Двадцать пять

Одесса

Лес скелетов.

Насколько я могла видеть, там не было ничего, кроме черных деревьев без листьев и выжженной земли.

Когда Тора упомянула о нем вчера, я подумала, что, возможно, дорога будет сделана из костей. Но теперь я поняла.

Скелетами были сами деревья, совершенно безжизненные и мертвые. Они стояли, как гигантские обугленные палки, воткнутые в грязь. Только у нескольких были ветви, такие же черные, как и их стволы. Остальные, вероятно, были опалены.

Земля была испещрена черными и серыми пятнами. Легкий ветерок разносил клочья белого пепла. Грозовые тучи над головой закрывали любой клочок голубого неба. Казалось, что из этого места исчезли все краски.

Через лес не было никакой дороги. Нам не нужна была дорога. Мы могли петлять между деревьями, не опасаясь, что нам помешают кусты или ветки.

Я протянула руку и провела пальцами по ближайшему стволу. Он был твердым, как камень, и холодным, как лед. Моя рука осталась чистой, а не покрытой сажей или пеплом, как я ожидала.

— Что здесь произошло? — спросила я Джоди.

Он ехал рядом со мной, его поза была напряженной, а челюсть сжата.

— Некоторые говорят, что это был древний пожар. Другие думают, что это было проклятие самого Иззака. Что Бог Смерти использовал деревья из этого леса, чтобы построить свой трон в тени, а когда он ушел, то забрал с собой в ад все живое. Сколько бы дождей ни выпало, сколько бы семян ни было посажено, ничто здесь не приживается.

Дрожь пробежала по моей спине, как будто я почувствовала взгляд Иззака на своем затылке. Я оглянулась через плечо, осматривая деревья, но за спинами Мавинов не было ничего, кроме скелетов.

Мы покинули пещеру на рассвете, после того как Мавины отправились на поиски следов бэарвульфов. За исключением одного того случая, ночью мы больше ничего не слышали. Но куда бы ни ушла эта стая, они не оставили следов, по которым можно было бы пойти.

Тем не менее, я ехала с арбалетом, который дал мне Шрайкер, зажатым под мышкой.

Этим утром в группе не было ни болтовни, ни смеха. Не то чтобы Мавины когда-либо были шумной компанией, но все, казалось, были на взводе и разговаривали приглушенными голосами.

Тора ехала впереди группы в одиночестве. Ее белые волосы, серая одежда и стальные доспехи гармонировали с черно-белым окружением.

Эви дрожала с тех пор, как мы проснулись этим утром. Я не могла сказать, из-за утренней прохлады или из-за этого жуткого леса. Вероятно, из-за того и другого.

Я поцеловала ее в волосы.

— Как насчет истории?

Она кивнула и полезла в переноску Фэйза. Это была ее новая привычка — держать его за лапу, пока мы ехали.

Я повесила арбалет на ремень и достала из сумки дневник Луэллы. Затем я открыла его на странице с отрывком, который читала прошлой ночью в пещере при свете костра, когда не могла уснуть.

— Женщина с длинными черными волосами, тронутыми серебром, сидит у постели маленькой девочки, — начиналась история.

На обеих руках у девочки белые повязки. На шее у женщины множество разноцветных ожерелий, а на запястьях — множество ярких браслетов. Ее серьги из бисера такие длинные, что доходят ей до плеч.

В волосах у нее бирюзовые очки. На носу красуются — красные. И еще три пары заткнуты за вырез платья. Белые. Желтые. И розовые. Она обмакивает кисточку в горшочек с фиолетовой тушью и начинает водить ею по повязке девочки, добавляя к уже нарисованным цветам. Сад для маленькой девочки, который поможет избавиться от боли.

— Как ты думаешь, что случилось с руками девочки? — спросила Эви.

— Не знаю. Может быть, мы когда-нибудь встретимся с ней, и ты сможешь спросить. — Я перевернула страницу. — Следующая история о мальчике. Хочешь послушать?

— Конечно. — Она кивнула, все еще держа Фэйза за лапу. Тело ее все еще дрожало.

Мальчик со светлыми волосами крепко держится за моток веревки, который тянется в небо. На другом конце — бумажная птичка с оранжевыми перьями и длинным хвостом из синих, зеленых, красных и желтых ниток. Он смеется, отпуская еще больше веревки, позволяя птичке взлететь выше.

Деревья вокруг него не шелестят и не дрожат. Травинки у его лодыжек неподвижные и прямые. Ветер дует только для его разноцветной птички.

Он вытягивает оставшуюся часть веревки и, дойдя до конца, посылает птице воздушный поцелуй и отпускает ее на свободу. Она взмывает ввысь и исчезает из виду. Мальчик грустит лишь мгновение.

