Два

Одесса

Что, если я убегу?

Сидя на берегу озера без названия, я смотрела на воду, спокойную и гладкую, как стекло, и уговаривала себя не сломаться. Не поддаваться душевной боли и страху. Не рассыпаться на тысячу мелких кусочков, как круглые камешки подо мной.

В озере отражались заснеженные горы, величественные вечнозеленые растения и небо пастельных тонов. Безупречное отражение мира, перевернутого вверх ногами.

Этот луг был воплощением безмятежности. Пристанищем для измученной души. Камерой без решеток и замков.

Что, если я убегу?

Далеко я не уйду. Далеко мы не уйдем. Кроме того, я заблудилась. Окончательно.

Эви крепко спала, свернувшись калачиком у меня на коленях. Она наконец перестала дрожать после того, как я заставила ее помыться в ледяной воде. Ее одежда была грязной и покрыта засохшей кровью, но, по крайней мере, все это не попало на волосы и кожу.

Несмотря на то, что мы ополоснулись в озере, от нас все еще пахло дымом и смертью. С момента падения Эллдера прошло пять дней, и я уже начала опасаться, что этот запах будет преследовать меня вечно.

Я запечатлела поцелуй на мокрых волосах Эви, когда над моей головой пролетел ястреб и издал пронзительный крик. Я вздрогнула всем телом.

Эви захныкала, еще крепче прижимаясь к моим рукам.

Я снова поцеловала ее волосы, нежно покачивая ее взад-вперед, пока она не расслабилась.

Фэйз замурлыкал, уткнувшись носом мне в ногу.

Вода плескалась о берег.

В животе у меня заурчало.

Тишину нарушали негромкие звуки, но они были слишком тихими, чтобы заглушить крики и хлопанье массивных крыльев крукса, которые все еще звучали у меня в ушах.

Я раскрыла ладонь и провела кончиком пальца по розовому шраму на своей ладони. По зеркальному шраму на ладони Рэнсома. Они появились на нашей коже в тот день, когда мы кровью подписали договор «Щит Спэрроу» и поклялись быть мужем и женой.

Может быть, если я прикоснусь к своему шраму, он найдет дорогу ко мне. Может быть, я почувствую биение его пульса и пойму, что он все еще жив.

— Хвала Аме. Любимая мать, — прошептала я, — позволь ему жить. Помоги найти свой путь каждому… — моя молитва была прервана покалыванием магии Востера у меня на затылке.

Брат Дайм шел по траве, окружавшей это озеро, его бордовая мантия задевала золотисто-зеленые стебли. Он потянулся за желтым полевым цветком и провел по нему толстым ногтем.

Утреннее солнце заливало луг мягким кремовым светом. Это было единственное время суток, когда бледная кожа жреца, казалось, приобретала персиковый оттенок.

Он остановился там, где кончалась трава и начинались прибрежные скалы. Достаточно далеко от того места, где я сидела, чтобы воздействие его магии не было невыносимым, но в то же время достаточно близко, чтобы мы могли слышать друг друга. Сцепив руки за спиной, он поклонился.

— Ты отдохнула?

— Нет, — голос звучал не как мой собственный. Он был слишком ровным, безжизненным.

Слишком оцепенелым.

Я пережила слишком много ужасов. Предательство Джоселин. Убийство генерала Бэннера. Смерть Бриэль. Крик Эви, когда Завьер истекал кровью на улице.

Позже. Эти кошмары никуда не денутся. Я справлюсь с ними, когда перестану бродить по дикой местности с человеком, который, возможно, пытается спасти мне жизнь, а может, и нет.

— Мы не можем медлить, — сказал он.

Мы ехали уже пять дней, останавливаясь лишь для того, чтобы Фрея отдыхала. Мы с Эви обе были на грани срыва, и этих коротких передышек едва хватало, чтобы перевести дыхание, не говоря уже о том, чтобы отдохнуть.

Мне понадобится целая жизнь, чтобы прийти в себя после той ночи в крепости, а не пять дней и несколько украденных мгновений у проклятого озера, даже если вид здесь был захватывающим.

— Мы не можем продолжать в таком темпе.

— Ты должна, дитя.

Я стиснула зубы, чтобы промолчать.

Сколько бы мы не двигались, он, казалось, не уставал и не спал.

Последние пять дней брат Дайм шел пешком, а мы с Эви ехали верхом на Фрее. Его энергия ни на секунду не ослабевала, пока он уводил нас все дальше от Эллдера. От Трео.

