Глава 11

АЗЗИ

Я просыпаюсь в пятницу утром между двумя моими новыми друзьями без шерсти. Я потею, потому что, клянусь, они горят чертовски жарко. Я целую каждого из них в нос и направляюсь в ванную, чтобы заняться своими делами и одеться для утренней пробежки. Когда я возвращаюсь в свою комнату, два моих дружка уже ждут меня. Поскольку последние несколько ночей они появлялись каждый вечер, я запаслась для них угощениями. Я знаю, что это не обычные собаки, поэтому начала кормить их стейками, бараниной и курицей. Теперь я практически каждый вечер и утро готовлю для них изысканные блюда.

Они направляются на кухню, и я начинаю жарить яйца и перекладываю два огромных стейка на сковороду, чтобы они подрумянились. Я знаю, что они могут есть их сырыми, но они составляют мне компанию, и я уже обожаю их. Я не могу оставить их у себя, но могу позаботиться о том, чтобы они были накормлены и, по крайней мере, в тепле, к тому же они, кажется, тоже не возражают против меня. После того, как они доедают свою еду, а я выпиваю свой утренний коктейль, мы с Гримом отправляемся на пробежку. Кажется, он всегда хочет быть рядом со мной. Жнецу тоже нравится следовать за мной, но он всегда уходит утром, как только мы собираемся на пробежку. На днях я, возможно, прослежу за ними, чтобы посмотреть, не обманывают ли они меня. Я имею в виду, что у них, вероятно, есть дом, и они получают там еду днем, а потом приходят ко мне ночью за дополнительной порцией. Могу поспорить, именно поэтому они продолжают появляться.

Грим все время бежит рядом со мной, хотя я уверена, что он легко мог бы меня обогнать. Мои мысли начинают блуждать, пока мы продолжаем бежать по тропе, ведущей к озеру примерно в миле от моего дома. Я поняла, что с тех пор, как Грим и Жнец спали рядом со мной последние две ночи, у меня не было никаких кошмаров, вызывающих всплеск эмоций. Я имею в виду, что мне все ещё снятся сны, но это не те сны, которые взрывают все предохранители по соседству.

Достигнув озера, мы оба останавливаемся и отдыхаем. Я сажусь рядом с Гримом, и мы оба смотрим на мирное зрелище перед нами. Примерно через десять минут Грим поднимает на меня взгляд. Он наклоняет голову и облизывает мое лицо.

— Грим, фу. Я знаю, ты любишь поцелуи, но брось, слюнявчик.

Я вытираю свое лицо, которое теперь покрыто слюной, когда я ругаюсь, я вижу, как глаза Грима вспыхивают оранжевым. Кажется, я уже видела, как они это делают, но подумала, что это игра света или что-то в этом роде. Когда я смотрю на него, пытаясь убедиться, что я не сумасшедшая, он наклоняет голову, и если я сумасшедшая, мне кажется, я только что услышала, как кто-то сказал «красивая» в моей голове. Но я знаю, что я не сумасшедшая. Я в здравом уме, или настолько вменяема, насколько это вообще возможно. Когда я отдергиваюсь, глаза Грима снова вспыхивают. Хорошо. Я не чокнутая. Это действительно только что произошло. Ладно, без паники, очевидно, я знала, что он не был обычной собакой или волком, но какое животное может сверкать глазами другого цвета?

— Грим.

Он наклоняет голову в другую сторону. Ладно, значит, он меня понимает.

— Я знаю, что я не сумасшедшая, но клянусь, я только что видела, как твои глаза вспыхнули оранжевым.

Он вскакивает и начинает пятиться.

— Подожди, — окликаю я. Он был моим первым другом. Он не может оставить меня. Он отгоняет кошмары. Он делает паузу, но я я вижу, что он хочет уйти. Итак, я говорю ему правду.

— Я тебя не боюсь, правда. Я просто удивилась. Мне казалось, я видела, как это произошло в ту ночь, когда я встретила тебя, но выдала это за игру света. Я просто не хочу быть сумасшедшей. Когда твои глаза вспыхнули, мне показалось, что я услышала голос в своей голове, но это безумие.