Щенок с черной кудрявой шерстью и висячими ушами подбегает к нему, виляя хвостом и облизывая лицо мальчика.

— Я выбрал тебе имя, — говорит мальчик собаке. — Я собираюсь назвать тебя Тельви-тельфус.

— Тельви-тельфус? — Эви рассмеялась. — Это глупое имя.

Это был древний язык.

— Я думаю, оно должно звучать…

— Тайтус, — сказал Джоди.

Когда я взглянула на него, его взгляд был прикован к дневнику. Он знал древний язык?

— Интересная книга, куколка. Где ты ее взяла?

— Мой друг нашел ее в аптеке. — Я закрыла обложку и убрала ее в сумку, мне не понравилось, как он посмотрел на дневник.

— Что еще за друг? — спросил он, наконец подняв взгляд.

— Ты его не знаешь. — Я посмотрела вперед, жалея, что не оставила дневник в сумке. Я уже собиралась подтолкнуть Фрею вперед, чтобы она пошла рядом с Голдингом, когда Фэйз зарычал.

— Что не так? — спросила его Эви, протягивая другую руку к переноске, как будто собиралась вытащить его оттуда.

— Подожди. — Я положила свою ладонь на ее, как раз когда Тора подняла руку.

Мы все замедлили шаг, когда она повернулась, вглядываясь в деревья. Она медленно вытащила свой топор, который висел у нее на спине.

У меня перехватило дыхание, когда я проследила за ее взглядом, обшаривающим древесную кору.

Я услышала их прежде, чем увидела. Пять резких щелчков. Затем из-за ствола вышел бэарвульф.

— Нет. — Мое тело напряглось.

Вся наша группа замерла, охваченная общим ужасом.

Появились еще три бэарвульфа, каждый из которых крался в нашу сторону, оскалив клыки. При каждом шаге их большие лапы и белые когти поднимали маленькие облачка пепельной пыли.

Если это место проклято Богом Смерти, то эти монстры, должно быть, созданы Иззаком. Мех на передней половине их тел казался темнее в этом лесу. Их заостренная чешуя сверкала в утреннем свете, как тысяча серебряных лезвий.

В поле зрения появились еще пять бэарвульфов, рассредоточившихся по лесу.

Стая из девяти монстров охотилась на свою добычу.

— Черт, — прошипел Джоди, вынимая меч из ножен.

Я нащупала болт в сумке и вставила его в арбалет.

Эви захныкала, изо всех сил вцепившись в луку седла. Я ненавидела то, что она знала, что ее жизнь в опасности. Что ее выживание зависит от того, насколько крепко она вцепится в эту лошадь.

Тора зарычала и направила свою лошадь в сторону бэарвульфов. Она описала топором два круга, лезвие рассекло воздух с оглушительным свистом.

Джоди проехал мимо меня, остальные Мавины последовали за ней, воины выстроились в линию.

Баррикада.

— Голдинг и Дэр, ваши четверо слева, — сказала Тора. — Наши с Джоди пятеро справа. Матиас, никто не должен прорваться в середину.

Матиас сплюнул на землю и вложил стрелу в свой длинный лук.

— Удачной охоты, Мавины.

— За кровавые клинки, — хором произнесли остальные.

У меня так сильно дрожали руки, что я боялась выронить арбалет.

Один из бэарвульфов зарычал, звук был таким громким и зловещим, что у меня мурашки побежали по коже.

Плечи Эви затряслись от рыданий.

— Будь храброй, звездочка.

— Если я скажу «скачи», значит, ты поскачешь, — приказал Матиас, бросив на меня быстрый взгляд. — Понятно?

Я сглотнула и кивнула.

Напряжение в воздухе сгущалось все сильнее и сильнее, словно слишком туго натянутая струна, и, прежде чем я успела подготовиться, она лопнула.

Монстры одновременно бросились вперед, а Мавины замахнулись клинками для удара.

Тора убила первой, метнув свой топор в атакующего бэарвульфа. Она выпустила оружие так быстро, что тяжелая рукоять и стальной наконечник превратились в одну полосу, прежде чем оно рассекло морду зверя посередине. Именно так она убила аллигаска.

Даже если бэарвульф и попытался увернуться от топора, это произошло в мгновение ока.

Она вытащила ятаган (прим. ред.: ятаган — клинковое колюще-режущее и рубяще-режущее холодное оружие с длинным однолезвийным клинком, имеющим двойной изгиб. Нечто среднее между саблей и тесаком) из ножен на поясе и приподнялась в седле, так что, когда следующий бэарвульф прыгнул и сделал выпад, ее клинок уже опускался на его шею.

Зверь с тошнотворным звуком приземлился в грязь.

