Десять

Одесса

Брат Скор подбросил в костер еще одну ветку, и в ночь полетели оранжевые искры. Они исчезли в ярком сиянии двух лун.

Он сидел, скрестив ноги, по другую сторону костра, его мантия была расстелена вокруг него и под ним. Он положил запястья на колени и, закрыв глаза, поднял ладони к звездному небу.

Так спали Востеры?

Сегодня ночью он впервые остался рядом после наступления темноты, и, хотя из-за его магии я не могла уснуть, я была благодарна ему за защиту.

Эви спала, свернувшись калачиком на моей стороне, а Фэйз устроился на другой.

После сегодняшнего нападения бэарвульфов поездка до нашей стоянки прошла как в тумане. Прошло несколько часов, прежде чем мои руки перестали дрожать, а Эви перестала трястись. Когда страх, наконец, начал отступать, на смену ему пришло глубокое изнеможение.

Когда брат Скор перестал скакать верхом, сообщив, что мы разобьем здесь лагерь на ночь, я практически соскользнула со спины Фреи.

Тени, я устала. Все болело. Я была капризной и напуганной.

Была ли это моя вина, что монстры охотились на нас? Их привлекло к нам в лесу то, что со мной было не так, то, что делало мои глаза золотыми и позволяло мне чувствовать магию Востеров?

Если я спрошу брата Скора, он, возможно, для разнообразия даст мне честный ответ. Ответ, который я не была готова услышать.

Что теперь? Как бы сильно я ни хотела сбежать от Скора, его сегодняшнее проявление магии было тем, что я не могла игнорировать. Если он мог высасывать кровь из тех монстров, что помешает ему проделать это с Фреей? Фэйзом?

Эви?

От одной этой мысли у меня скрутило живот. Вот вам и сбежала. Я не могла рисковать ими. И если бы не Скор, мы все стали бы пищей для бэарвульфов.

Я закрыла глаза, проводя пальцем по шраму на ладони.

Где сегодня Рэнсом? Он на пути в Куэнтис? Добрался ли он уже до побережья и нанял ли корабль, чтобы переплыть Крисент? Боги, я надеялась, что он не пострадал, не попал в лазарет в Эллдере и не борется за свою жизнь.

Незнание начинало гноиться, как рана, разрастаясь и высасывая надежду с каждым днем.

Он жив.

Каждый раз, когда я начинала сомневаться, что он жив, я повторяла это снова и снова в своей голове.

Он жив.

— Милостью Божества… — шепот брата Скора заставил меня открыть глаза. Он говорил так тихо, что я не смогла разобрать конца молитвы. Его губы и заостренный подбородок двигались, но в остальном его тело было совершенно неподвижным. Казалось, его грудь даже не вздымалась и не опускалась при дыхании.

Наблюдать за тем, как он молится, было похоже на вторжение, поэтому я уставилась в огонь, и ко рту подступил зевок.

— Тебе нужно поспать. — Темно-зеленые глаза Скора выжидающе смотрели на меня, когда я подняла взгляд.

— Кому вы молитесь?

— Божеству.

— Оду? — Некоторые считали Отца величайшим из всех богов, хотя я предпочитала обращаться к Аме, Матери.

— Нет. Божеству.

— Это Бог?

— Есть только один Бог, дитя.

Холодок пробежал у меня по спине, и я поборола желание перекреститься Восьмерым.

Был ли этот его Бог тем самым Божеством, которое наделило его такими необычайными способностями? Которые позволяли ему управлять ветром, водой и кровью? Высасывать жизнь из монстра по собственной воле?

Еще одна дрожь пробежала по моим плечам, и я притянула Фэйза ближе, чтобы согреться его теплом.

— В этом дневнике есть история, написанная на древнем языке, о женщине и змее. Там в точности описано, то, что произошло сегодня. Как это возможно, что я прочитала историю, а потом увидела ее собственными глазами?