Он снова наклоняет голову. Черт побери, мне бы хотелось говорить на его языке наклонов головы. Я встаю и выставляю руки перед собой, чтобы не напугать его. Я делаю шаг к нему, и он делает шаг назад. Я перестаю двигаться, не желая заставлять его уходить. Я опускаю голову; он, наверное, думает, что я сумасшедшая.

— Грим, пожалуйста, не оставляй меня. Ты был моим первым другом здесь. На самом деле, ты первый настоящий друг, который у меня когда-либо был. У меня было не самое лучшее детство, и мы много переезжали, так что я научилась не заводить друзей, потому что было просто отстойно прощаться, когда я уезжала. Я знаю, ты собака, волк, зверь, но с тобой я чувствую себя не такой одинокой. Ты прогоняешь кошмары.

Мои глаза начинают слезиться, но я отказываюсь плакать. Моя дерьмовая жизнь сделала меня сильнее, и я не буду жалеть себя. Я снова сажусь и начинаю перебирать камни под руками.

— Послушай, я знаю, это звучит так, будто я рассказываю тебе грустную слезливую историю, но это правда, и я надеюсь, что ты продолжишь приходить. Я даже буду кормить тебя двумя стейками за вечер.

Я слегка фыркаю, потому что теперь я жалкая. Умоляю Грима не бросать меня, как будто я психичка. После секунды жалости к себе и решив, что мой друг, вероятно, сбежал, я встаю, чтобы направиться домой, но прежде чем я успеваю, Грим утыкается носом в мою шею. Я обнимаю его и понимаю, что от него очень знакомо пахнет ясенем и сандаловым деревом. Где я уже чувствовала этот запах раньше?

Прежде чем я успеваю определить запах, Грим поднимает меня на ноги. Что ж, я думаю, пора идти.

— Ты прав, мне нужно в школу. Калеб и девочки без умолку говорили о клубе, в который мы идем сегодня вечером. Они придут, чтобы подготовиться, и, предположительно, уже выбрали для меня наряд. Я просто надеюсь, что он будет закрытым.

Он прислоняется ко мне, словно желая утешить, и мы направляемся обратно ко мне.

Утренние занятия проходят незаметно. Последние несколько дней, с тех пор как ребята начали преследовать меня в школе, я заметила, что у каждого парня свой способ взаимодействия со мной. Кэм все еще кажется застенчивым, но мы часто обмениваемся записками. Говорим о случайных школьных вещах. Кажется, он всегда наблюдает за мной, и я не совсем уверена, считаю ли я, что он ведет себя жутко, или мне льстит, что он, кажется, не может отвести от меня глаз. А еще у него самая милая улыбка на свете. У него широкие плечи, и он просто выглядит огромным. Конечно, с точки зрения мышц, но я уверена, что и другие части тела тоже больше. У него более выразительные черты лица, и его волосы уникальны, как и мои, за исключением того, что они серебристые у корней и переходят в черный на кончиках. Его голубые глаза напоминают мне открытое полуденное небо. Он довольно красив.

Его брат Кейн почти идентичен ему по телосложению и размеру. Черты лица тоже схожи, но у Кейна большую часть времени на подбородке появляется что-то похожее на щетину. Его волосы тоже другие: черные у корней и серебристые на кончиках. Жаль, что у него плохое отношение и он склонен косо смотреть на меня и игнорировать на уроках весь день. Ну и пусть. Не то чтобы я хотела его внимания.

Реми, кажется, постоянно флиртует. Я отшиваю его, казалось бы, безостановочно, и все же он продолжает попытки. Ставлю ему пятерку за упрямство. Реми выглядит как какой-то Бог секса. Он такой симпатичный, что я не понимаю, почему он постоянно пытается заговорить со мной.

Особенно, когда кажется, что каждая девочка в школе хочет его внимания, и из-за этого на меня не раз смотрели злобно. Он стройнее, чем другие парни, но примерно такого же роста. Мне кажется, что если бы я выросла здесь, то тоже была бы высокой, потому что здесь в воде что-то содержится, что делает всех высокими. Я не встречала никого ростом ниже 165 см. У Реми классические черты лица кинозвезды: белые светлые волосы до плеч и пара потрясающих фиолетовых глаз, которые я когда-либо видела. Можно ли завидовать внешности парня?