Джоди убил бэарвульфа в то самое время, когда Голдинг сразил еще одного.

Но Голдинг повернулся спиной к другому зверю, и в тот момент, когда монстр увидел свой шанс нанести удар, он бросился на него с разинутой пастью, подпрыгнув в воздух и пытаясь вонзить зубы в его широкие плечи.

В какой-то момент я была уверена, что мы увидим, как падает Голдинг. В следующий момент зверь взвизгнул, когда стрела пронзила его шею.

Голдинг вздрогнул и широко раскрытыми глазами уставился на монстра. Затем он повернулся к Матиасу, отвесив быстрый поклон в знак благодарности, прежде чем пришпорить коня и помчаться за двумя бэарвульфами, приближавшимися к Дэру.

Но Дэру, похоже, не требовалась помощь. Он стрелял из арбалета в одного монстра, а палашом рубил другого. Ни один из ударов не убил бэарвульфов, но замедлял их настолько, что Дэр мог рубить их до тех пор, пока они не превратятся в черные груды на земле.

Когда я снова посмотрела на Джоди и Тору, они уже убили последнего бэарвульфа.

— Клянусь матерью, — пробормотала я.

Девять монстров погибли в одно мгновение.

Мавины были столь же смертоносны, сколь и монстры, которых они убивали. На мгновение я расслабилась. Я вздохнула и опустила арбалет, думая, что мы пережили это нападение.

Мне следовало быть осторожнее.

Серия щелчков смешалась с хаосом, и из-за деревьев появилась дюжина других монстров, каждый из которых бежал к Мавинам.

— Блядство. — Матиас поднес пальцы к губам и свистнул, чтобы предупредить остальных. — Скачите. Сейчас же.

Мне не нужно было повторять дважды. Я с криком натянула поводья Фреи, и моя любимая, перепуганная лошадка помчалась сквозь деревья.

Цепляясь за Эви, спасая свои жизни, мы словно снова оказались в темном лесу с Востером. Как будто за нами снова гналась стая бэарвульфов, когда мы были вместе с братом Скором. Но на этот раз не было магии, которая могла бы защитить нас.

Я услышала рычание за мгновение до того, как черный бэарвульф набросился на нас сбоку, пытаясь вонзить когти и клыки в бок Фреи.

Он промахнулся.

Ама и Ода присматривали за нами, потому что ублюдок промахнулся. Он задел ее хвост, а затем врезался в землю.

Но, быстро перекатившись, он снова вскочил на ноги и бросился в погоню.

Я прицелилась из арбалета, дико подпрыгивая в седле, и выпустила болт. Последовавшего за этим рычания было достаточно, чтобы понять, что я промахнулась.

Но затем послышался топот копыт, и, когда я оглянулся, Мавины уже летели за мной.

Матиас замедлил шаг ровно настолько, чтобы привстать на стременах, поднять лук и убить бэарвульфа, который следовал за мной по пятам.

Мавины догнали меня слишком быстро, каждый из них замедлил шаг, чтобы соответствовать моему темпу, и окружили Фрею.

Стая бэарвульфов была совсем рядом.

Тора, доставшая свой топор, подняла оружие и свернула с курса, продираясь сквозь деревья и удаляясь от остальных. Трое бэарвульфов побежали за ней. Голдинг сделал то же самое, увлекая за собой еще двоих в противоположном направлении.

Джоди и Дэр остались с Матиасом, все трое были между мной и монстрами.

Но их было слишком много, а нас слишком мало.

Бэарвульф подбежал достаточно близко к Матиасу, чтобы врезаться своим телом в его жеребца, и эти похожие на иглы чешуйки вонзились в плоть лошади.

Матиас рухнул в облаке пыли и веток, его лошадь перекатилась через его тело. Он пошатнулся, пытаясь встать и поднять лук, но было слишком поздно.

— Нет! — закричал Дэр, разворачиваясь, чтобы выстрелить из арбалета.

Стрела попала в глаз одному существу как раз в тот момент, когда другой монстр врезался в Матиаса.

И разорвал горло Мавину.

— Быстрее! — крикнул Джоди.

Остальные приближались, черная орда следовала за нами по пятам.

Дэр сразил одного из них, когда тот прыгнул на него, и Джоди сделал то же самое.

Мужчины замедлили шаг еще больше, оба отстали, чтобы отбиться от монстров, продолжавших преследовать их.

Я заставляла Фрею скакать быстрее, увеличивая дистанцию между нами и остальными.

Краем глаза я заметила черную вспышку, когда монстр прорвался мимо Мавинов и на огромной скорости оказался рядом с нами. Он был меньше Фреи, но ненамного.