Скор поднял палец, вырисовывая им маленькую спиральку. Дым от костра повторил это движение, закручиваясь над ним.

— Магия? — Догадалась я.

— Нет. Милость Божества.

— Я не знаю, что это значит. — Я вздохнула, слишком уставшая, чтобы злиться или раздражаться. — У вас с братом Даймом одинаковый талант отвечать на вопросы, не давая настоящих ответов.

Он выпустил мне в лицо струю дыма.

Я отогнала ее и посмотрела поверх костра.

— Куда мы направляемся?

— В каньон Орсон, — сказал он.

Это было восхитительно — задать вопрос и получить ответ. Как подарок.

Жаль, что я понятия не имела, где находится каньон Орсон.

Чтобы добраться до каньона Орсон, потребовалось четыре дня.

Из-за бесконечных часов езды по лесу эти четыре дня слились воедино, и ничто не отличало их друг от друга, и я так устала пялиться на деревья, что готова была кричать.

Скалистый каньон был бы приятной сменой обстановки, если бы не тот факт, что там было чертовски жутко.

Мы ехали по узкому каналу, окруженному отвесными скальными стенами, которые возвышались над нами. Ода словно со всей силы ударил по земле, расколов ее надвое. На некоторых участках ущелья нам приходилось двигаться гуськом, и носки моих ботинок скользили по скалам.

Свет был тусклым, но не темным. Было ли ущелье Эвон таким же, как это? Я никогда не бывала в ущелье, отделяющем Куэнтис от Генезиса, но говорили, что на дне его царит ужас и чернота.

Брат Скор ехал впереди нас, его тело покачивалось в такт движению лошади.

В таком тесном пространстве его магия должна была быть карающей. Я должна была чувствовать, как она отражается от этих каменных стен.

Но с того момента, как мы вошли в каньон, покалывание прекратилось. Это должно было бы освежить, но я не могла перестать беспокоиться о том, почему я не чувствую его магию. Он как-то направлял ее? Накапливал, чтобы использовать позже?

Мог ли Востер вообще это делать?

Я подтолкнула Фрею, чтобы она пошла побыстрее, надеясь, что это побудит Скора ускорить шаг. Но его, казалось, совершенно не беспокоил тот факт, что мы оказались в ловушке.

На нас могут напасть монстры, и нам некуда будет бежать. Хотя, думаю, он бы не испугался, ведь он может высосать кровь из каждого живого существа в своем присутствии, включая меня.

— Мне не нравится это место, — сказала Эви, изо всех сил пытаясь усидеть на месте.

— Мне тоже. — Я вздрогнула, стиснув зубы от ощущения, что стены сжимаются вокруг нас. — Сколько еще?

Скор проигнорировал меня.

— Вы уверен, что идете правильным путем? — Разве мы не должны были покинуть горы и отправиться на равнины Озарта, которые привели бы нас на юг, к реке Харроу?

Я оглянулась через плечо, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

Позади нас никого и ничего не было. Была только серая скала. Но я не могла избавиться от ощущения, что за нами наблюдают.

— Брат Скор, куда мы направляемся?

Боль от его магии ударила в меня одновременно с порывом ветра.

Я поморщилась, потирая руки.

— Вы могли бы просто ответить на мой вопрос.

— Я ответил, — его голос эхом отразился от стен.

Ублюдок.

Эви показала язык его спине.

Отчаянно пытаясь отвлечься, я вытащила дневник из седельной сумки и открыла его на записи, которую еще не читала. После инцидента с седовласой женщиной я стала неохотно листать дневник, почти боясь того, что могу узнать. Но я заставляла себя читать хотя бы по одной истории в день и делилась ими с Эви только тогда, когда считала их безопасными.

Мужчина с тремя рваными ранами на лице сдирает шкуру со зверя, подвешенного на железном крюке. Шкура животного светло-зеленого цвета, в некоторых местах почти такая же яркая, как солнце. Куски плотно прилегают друг к другу, образуя выпуклые квадраты.

