ГЛАВА 28

ПУГАЛО

Полный хаос.

Люди рвутся к дверям бального зала, но коридор на выходе превращается в узкое горлышко, и толпа быстро скапливается.

В поисках спасения и не находя его, они превращаются почти в диких зверей, готовых грызть друг друга, лишь бы вырваться.

На другом конце зала Канзас всё ещё высматривает меня в толпе. Когда она не находит меня сразу, то подхватывает красное платье и исчезает за открытыми балконными дверями.

Я ставлю один из двух бокалов озрума на ближайший стол, затем залпом осушаю второй, и алкоголь согревает горло.

Музыка оборвалась, оркестр исчез. Теперь осталась только симфония паники и ужаса.

Опрокидывается стул. Женщина зовёт своего спутника. Кто-то спотыкается, и гирлянда мигает, а потом гаснет.

Я проверяю свои недавно приобретённые карманные часы. Прошло ли несколько часов с тех пор, как стражник Финка предупредил его о прибытии Тинмэна? Полагаю, достаточно близко к тому.

Оставив главный выход позади, я иду по следам Канзас и выхожу через балконные двери.

Внизу, на ступенях, я замечаю, как она идёт следом за несколькими служащими, сжимая платье в руках. Когда слуги оставляют её, она ищет дорогу в темноте и решает пойти по тропинке к передней части дома.

— Канзас, — говорю я, но она меня не слышит.

Я ускоряю шаг, но всё равно недостаточно быстро.

Кто-то хватает её через арку в саду, и она вскрикивает.

— Она у меня, — говорит кто-то. Не Тинмэн. Один из стражников Финка.

— Помогите! — зовёт она.

Я спотыкаясь вхожу под арку.

— Отпусти её.

— Рук, — моё временное имя почти вздохом срывается с её губ.

Мужчина вдвое крупнее меня крепко прижимает её спиной к своей груди. Это тот самый стражник, с которым Финк встречался у караульного дома. Я так и не расслышал его имени, но он похож на Брутуса. Или, может, на Белчера. С ним ещё двое стражников, оба большие, здоровенные мужчины.

— А то что? — спрашивает один из них.

Я молчу. Они все смеются, принимая это за подтверждение, что я испугался.

— Разберитесь с ним, — говорит Брутус.

Мужчины идут на меня.

— Нет! — кричит Канзас и вырывается из хватки Брутуса.

— Всё будет хорошо, Канзас, — говорю ей, потому что людям, кажется, нужно говорить такие успокаивающие вещи, когда они в опасности. Наверное.

Мужчина слева, со светлой бородой и бриллиантовой серьгой в левом ухе, добирается до меня первым. Он не тратит времени на оценку ситуации. Просто наносит удар кулаком прямо мне в лицо.

Кулак попадает в цель. Удар отдаётся в черепе и вниз по шее.

— Прекратите! — Канзас врезает локтем в живот Брутуса, но он даже не вздрагивает. На нём толстая кожаная кираса²⁰, который может пробить только клинок или магия.

Второй стражник, я не уверен, как он выглядит, потому что слёзы застилают зрение, бьёт меня в живот. Весь воздух вырывается из меня. Я сгибаюсь пополам и падаю на одно колено.

Стражники посмеиваются между собой.

— Ну и как тебе въехать сюда рыцарем и спасти свою девушку, а? — светловолосый мужчина ставит ботинок мне на плечо и пинком опрокидывает меня.

Подо мной хрустит гравий. Грязь скрипит на зубах.

Другой мужчина бьёт меня ногой в живот. Прицел у него безупречный, он попадает в то же место, что и прежде, удваивая тупую боль, расходящуюся по рёбрам.

— Пожалуйста, перестаньте! Он уже ранен, — голос Канзас дрожит от ужаса, но под ним есть что-то темнее. Что-то рождённое яростью.

Ещё один удар, на этот раз в спину, по почкам. Я сворачиваюсь клубком. Из меня вырывается жалкий тихий стон.

— Пожалуйста! Пожалуйста, не причиняйте ему боль!

Земля подо мной дрожит.

Ветер меняется, поднимая вокруг меня облако пыли.

Бородатый стражник наносит ещё один удар мне в живот.

— Я сказала, хватит!

Внезапно налетает поток воздуха. Его сила так велика, что живые изгороди выгибаются назад. Листья срывает с ветвей и швыряет через поляну.

Мужчинам приходится сгорбиться, закрыть глаза руками, защищаясь от летящего мусора.

Канзас наступает Брутусу на ногу. Он воет и отпускает её.

Налетает ещё один шквал, сбивая всех троих стражников с ног. Один оказывается в кустах. Другого швыряет через другую арку. Брутус врезается в каменную скамью и переваливается через неё

Канзас же этот призрачный ветер не трогает.

— Пойдём, — она наклоняется, чтобы поднять меня. — Можешь бежать?

— Конечно.

Но когда я оказываюсь на ногах, понимаю, что хромаю.

— Всё нормально. Можешь оставить меня.

— Ни за что, — она тащит меня обратно через арку. Свет особняка сияет в темноте, как маяк.

— Идиоты. За ними! — кричит Брутус.

— Скорее, — подгоняет Канзас.

— Я тебя задерживаю, — говорю я ей.

— Я тебя не оставлю.

Её решимость спасти меня забавляет. Снова и снова она проявляет верность, которую я не заслужил.

Мы мчимся через остаток сада. Брутус и его люди вываливаются из арки позади нас, но мы уже в свете, уже на лужайке перед особняком.

Но все кареты исчезли.