Максвелл почти не разговаривает со мной. Кажется, он часто наблюдает на расстоянии, и когда мы работаем в классе, его, кажется, раздражает, что ему приходится быть рядом со мной. Он дружелюбен со всеми остальными, Мак говорит, что они с Реми самые общительные из всех так называемых Королей Хаоса, я этого еще не видела. Я не уверена, что я сделала ему или Касу, но они оба стараются не спускать с меня глаз на расстоянии. Максвелл похож на свою сестру, но я убедилась, что у него ямочки на щеках, когда вчера увидела, как он разговаривает с Реми.

Каспиан — совсем другая история. За всю неделю этот парень сказал мне всего одно предложение, и это было о том, чтобы я не лезла не в свое дело на уроке рисования. Что действительно отстойно, так это то, что мы участвуем в групповом проекте, и он передает через Кэма, все что хочет сказать мне. Типа, реально, что это за детский сад? Я не знаю, кто постоянно ссыт ему в хлопья, но мне бы хотелось, чтобы они прекратили это делать в те дни, когда мне приходится ходить с ним на занятия Кас — самый крупный из королей. Высокий и сложен как чертов носорог или типа того. У него широкая грудь, которая, как мне кажется, покрыта татуировкой на вырезе, который я видела. Он возвышается надо мной, как будто я маленький ребенок. К сожалению, его личность оценивает его на тройку, даже несмотря на его красивую внешность. Он — то, что я называю альфа-дырой. А еще он кажется лидером их маленькой банды, и поскольку я ему не нравлюсь, никому из других парней тоже.

Однако я пришла сюда не для того, чтобы заводить друзей или парней. Даже если Майкл считает, что мне нужно найти друзей, которым я могу доверять. Технически, я уже завела друзей. Грим и Жнец, мои друзья-звери, а также Мак, Айви и Калеб. Он убежден, что я выбрала это место не просто так. Чертовски загадочно, как по мне, но он говорит, что я узнаю причину, когда буду готова. Что бы это ни значило.

Когда звенит звонок на обед, я встречаюсь со своими новыми друзьями у своего шкафчика, и мы направляемся в кафетерий, чтобы посплетничать об утренних занятиях. Они кажутся почти обеспокоенными, когда спрашивают, сделала ли Белла свой ход, и я отвечаю им «нет».

— Почему вы, ребята, казались такими обеспокоенными? Вы знаете что-то, чего не знаю я? Она распустила еще один слух?

Я спрашиваю и жду Калеба, потому что он у нас «королева сплетен», его слова, а не мои. Он смотрит на Айви, потом на Мак. Мак кивает.

— Давай присядем, детка.

Мне стоит нервничать? Что там такого плохого, что мне нужно выслушать сидя? Мы хватаем обед и направляемся к столику, который заняли в углу.

— Ладно, выкладывай. Что случилось? Я сомневаюсь, что не справлюсь с этим.

Если бы только они знали, на что я способна. Когда Майкл нашел меня в мои пятнадцать, я жила в приютах и подъездах, а также на улице. Он взял меня к себе и сказал, что я никогда не должна чувствовать себя слабой и никогда никому не должна кланяться. Он сказал мне, что у меня в крови быть сильной. Мне всегда казалось, что он говорил так, словно знал обо мне больше, чем я думала, но я никогда не поднимала этот вопрос. Это было невозможно. Он и ребята, которых он тренирует в своем спортзале, научили меня выживать. Они всегда говорили мне бороться и никогда не позволять кому-то сбить с меня корону. Раньше я смеялась, потому что они всегда называли меня принцессой и говорили, что у меня на макушке воображаемая корона. Я скучаю по ребятам. Они научили меня быть сильнее, и я нуждалась в этом после того, что мне сделал Фрэнк.

— Ну, в том-то и дело, детка.

Он оглядывается, чтобы убедиться, что никто не смотрит, а затем машет рукой в воздухе. Ох уж этот драматург. Кажется, он наконец расслабляется на своем стуле и начинает говорить нормально. Странный.

— Ладно, теперь можно спокойно поговорить.