Из перерубленной шеи зверя капает кровь. Его голова отделена от туловища и лежит на земле. В открытой пасти полно острых белых зубов. Длинный хвост существа перекинут через крюк и свисает вдоль всего тела. Даже тогда он все еще достаточно длинный, чтобы описывать круги на земле. У него четыре короткие лапы, на концах которых серые когти.

Три когтя, как и три пореза на лице человека.

Нож, которым мужчина освежевал животное, острый, но шкура настолько толстая и твердая, что ему приходится постоянно останавливаться и затачивать лезвие. Он начинает с хвоста и продвигается к голове. Он кромсает тушу так же, как это делало существо. Безжалостно.

Только когда шкура подвешена на веревке, кровь смыта, а кожа оставлена сохнуть, мужчина, наконец, откладывает нож.

Шкура превращается в ткань. Мужчина шьет пальто и мастерит пару сапог. Он создает маску, чтобы скрыть свои шрамы и пустую глазницу. И в следующий раз, когда он встречает лимонно-зеленого зверя, тот не нападает. Ибо в его маскировке существа не могут видеть путь, по которому он идет.

Аллигаск. Должно быть, это и есть монстр, описанный в этой истории. Я закрыла дневник, решив сохранить эту историю при себе.

Эви вздохнула и поежилась.

— Сколько еще?

Я открыла рот, чтобы высказать предположение, но брат Скор опередил меня.

— Мы почти на месте. Слушайте, — сказал он.

Слабый шум донесся из глубины каньона. Звук был похож на шелест ветра в листве, только деревьев не было.

— Что это? — спросила Эви.

— Вода. — Ровный поток напоминал то ли ревущую реку, то ли водопад.

Тропа пошла под уклон. По мере того, как мы поднимались, скалистые стены становились все ниже, открывая вид на небо и пропуская больше света. И с каждым шагом шум воды становился все громче, пока не стал таким яростным, что Эви зажала уши ладонями.

Я затаила дыхание, когда мы достигли устья каньона, пройдя между каменными колоннами на платформу.

Над ямой, такой глубокой, что я не могла разглядеть дна, был водопад, который достигал небес. Вода падала с другого отвесного утеса на противоположной стороне ямы. Она образовывала белую завесу, которая исчезала в бездне.

Фрея отпрянула от края, когда я потянула ее поводья.

Воздух был влажным, брызги холодили мне лицо. Пахло мокрым камнем и мхом.

Теперь, когда мы выехали из каньона, шум был не таким громким, но, поскольку губы брата Скора шевелились, я не могла разобрать его слов.

Он продолжал двигаться по узкой тропинке по внешнему краю ямы, казалось, его не беспокоил тот факт, что один неверный шаг — и мы разобьемся насмерть.

— Черт, — прошипела я, призывая Фрею следовать за Скором. Не поскользнись, девочка. Пожалуйста, не поскользнись.

Когда мы приблизились к обрыву у водопада, Эви протянула руку, кончиками пальцев скользя по камню, отстраняясь от ямы и открытого воздуха.

Каждый раз, когда Фрея поднимала ногу, я задерживала дыхание и напрягалась.

Скор был так расслаблен, словно ехал верхом по ровному лугу, усеянному полевыми цветами.

Я крепче сжала поводья, когда мы подъехали к водопаду, тропинка сузилась, и мы почти вплотную прижались к скале. Чем ближе мы подъезжали к воде, тем быстрее бился мой пульс. У меня болели глаза, и каждая капля воды, попадавшая мне на лицо, резала, как будто это были кристаллы льда, впивающиеся в кожу.

В мгновение ока брат Скор исчез в брызгах, поглощенный облаком тумана.

— Десс? — Эви вцепилась в мои запястья.

