Сорок восемь

Каспия

Легкое покалывание отвлекло мое внимание от дневника, лежащего на моем столе.

Волоски на моих руках встали дыбом, и мысли, которые я записывала, были забыты, когда я уставилась на закрытую дверь каррела. Я затаила дыхание, чувствуя, как бьется мое сердце, пока не раздался стук в дверь.

— Войдите, — мой голос был хриплым, горло сдавило от волнения.

Ручка повернулась, и дверь медленно отворилась, явив шуршание бледно-голубых одежд.

Востер, который принес мне серую книгу, проскользнул в комнату, прикрыв за собой дверь.

Находиться так близко к нему должно было быть мучительно. Мой каррел был отнюдь не просторным.

Но когда он сел на стул напротив моего стола, все, что я почувствовала, — это постоянное воздействие его магии, как будто моя одежда была слишком тяжелой, а ткань грубой и вызывала зуд. Неприятно, но не больно.

— Здравствуйте, — сказала я.

Он сложил руки на коленях.

— Здравствуй, Старлинг.

Я молила Божество, чтобы он вернулся. Чтобы я могла задать ему несколько вопросов. Но теперь, когда он был здесь, я не могла придумать, что сказать, кроме как «здравствуйте».

Мы уставились друг на друга, тишина в крошечной комнате нарастала и давила на стены.

Факсон, должно быть, сообщил Востеру, где я. В этом или в другом сообщении, которое Андреас передал через королевского эмиссара, содержалось и то, где меня найти.

— Сегодня ваша магия другая, — сказала я. — Я не чувствую ее так, как раньше.

— Я направляю ее внутрь. — Он слегка поморщился. Это было то же страдальческое выражение, что и при нашей первой встрече.

— Вы держите ее внутри, чтобы мне не было больно.

— Лучше пусть будет больно мне, чем тебе. — Он не улыбнулся. Я не была уверена, умеют ли Востеры улыбаться. Но форма его рта слегка изменилась, как будто он пытался. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы научиться. Чтобы набраться терпения и поговорить.

— В библиотеке есть место, где мы могли бы поговорить, находясь достаточно далеко друг от друга, чтобы вы не…

— Нет. Мы останемся здесь и только здесь.

Я немного выпрямилась, услышав предупреждение в его тоне. Было ли небезопасно обсуждать эти вещи за пределами этой комнаты?

— Вы получили мое сообщение?

— Да. Не присылай другого.

Еще одно предупреждение. Я не собиралась спрашивать почему, не тогда, когда казалось более важным слушать, чем говорить.

— Ты прочитала книгу? — спросил он.

Я кивнула.

— Да.

— И?

— Это история.

— История — это история.

— Значит, это действительно произошло. В Каландре было шесть злых магов. Это те Шестеро, которым вы теперь поклоняетесь как богам?

— Кому поклоняешься ты, дитя? — спросил он.

— Божеству.

Он промурлыкал что-то такое тихое и плавное, что это могло бы убаюкать меня.

— Как и я. Восьмеро — это миф, ставший реальностью благодаря времени и магии.

Я моргнула.

— Востеры верят в Божество?

— Я верю в Божество. Многие из моих братьев — нет. Многое в нас изменилось с тех пор, как мы унаследовали наши… дары.

Он сосредоточился на стакане с водой на моем столе. Он поднял руку и легким движением запястья поднял воду в воздух, закручивая ее в спираль, которая становилась все тоньше и тоньше, все выше и выше, пока почти не достигла потолка.

Сила его магии была мгновенной, жгучей и острой, словно сотни игл вонзились в мою кожу. Я впилась ногтями в подлокотники кресла и стиснула зубы, изо всех сил стараясь скрыть боль. Если он смог это вынести, то и я смогу.

Но демонстрация магии длилась недолго. Он снова свернул водяную спираль и благополучно вернул ее в стакан. Затем боль прошла, и я снова смогла дышать.

— Разве ты не подвергла бы сомнению свои убеждения, если бы оказалась в стране, где ты могла бы управлять ветром, водой и кровью? Разве не прониклась бы магией этой земли и богами, которые правят ее жителями?

— Возможно, — признала я. — Значит, Востеры стали преданными Восьмерым после прибытия на Каландру?

— Когда-то, давным-давно, мой народ поклонялся богу, чье имя мы больше не произносим. Когда он покинул нас на войне, когда он оставил нас умирать в наши самые тяжелые дни, он был покинут. — Он поджал губы. — Большинство моих братьев теперь поклоняются Восьмерым. Но есть и такие, как я, кто познал милость Божества. Некоторые, как и я, подвергли сомнению истории, которые нам рассказывали.

Серая книга, которую он мне дал, лежала на краю моего стола. Я положила ладонь на ее обложку, поглаживая кончиками пальцев потертую кожу.

— Я прочла бесчисленное количество книг в этой библиотеке, и почти ни в одной из них не упоминаются Востеры. А письменная история Каландры, похоже, восходит всего на триста лет назад к первой миграции. Это… подозрительно.

Я поняла, почему там не упоминались ни Кенн, ни Нелфинекс, ни Биса. Если Старлинг, впервые прилетевшая на Каландру, стала причиной смерти и разрушений, если она стала катализатором миграций крукса, я бы тоже не стала привлекать внимание к земле на другом конце света.

Но Востеры были особенными. В них была магия. Если бы я была историком или писателем, я бы написала бесчисленное множество книг только об этом.

— Ты здесь ничего не найдешь, — сказал он. — Но это не значит, что этого не существует.