От Рэнсома.

— Куда вы нас ведете? — спросила я в сотый раз, и в сотый раз он не ответил.

— Я приведу твою лошадь. — Он повернулся и направился к лугу, где паслась Фрея.

Сегодня, когда мы остановились перед рассветом, я сняла с нее седло, чтобы прислониться к нему, но оставила недоуздок, чтобы ее было легче поймать. Не то чтобы у брата Дайма когда-либо возникали проблемы с ловлей моей лошади.

Когда он приблизился, она взмахнула своим черным хвостом и подошла к его протянутой руке, позволив погладить ее по серой щеке.

Возможно, причина, по которой я не боролась изо всех сил, чтобы сбежать от Дайма, заключалась в том, что я боялась, что Фрея не оставит его. Или потому, что боялась вернуться в Эллдер и увидеть последствия того, что мы оставили позади.

Я боялась, что вернусь и узнаю, что у этой ноющей раны в моем сердце была причина.

Он жив.

Рэнсом жив. Он не умрет, не тогда, когда нам еще столько всего предстоит пережить вместе.

Он, вероятно, был в ярости, а я — нет. Когда он найдет нас, я с радостью вытерплю его свирепый взгляд и эпическое надирание задницы. Главное, что он жив.

Если возвращение в Эллдер означает узнать какую-то другую правду, означает потерять его среди теней, тогда, возможно, я останусь в туранских дебрях навсегда.

Вздохнув, я погладила Эви по щеке.

— Пора просыпаться, звездочка.

Потребовалось мгновение, чтобы ее серые глаза распахнулись. Ее лазурно-голубые искорки в глазах ярко вспыхнули, затем начали гаснуть с каждым морганием, пока их почти не поглотила серость.

Я улыбнулась ей, но она не ответила.

Она просто смотрела на меня снизу вверх, в отчаянии, словно ждала, что я отмотаю время назад. Что верну ее в ту жизнь, где Завьер жив. В жизнь, где кровь ее отца не запеклась на ее тунике.

Он отдал свою жизнь, чтобы спасти нас. Меня.

Это было несправедливо, что она так много потеряла. Отца. И свою мать.

Что бы Луэлла сказала Эви? Как бы она помогла своей дочери преодолеть эту боль?

Помоги мне. Я вознесла безмолвную молитву, затем проглотила комок в горле, отказываясь поддаваться слезам. Я не могла сломаться, пока не могла. Не тогда, когда она нуждалась во мне, чтобы оставаться сильной.

— Ты голодна? — спросила я.

Эви покачала головой.

Она мало ела. Я тоже.

Бесконечные дни истощили мои силы, а постоянная бомбардировка магией брата Дайма отбила у меня аппетит.

Он держался на расстоянии, стараясь не касаться моей кожи своей. Он держал длинные концы поводьев Фреи, когда вел нас через лес, но эти поводья были не такими уж длинными. И он все еще не выпускал нас из виду.

Что, если я убегу? Остановит ли он нас?

Я настолько боялась его магии, что даже не попыталась.

Он не обращался с нами как с пленниками, но я не была настолько глупа, чтобы поверить, что мы свободны.

В ту ночь, когда мы выехали из подземелий в Эллдере, я попросила Дайма отвезти нас в Трео.

Рэнсом сказал мне следовать за луной, Ауриндой, и она приведет меня к лагерю. Я была так рада, что у нас будет сопровождающий, пусть и магический. Когда мы свернули в другую сторону от лун-близнецов, я сказала Дайму, что нам нужно возвращаться.

Он забрал у меня поводья Фреи и продолжил свой путь в темноте.

За последние пять дней я поняла, что Востер отдаёт большинство своих приказов без единого слова.

— Пора вставать. — Я убрала волосы с лица Эви, затем помогла ей встать, прежде чем подняться самой.

Фэйз вытянул передние лапы, вонзив когти в гальку, и взмахнул хвостом в воздухе. Затем он бросился вперед, хватая жука челюстями. Его ребра выделялись сильнее, чем раньше.

Я кормила его кусочками вяленого мяса, которые брат Дайм давал нам с Эви, но Фэйз привык пить молоко. И ему так же, как и нам, надоело ездить верхом. Он слишком много дней пролежал в переноске. Из-за постоянной толкотни и собственной несвободы он стал сварливым.