— Черт возьми. — Я заставила Фрею остановиться. Развернуться было негде, и от быстрого взгляда через край у меня закружилась голова.

У нас не было другого выбора, кроме как идти вперед, поэтому я ослабила хватку на Фрее и позволила ей следовать за жрецом.

Капли стекали по моему лицу, попадая в глаза, затуманивая зрение. Вода пропитала ткань переноски Фэйза, заставляя ее покачиваться. Я крепко прижимала к себе Эви, склонившись над ней в попытке спасти ее от натиска воды, пока мы ехали под водопадом.

Только что мы были словно под проливным дождем. В следующее мгновение вода перестала литься, свет померк, и я, вытерев глаза насухо, увидела округлую пещеру.

— Что мы здесь делаем? — прокричала я сквозь шум.

Скор соскочил с лошади и указал на туннель, который я не заметила в глубине пещеры.

Темнота и шум, казалось, только усиливали стук в моей голове, а я была не в настроении слушать его безмолвные приказы.

— Отвечайте на вопрос. Что мы здесь делаем?

Он махнул мне, чтобы я слезла с Фреи.

Я покачала головой.

Его губы скривились.

Мои ноздри раздулись.

— Мне нужно кое-что найти в этой пещере, — сказал он, перекрикивая шум воды.

— Отлично. Мы будем здесь, когда вы закончите.

— Вы идете со мной.

— Зачем?

— Потому что я не смогу найти это кое-что. И мне нужна твоя помощь.

Я смахнула капли воды со лба. Теперь стало понятно, почему мы ехали не в ту сторону. Собирался ли он когда-нибудь отвезти нас в Куэнтис?

— Почему вы не сказали мне об этом раньше?

— Я говорю тебе это сейчас.

Я отпустила поводья, чтобы не показать ему непристойный жест.

— После того, как я помогу вам найти то, что вы ищите, мы отправимся в Куэнтис. Больше никаких необъяснимых обходных путей. Поняли?

Это был первый раз, когда у меня появились какие-то рычаги воздействия в наших отношениях. Если ему нужна была моя помощь, он должен был дать мне обещание.

— Согласен. — Он указал на туннель. — Пойдем.

— Подай мне Фэйза, — сказала я Эви.

С потолка упала капля и приземлилась ему на нос. Он зарычал и спрыгнул на землю, прежде чем она успела схватить его.

— Фэйз, нет, — ее голос эхом разнесся по пещере.

— С ним все в порядке. — Когда я спешилась, мои ноги подкашивались, а голова кружилась все быстрее. Мой ботинок поскользнулся на мокром камне, и, прежде чем я успела опомниться, я упала. Сильно. Боль пронзила мое бедро, и я зашипела.

— Десс, — закричала Эви.

— Я в порядке. — Я перевела дыхание, чтобы притупить боль. Затем я медленно поднялась на ноги.

Здесь магия Скора ощущалась по-другому. Она не жалила меня, не ползла мурашками по коже. Вместо этого, казалось, она пронизывала меня до костей, вызывая головокружение и тошноту.

— Здесь скользко, — сказала я Эви. — Будь осторожна.

Она кивнула и крепко ухватилась за мои плечи, пока я вынимала ее из седла. Как только она оказалась на ногах, она поспешила к Фэйзу, который лакал воду из лужи.

Сделав глубокий вдох, я протянула руку Эви.

— Ладно. Пошли.

— Эванджелина останется с лошадьми, — сказал брат Скор.

— Что? Нет. Я не оставлю ее одну.

— То место не для ребенка.

— Тогда вам следовало подумать об этом, прежде чем приводить нас сюда, — огрызнулась я.

— Пожалуйста. — Это был первый раз, когда он употребил это слово, и это удивило меня настолько, что я прислушалась.

Что, черт возьми, было в том туннеле?

— Здесь она будет в безопасности?

Он кивнул.