Я потянулась за своим мечом, выдернула его и яростно замахнулась им в сторону чудовища, и лезвие попало ему прямо в глаз.

Существо споткнулось и покатилось, взвыв от боли.

Но урон был уже нанесен.

Чудовище вонзило свои чешуйки в бедро Фреи, разрывая ее плоть.

Время замедлилось до бесконечности.

Ее задняя часть тела не поспевала за передней, колени начали подгибаться. Затем мы начали заваливаться набок, земля неслась на нас слишком быстро.

Изогнувшись так сильно, что мои мышцы заныли, я отбросила меч в сторону и схватила Эви, прижимая ее к своей груди, пока мы двигались вперед по инерции.

Фрея упала.

Я ударилась плечом о землю, а мгновение спустя и головой. Боль пронзила мое тело, когда мы резко затормозили. Потребовалось мгновение, чтобы мир перестал вращаться.

— Эви, — выдохнула я, садясь прямо.

Она дрожала, все краски отхлынули от ее лица, когда она уставилась на Фрею.

Живот и грудь моей лошади вздымались от тяжелого дыхания, когда она подняла голову, пытаясь встать. Но ее тело было изломано. Я не могла разглядеть рану, но красного пятна на земле было достаточно, чтобы понять, что моя драгоценная Фрея умирает.

Джоди галопом помчался к нам, протягивая руку.

— Вставайте.

Дэр все еще был на дороге, сражаясь с оставшимися бэарвульфами. Но их было слишком много. Двое из них проскочили мимо него и бежали в нашу сторону на полной скорости.

Я поднялась на ноги, подхватывая Эви.

— Возьми ее. Уходи.

— Одесса…

— Их слишком много. Уходи. Сейчас же. Пожалуйста.

Он знал, что я права. Что не все из нас выживут.

Осознание отразилось на лице Эви, и она начала брыкаться, извиваясь, чтобы ее поставили на место.

— Нет, — закричала она, и слезы потекли по ее щекам, когда она потянулась ко мне. — Десс!

— Я люблю тебя, звездочка. — Я вытащила Фэйза из переноски, практически бросив таркина ей на руки. — Иди с Джоди.

— Нет. — Она всхлипнула. — Десс.

— Мы еще увидимся.

Здесь. Или в тени.

Я оторвала взгляд от ее драгоценного лица и побежала за своим мечом, подняв его с земли. Затем я поспешила к Фрее, прикрываясь ее телом как щитом, не позволяя себе смотреть, как Джоди уезжает, а крик Эви все еще звучал у меня в ушах.

— Мне жаль. — Я в последний раз погладила Фрею по щеке и заглянула в ее красивые глаза. — Скоро увидимся.

Если монстров действительно тянуло ко мне, то конец был неизбежен.

Со сдавленным рыданием я провела мечом по ее горлу.

Ее глаза вспыхнули от ужаса. А затем жизнь покинула ее тело.

Слезы текли по моему лицу, когда я смотрела, как Дэр поскакал к деревьям, отгоняя двух бэарвульфов. Его нога была разодрана в клочья, кровь из порезов окрашивала белую шерсть его лошади в красный цвет.

Я подняла меч, с лезвия которого капала кровь, и устремила взгляд на двух монстров, бегущих в мою сторону.

— Мак, дай мне сил, — взмолилась я, надеясь, что Бог Войны осмелится посетить это место смерти.

Один из монстров вытянул шею и щелкнул другому. Команда, работающая над уничтожением своей цели. Другой бэарвульф изменил траекторию, обогнув толстое дерево, чтобы подойти ко мне сбоку.

— Я люблю тебя, Рэнсом, — прошептала я, глядя в небо.

Ждал ли он меня в тени? Я надеялась, что он будет там, когда я приду. Надеялась, что он раскроет свои объятия и мы вместе сможем наблюдать за Эви сверху.

Рычание вернуло меня в лес, к приближающимся черным тварям.

Мой меч задрожал, и я схватилась за него обеими руками.

Вдалеке послышался стук копыт — это приближался всадник. Тора, или Голдинг, или Дэр. Но к тому времени, когда они выберутся обратно на дорогу, будет уже слишком поздно.

Бэарвульф передо мной зарычал, обнажив белые клыки. Он улыбнулся моей смерти.

Что ж, я не собиралась сдаваться без боя. Я усилила хватку, готовая нанести удар в тот момент, когда он набросится.

Но он не атаковал. Сбоку сверкнул металл, и меч пронзил сердце монстра.

Затем из-за деревьев промчался черный конь.

Это был не Мавин.

Среброглазый воин. Мужчина, которому принадлежало мое сердце. Мой муж, он здесь, чтобы проводить меня в тени.

Рэнсом.