Когда я выловила его из воды, он оскалил клыки и зашипел. Я щелкнула его по носу.

Эви побрела к берегу, безвольно опустив руки.

Я схватилась за сердце, потирая его от боли. Как мне это сделать? Как помочь ей? Я понятия не имела, как рассказать ей о смерти Луэллы или помочь ей пережить потерю Завьера. Она была слишком юна, чтобы видеть столько крови и насилия.

— Облегчи бремя на ее сердце, Богиня Карин. — Я перекрестилась Восьмерым, обводя рукой лицо и сердце. — Дай ей покой.

Если молитвы за меня останутся без ответа, я выживу. Но ради Эви я надеялась, что бог или Восьмеро услышат меня.

Фэйз бросился вперед, обвиваясь вокруг ног Эви. Временами я была уверена, что он чувствует ее боль. Несмотря на рычание, которое он издавал в мою сторону, за последние пять дней он редко отходил от нее. Он всегда рядом, всегда терпелив. Когда она взяла его на руки и зарылась лицом в его розовую шерстку, он даже не пошевелился.

Я отвернулся от озера, мысленно собирая силы, чтобы поднять седло Фреи, когда какое-то движение за деревьями позади брата Дайма заставило меня замереть. Всадник на черном коне рысью въехал на луг.

На мгновение я подумала, что это Рэнсом. Подумала, что он нашел нас и может отвести в безопасное место. Но потом мои глаза встретились с надеждой в моем сердце, и я поняла, что лошадь была не черной, а сине-чалой. И человек в седле был еще одним жрецом.

В одной узловатой руке он держал поводья чалой. В другой была веревка, привязанная к гнедой лошади, которая трусила рядом.

Брат Дайм подвел Фрею ко мне, как всегда, постарался не коснуться моей руки, когда передавал поводья.

Знал ли Дайм, почему я могу чувствовать магию Востеров, а другие — нет? Я была слишком ошеломлена после отъезда из Эллдера, чтобы приставать к жрецу с вопросами, но, если мы будем путешествовать вместе, возможно, я смогу выудить из него какую-нибудь информацию.

— Кто это? — Эви появилась рядом со мной, уставившись снизу вверх на брата Дайма.

Он присел на корточки, но был таким высоким, что ей все равно пришлось поднять подбородок, чтобы выдержать его взгляд.

— Брат Скор. Он будет сопровождать нас, когда мы поедем в Озарт.

— О-Озарт? — Я моргнула. — Подождите. Мы едем в Озарт? Зачем?

Он проигнорировал меня.

Возможно, мне следовало попросить с этого момента Эви задавать вопросы. Ей больше везло с ответами.

Брат Дайм поднял руку, стряхнул воду с ее волос и собрал их в корону.

Казалось, целую вечность назад он сделал то же самое для меня возле галереи в замке в Куэнтисе. По моей коже поползли мурашки, но я сдержалась, чтобы не поежиться, не желая лишать Эви мгновения волшебства.

Вот только она не оценила мерцающую корону. Улыбка не озарила ее лица. Вместо этого ее взгляд опустился на землю. Она вышла из кольца воды и придвинулась ко мне так близко, что ее рука могла обхватить мою ногу.

Брат Дайм отогнал воду легким движением запястья.

Было нелегко прочесть выражение его лица, но линия его бесцветных губ смягчилась, должно быть, от жалости. Он встал и отступил на несколько шагов, достаточно далеко, чтобы ослабить воздействие своей магии.

Другой жрец подъехал к брату Дайму, остановился и спешился. Он был одет в бледно-голубую рясу, которая облегала его костлявую фигуру. У него был такой же ястребиный нос, как и у Дайма.

Брат Скор отпустил животных пастись, когда подошел к Дайму. Оба жреца прижали руки к сердцу и поклонились.

Их объединенная магия потрясла меня до глубины души.

— Иди, подожди с Фэйзом, — сказала я Эви, и осталась наблюдать, как она идет к таркину у воды.

Если Дайм думал, что сможет избежать моих вопросов, то жрец ошибался.

Эви нужно было где-то спать, и не у меня на коленях. Ей нужна была еда, настоящая ванна и безопасное место, чтобы выплакаться. А Фрее требовались более длительные перерывы, чем ей давали.

— Мы должны ехать, — сказал он.