А раньше нет? Я смотрю на Калеба.

— Белла всегда наносит ответный удар быстро и жестко. Она думает, что она пчелиная королева, и любой, кто попытается украсть ее корону или главного мужчину… — он кивает на Королевский стол, где Белла действительно пытается предъявить права на Каса, целуя его в шею. Он замечает, что я смотрю, и с ухмылкой наклоняется к Белле, сохраняя зрительный контакт со мной. Я закатываю глаза; он что, думает, я ревную или что?

— Хотя она всем говорит, что все короли принадлежат ей.

Теперь мы все закатываем глаза. Ну разумеется.

— В любом случае, она всегда заставляла платить человека, который унизил её.

Подождите секунду.

— Чем я ее унизила? Я противостояла стерве. Не моя вина, что не все склонятся перед ее величеством.

На этот раз я пожимаю плечами.

— Это правда, но тот факт, что она не может заставить тебя поклониться, достаточно оскорбителен для нее. С тех пор, имею в виду, с детского сада, она была вожаком. Ее отец — мэр и контролирует большую часть района. Это всегда было правилом ее семьи, иначе. Однажды в девятом классе какая-то девушка посмела оскорбить прическу Беллы, и на следующий день ее семья переехала.

Калеб говорит это с серьезным лицом, но я начинаю смеяться. Он же не серьезно. У ее семьи столько власти, что они могут просто заставить семью все бросить и уехать за один день. Через несколько секунд я поняла, что больше никто не смеется.

— Вы серьезно что ли?

Все они кивают головами. Ну, черт возьми. — Мне все равно, кто ее семья или отец. Меня учили никогда не позволять своей короне упасть.

Я складываю руки на макушке в форме короны и широко улыбаюсь, а затем добавляю подмигивание для пущей убедительности. Они остаются серьезными примерно на 0,5 секунды, а затем мы все громко смеемся. Мы заканчиваем обедать и направляемся в класс, чтобы завершить остаток дня.

После школы мы все встречаемся у меня дома. Мне сказали, что подготовка может занять некоторое время. Я не уверена, каким образом, потому что обычно я принимаю душ, надеваю джинсы, рубашку с длинным рукавом, ботинки, куртку, а потом выхожу за дверь. Если мне хочется приключений, я могу немного накраситься, но это случается редко.

Мы все решаем заказать пиццу и приступить к подготовке после того, как набьем рты. Я позволяю всем принять душ первыми. Когда я была младше, я обычно принимала душ с холодной водой, так что меня это не беспокоит.

Выйдя после своей очереди, я обматываю полотенцем волосы и еще одним тело. Я выхожу из ванной в свою комнату, не осознавая, что я только что сделала. Дерьмо. Я поднимаю глаза на шумные вздохи вокруг меня, и, конечно же, все трое моих новых друзей выглядят испуганными. Майкл и один или два парня из спортзала видели мои шрамы и ожоги, которые покрывают большую часть моего тела. Я со стыдом опускаю глаза.

Черт, как же я могла забыть, что они здесь? Ладно, ничего страшного, что у тебя есть шрамы. У всех есть шрамы. Да, но у всех ли есть шрамы, которые покрывают почти девяносто процентов их тела? Да, я так не думала. Обломись. Если они не могут справиться с моими шрамами, тогда мне не нужны друзья. После небольшой ободряющей речи в моей голове я делаю еще один глубокий вдох. Я поднимаю взгляд, и у всех троих в глазах стоят слезы. Боже, настолько плохо, что им приходится плакать из-за этого.

— Послушайте, я пойму, если вы не захотите дружить…

Я даже не успеваю закончить предложение.

— Заткнись, Аззи!

Почему Мак так разозлилась? Внезапно Айви обнимает меня, и поначалу я в слишком сильном шоке, чтобы пошевелиться. Что происходит? Калеб присоединяется к ней следующим, и каждый из них выжимает из меня жизнь. В этот момент я начинаю умолять Мак о помощи.

— Ммм, я не могу дышать. Расслабьтесь, пожалуйста.

Айви и Калеб немедленно отпускают меня и отступают назад, и, слава богу, их слезы прекратились. Плачущие люди — не моя сильная сторона. Мак придвигается ближе, ее глаза все еще полны слез.