Блять. Я вздохнула и присела на корточки, когда Эви подошла ко мне.

— Нет. — Ее глаза расширились, когда она покачала головой. — Я не хочу оставаться одна.

— Мы быстро. Я обещаю. — Я убрала прядь мокрых волос с ее лба. — Ты можешь побыть моей храброй девочкой и присмотреть за Фэйзом и Фреей вместо меня? Убедиться, что они никуда не денутся?

Она покачала головой, сжимая мою руку обеими руками.

— Нет.

— Ты сможешь. — Я поцеловала ее в макушку, затем высвободила руку. — Мы скоро вернемся.

Уголки ее губ опустились, а глаза наполнились слезами.

— Мы скоро вернемся. — Я встала и подошла ближе к Скору, сверля его взглядом. — Если с ней что-нибудь случится, никакая магия в этом мире не спасет вас от моего гнева. Я вырву ваше гребаное сердце.

Он опустил подбородок.

— С девочкой ничего не случится.

— Хорошо. Пошлите.

Взмахнув мантией, он направился к входу в туннель.

Я последовала за ним и, прежде чем мы скрылись из виду, оглянулась на Эви.

Слезы катились по ее щекам, когда она прижимала Фэйза к груди.

Присмотри за ней, Ама. Сбереги ее.

Туннель быстро сужался. Потолки опустились настолько, что брату Скору пришлось пригибаться, когда он шел. Ощущение от его магии было таким сильным, таким опустошающим, что я покачнулась и оперлась рукой о стену.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Вашу магию. — Я стиснула зубы, дыша через нос. Свет пещеры почти пропал, и я ничего не могла разглядеть, кроме неясных очертаний его лысой белой головы. — У вас есть фонарик?

— Он нам не понадобится.

— Вы видите в темноте? Потому что я, черт возьми, уверена, что не могу.

Жрец издал рычание, настолько похожее на Фэйза, что это было жутко.

— Продолжай идти.

Я повиновалась, придерживаясь одной рукой за стену и проверяя каждый шаг, прежде чем поставить ногу.

Через десять шагов впереди появилось странное свечение, а еще через десять я поняла, почему нам не нужен фонарик.

Переливающиеся прожилки аквамариновой синевы пронизывали скалу, освещая пространство.

— Что это? — Я отдернула руку от стены и увидела синеву на кончиках своих пальцев. Словно это была краска.

— Не знаю. За все годы моих путешествий я никогда не встречал ничего подобного. Но это осветит наш путь.

— Если вы бывали здесь раньше, зачем я вам?

Он махнул мне рукой, ведя вперед, к месту, где туннель разделялся на три части.

— Куда? — спросила я.

— Это тебе решать.

Теперь настала моя очередь рычать.

— Говорите прямо.

Я промокла насквозь и замерзла. Пульсация в моей голове, казалось, усиливалась с каждым мгновением. Если он хотел, чтобы это ужасное приключение продолжалось, ему следовало быть более конкретным.

— Следуй за болью, — сказал он.

— Что?

— Если ты можешь чувствовать мою магию, то магию этого туннеля ты тоже сможешь почувствовать. Иди на нее.

Вот почему я нужна была ему. Потому что могла чувствовать магию.

— Что это за место?

— Древнее, — ответил он.

Холодок пробежал у меня по спине.

— Чем дольше ты сопротивляешься мне, тем дольше девочка остается одна.

— Вы манипулирующий ублюдок, — прошипела я, но предупреждение сработало. Я прошла мимо него и углубилась в туннель.

Только когда боль в висках начала утихать, а давление в груди уменьшилось, я поняла, что осталась одна. Что единственным звуком было мое прерывистое дыхание и бешено колотящееся сердце.

Следуй за болью.

Боли не было, по крайней мере, в этом туннеле. Поэтому я отступила к выходу, где меня ждал Скор.

Я пошла по второму туннелю и шла одна, пока боль не утихла.