— Нет. — Я вздернула подбородок, надеясь, что выгляжу храбрее, чем чувствовала себя на самом деле. — Нет, пока вы не скажете мне, зачем мы едем в Озарт.

— Это путь, который ты должна выбрать.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Это единственный ответ, который я могу дать.

Я усмехнулась.

— Тогда мы уходим. Отправимся в Трео на поиски Рэнсома.

Жрецы обменялись взглядами, от которых у меня упало сердце. Взглядами, которые говорили, что я его там не найду.

— Что? Он… — Я не смогла закончить вопрос. У меня слишком сильно закружилась голова, а земля, казалось, ушла из-под ног.

Он жив.

Рэнсом жив. Я не позволяла себе думать ни о каком другом исходе. Если кто-то и мог пережить нападение, так это Страж. Я сжала кожаную манжету на своем предплечье, которую отдал мне Рэнсом, позволяя этой частичке его тела поддерживать меня.

— Я не знаю его судьбы, дитя. — Брат Дайм говорил мягко, как будто знал, что я вот-вот упаду. — Но здесь ваши пути расходятся. Он предан Верховному жрецу.

— А вы нет? — Я, конечно, не доверяла Верховному жрецу, да и Дайму, если уж на то пошло, но разве все они не были частью одного братства?

— Это путешествие ты должна совершить в одиночку. Это единственный способ узнать свою династию.

— Мою династию? У меня нет династии. — Я указала себе за спину. — У меня есть перепуганная маленькая девочка, которая видела, как убили ее отца. Так ответьте на мой вопрос. Почему Озарт?

Брат Дайм кивнул на седло, лежащее на земле у моих ног.

— В Туре для тебя небезопасно. А я обещал твоему отцу, что буду оберегать тебя.

— Тогда отведите меня к нему.

Рэнсом сказал мне, что, если с ним и Завьером, что-то случится, я должна забрать Эви из Туры. Отвезти ее в Куэнтис. Чтобы вся Каландра оказалась между ней и королем Рэмзи.

Если Рэнсом не нашел нас в Трео, то станет искать нас в Куэнтисе, так что именно туда нам и нужно было отправляться. Мой отец защитит нас, и мы сможем укрыться у моей семьи во время миграции.

— Нам не нужно пересекать границу Озарта, — сказала я. — Нет смысла ехать на восток. Мы должны поехать на юг, к побережью, а затем пересечь Крисент.

— Мы не поплывем в Куэнтис.

Я вскинула руку.

— Почему нет? Это самый быстрый путь.

Жрецы переглянулись.

— Что вы мне недоговариваете? Зачем нам ехать в Озарт? Если только вы не планируете пересечь весь этот континент, тогда нет смысла… — О, боги. Мир пошатнулся, когда до меня дошло. — Нет. Это слишком опасно. Это слишком далеко. А как насчет монстров? А как же миграция? На это уйдут недели.

Из Туры в Озарт, затем в Лейн и Генезис. Я даже представить себе не могла, что совершу такое путешествие.

Я покачала головой, сердце бешено колотилось.

— Мы с вами не поедем.

— Поедете. — Брат Дайм придвинулся ближе, и боль от его магии усилилась.

— То есть у меня нет выбора?

— Нет.

Я оглянулась через плечо на Эви. Почему я не сбежала от Востера несколько дней назад? Он не смог бы догнать нас пешком. Но теперь, когда здесь появился еще один жрец с двумя лошадьми, нам ни за что не уйти.

Но если я сражусь с ними. Мой взгляд переместился на меч, лежащий рядом с моим седлом.

— Может, девочке лучше поехать со мной? — спросил брат Дайм.

— Нет. — Я отступила в сторону, преграждая ему путь к Эви. — Она останется со мной.

— Тогда седлай свою лошадь.

Этот ублюдок собирался использовать ее, чтобы манипулировать мной, и пока я не придумаю план побега, я буду в тупике.

— Хорошо.

— Это будет нелегкое путешествие, — предупредил он. — Но ты должна найти в себе силы выдержать. Ради всей Каландры.

— А если я не смогу?

— Ты должна. — С этими словами Дайм ушел.

Брат Скор склонил голову набок, изучая меня долгим взглядом. Затем он поднял руку и щелкнул пальцами.

Порыв ветра налетел сзади, едва не сбив меня с ног. Я дернулась вперед, чтобы удержаться, и споткнулась о седло Фреи.

Черт бы побрал этих Востеров.

Мне действительно следовало убежать.