— Где?

— Подальше от глаз человечества.

— Это спрятано. Почему?

Он наклонился вперед и постучал своими желобчатыми, с зеленым отливом ногтями по моему стакану с водой.

— Ты знала, что наша магия позволяет нам скреплять клятвы кровью?

— Да.

Востер выдержал мой взгляд, но ничего не сказал.

Или, может быть, он не мог говорить.

— Вы не можете мне сказать. Вы дали клятву.

Он откинулся на спинку стула и указал на серую книгу.

Книгу, с помощью которой он нарушил клятву.

— Кто написал эту книгу?

— Это не имеет значения.

У меня голова шла кругом, когда я пыталась осмыслить то, что он пытался мне сказать.

— Если это история, то маги были настоящими. Люди начали поклоняться им как Шестерым, но они не были настоящими богами. Они получили силу от демонов, верно? Я могу только предположить, что это означает слово «Инфернал».

Великий враг Божества.

— Добро всегда будет сражаться со злом, — сказал он. — Свет всегда будет сражаться с тьмой. В такие моменты ты узнаешь, кто ты есть на самом деле. Продолжай.

Я глубоко вздохнула, отбрасывая надуманные теории, которые я обдумывала.

— Востеры на Кенне не владеют магией. Но у вас в Каландре она есть. Старлинг заболевает здесь. Если мы перевоплощаемся, то не можем вернуться обратно. А когда стрижи мигрируют сюда, они становятся монстрами. Они становятся жестокими и совсем не похожи на существ из дома.

Он сложил ладони домиком у рта, слушая.

— Эта земля проклята. Волшебники что-то сделали с Каландрой. У людей из-за этого в глазах появляются искорки. Востерам это дает магию. Старлинги теряют контроль над дарами нашей крови. Я не понимаю, почему некоторые животные здесь становятся монстрами, а другие — нет. Возможно, они никогда не должны были быть частью этого континента, как стрижи. Но, несмотря на это, с Каландрой что-то не так.

Он ничего не сказал, и мои слова повисли в воздухе.

Возможно, я провела слишком много времени в этой библиотеке. Возможно, мое воображение разыгралось. Теперь, когда я высказала идею о проклятом континенте вслух, я не могла отрицать, насколько фантастичной она казалась.

— Те из нас, кто покинул Кенн, живут здесь уже много-много лет, — сказал он.

— Вы были одним из Востеров, которые прилетели сюда с моими предками?

— Давным-давно.

— Вы бессмертны? Это часть магии?

— Не бессмертен. Долгоживущий. Но да, я когда-то жил в Кенне. У меня были жена и три дочери. Моя семья была убита бисанцами на войне. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз сидел у их могил. Мы сражались, как могли, сто лет. Но, в конце концов, мы проиграли. Те из нас, кому больше нечего было терять, воспользовались своим шансом сбежать. Но я бы вернулся когда-нибудь, если бы это было возможно. Я бы снова отдохнул рядом со своими любимыми. Если я смогу разорвать узы, привязывающие меня к этой земле.

— Магия удерживает вас здесь? Или это клятвы?

Он не ответил.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

— Потому что слишком многое было потеряно, — прошептал он. — Слишком многое было забыто. Слишком многие остались позади. То, что принадлежало нам, было украдено. Это должно быть возвращено.

Он говорил так, словно осуждал своих братьев. За их преданность Восьмерым. За их магию. За то, что они закрывали глаза на свой народ по ту сторону Мариксмора.

— В Каландре когда-нибудь рождался Востер? — спросила я.

— Нет.

— Значит, те из вас, кто здесь… — я замолчала.

Востеры с Каландры жили здесь сотни лет. Они были свидетелями миграций крукса.

— Есть ли способ исцелить Каландру и остановить миграцию?

Тишина.

— Первого Востера, которого я встретила, звали брат Нолд. Вы его знаете?

— Да.

— На нем была бордовая мантия. У вас голубая. Важно ли это различие?

Еще один вопрос, на который он не ответил. Вместо этого он встал со стула, слегка согнувшись.

— На сегодня достаточно.

— Вы уходите? — Я тоже встала, запаниковав от того, что едва коснулась темы своих вопросов. И он не сказал мне, была ли я права. — Но…

Его магия впилась в мою кожу, пресекая мой протест. Он уже не мог себя контролировать, не желая больше оставаться взаперти.

— Не бойся, Старлинг. Мы еще поговорим.

— Когда?

Его пристальный взгляд блуждал по моему телу.

— Твое время еще не пришло.

Мое сердце остановилось.

— К-как вы узнали?

— Скрывай свою правду как можно лучше. И никому не говори, что мы встречались.

Правду, которую знал только Андреас. Правду, которую я не смогу скрывать вечно.

— Как вас зовут? — спросила я.

Он направился к двери, и я была уверена, что это был еще один вопрос, которого он хотел избежать. Но затем он оглянулся через костлявое плечо.

— Ты можешь называть меня Хейн.

— Спасибо, брат Хейн.

— Нет, не брат. Просто Хейн.

Я кивнула, и он выскользнул из кабины. Холодок пробежал у меня по спине.

Через мгновение после того, как дверь захлопнулась, Хейн потерял контроль над своей магией, которую держал на привязи. Она вонзилась в меня, как ножи. Я крепко зажмурила глаза, и тихий стон сорвался с моих губ. Но боль длилась недолго.

Скрывай свою правду как можно лучше.

Я подошла к двери и щелкнула замком.