— Черт возьми. Не поможешь, Дарья?

Если и был когда-нибудь момент, когда стоило воспользоваться помощью Богини Удачи, то он настал.

Когда я пошла в третий туннель, воздух показался мне другим. Он был горячим и густым. Каждый вдох казался поверхностным, как будто мое тело протестовало против этого пути.

Похоже, я была на правильном пути.

— Нам сюда, — крикнула я брату Скору.

Он появился через несколько мгновений, все еще сгорбившись, чтобы не задеть головой потолок туннеля.

— И что теперь? — спросила я.

— Продолжай идти.

Мы шли все глубже и глубже, огибая углы и переступая через лужи. От жуткого синего света у меня заболели глаза, а головная боль стала такой невыносимой, что я наклонилась вперед, и меня вырвало.

— Уф. — Я вытерла слюну со рта и привалилась к стене. Туннель поглотил мой стон. Я собралась с силами и, когда туннель снова раздвоился, свернула налево. Когда боль не утихла, я поплелась вперед.

Еще одна развилка. Затем еще и еще. Каждый раз я проверяла путь, и, если боль прекращалась, я отступала.

Это был лабиринт, созданный для того, чтобы заставить меня сойти с ума. Не может быть, чтобы эти туннели были созданы водой. Должно быть, кто-то вырезал их в скале, используя водопад, чтобы скрыть вход.

Что это за место? Я приберегу этот вопрос для того времени, когда не буду разваливаться на части, когда мои внутренности не будут скручиваться, и каждая клеточка моего существа перестанет кричать, чтобы я уходила, уходила, уходила.

Это место было неправильным.

Мой палец зацепился за камень, и я упала вперед, со шлепком приземлившись на колени. На глаза навернулись слезы.

— Черт.

— Ты должна продолжать идти.

— Куда? — крикнула я, используя прилив ярости, чтобы встать. — Что, черт возьми, здесь происходит? Нам повезет, если мы не заблудимся.

Тишина.

Я издала разочарованный крик, который, как я надеялась, ранил его слух не меньше, чем мой. Затем, только потому что знала, что он не позволит мне уйти, и что меня ждет малышка, я продолжила идти.

Мы шли и шли, и я была уверена, что скоро мы окажемся с другой стороны горы. Туннели были похожи на червяков, извивающиеся во всех направлениях.

Мои ноги были такими тяжелыми, что каждый шаг казался десятью. Пока я не завернула за угол и не остановилась.

Конец.

Туннель заканчивался сплошной каменной стеной. Там не было ничего, кроме синих линий, и больше идти было некуда.

— Здесь ничего нет. — Разочарование брата Скора заполнило комнату. — Ты свернула не туда.

— Нет, это не так. — Я потерла виски. — Я сделала именно то, что вы просили. А теперь отведите меня обратно к Эви.

Он поднял руки, лихорадочно ощупывая стену, словно что-то искал.

— Пожалуйста, — взмолилась я, и когда моя мольба осталась без ответа, я опустилась на пол, прислонившись к скале, пока Востер осматривал туннель.

Рядом со мной была небольшая лужа, примерно на длину моей руки. Ее поверхность была черной и гладкой, как и у многих других, которые мы перепрыгивали или обходили стороной. Я потянулась к воде, проведя кончиками пальцев по стеклу.

Пронзительная боль пронзила мою руку, словно по ней провели острейшим лезвием.

Я закричала, отползая от воды, прижала запястье к сердцу и зарыдала.

Брат Скор мгновенно оказался передо мной.

— До чего ты дотронулась?

— Пожалуйста, — взмолилась я, и слезы потекли рекой. — Пожалуйста, отпустите меня.

Брат Скор взглянул на лужу, затем снова на меня.

— Молодец, дитя.

Прежде чем я успела уклониться, он коснулся моей руки.

И мир погрузился во тьму.