— Аззи, что с тобой случилось?

Она вытирает глаза и пытается вести себя так, словно она только что не обливалась слезами.

Я пожимаю плечами.

— Тяжелое детство.

Я подхожу к своему комоду и пытаюсь сменить тему.

— Итак, этот клуб, как именно нам туда попасть? У меня нет поддельного удостоверения личности, — я хватаю свой лифчик и поднимаю глаза, поскольку вокруг по-прежнему тихо. Я вопросительно приподнимаю бровь. К счастью, Калеб понимает, что я не хочу обсуждать эту тему.

Он вытирает глаза и начинает обмахивать лицо.

— Аззи, чертова пыль в этом доме доводит меня до слез. Почему бы тебе иногда не убирать пыль? Мой внешний вид испорчен, и теперь мне придется начинать все сначала. Отвечая на

твой вопрос, этот бар для таких, как мы, никаких удостоверений личности не требуется.

Он подмигивает и подходит к зеркалу, чтобы начать приводить в порядок свое лицо. Я благодарна ему за смену темы. Айви слабо улыбается мне, но идет и делает то же самое. Подождите, для таких как мы? Что это значит? Мы люди. Может быть, он имеет в виду старшеклассников.

Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, Мак подходит ко мне и заглядывает мне в глаза, как будто что-то ищет. Она либо находит это, либо сдается, потому что кивает сама себе, а затем наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. — Я не буду настаивать на том, чтобы ты говорила об этом сейчас, но, пожалуйста, знай, что можешь поговорить с нами. Никакого осуждения, и мы можем просто выслушать. Ладно.

Она снова смотрит на меня, и я киваю, проглатывая свинцовый комок, образовавшийся в моем горле. Мне всегда было не с кем поговорить. Она сжимает мою руку и продолжает.

— Ты больше не одна. Я обещаю Мы рядом.

Чертова слеза, которую я сдерживала ранее, скатывается по левой щеке, и я быстро вытираю ее.

— Спасибо. Мы можем поговорить в другой раз, но давай не будем портить сегодняшнее веселье, ладно.

Она еще раз сжимает мою руку и направляется к моему шкафу.

Они знают мой самый сокровенный секрет и все еще здесь. Кажется, они не жалеют меня, они просто кажутся грустными или сердитыми из-за меня. Это и есть дружба? Такое непривычное ощущение, что теплое жужжание под кожей меня не беспокоит. От этого у меня внутри становится почти тепло. Чертовы чувства.

Калеб прерывает мои мысли, толкая меня в плечо. Я даже не заметила, как он приблизился, потому что была так поглощена этим новым чувством.

— Итак, я запланировал для тебя сексуальное мини-платье, но с тех пор, как ты испортила мой идеальный образ, я понял, что поступлю иначе. Твоя сочная задница будет выставлена напоказ, а мы не можем этого допустить.

Он подходит к моей кровати, где лежат пара кожаных штанов, которые выглядят гладкими, как шелк, и вишнево-красный прозрачный топ рядом с ними. Моя челюсть падает на пол. Я никогда не надевала ничего настолько, осмелюсь сказать, горячего. Я всегда носила темные цвета, которые помогали мне сливаться с окружающей обстановкой. Это делало меня невидимой и прикрывало мою кожу.

Калеб ухмыляется.

— Я принес тебе запасной вариант, и не волнуйся, верх на самом деле из более толстой ткани и не такой прозрачный, но поскольку ты уничтожила мою первую версию, тебе придется надеть это.

Он улыбается еще шире, если это возможно, а затем подмигивает мне. В его руках десяти сантиметровые вишнево-красные туфли на каблуке, и я не собираюсь врать, они просто великолепны.

— Это для меня.

Я одариваю его дьявольской улыбкой в ответ.

Все заканчивают собираться, и Айви делает мне прическу и макияж. Кроме того, кажется, у нее улучшилось настроение после того, как она увидела мои шрамы. После того, как прическа и макияж готовы, мы все забираемся в машину Калеба и направляемся в соседний город, Гринфорд. Тост за то, чтобы впервые в жизни провести веселый вечер.