все её совершенство.

Я сойду с ума, если не овладею ею.