Хатхор ушла, оставив меня наедине с мыслями. А главное – наедине со свершившимся фактом о смене команды. Теперь мозг усиленно пытался осознать это в полной мере.

Размышляя о новшествах и о том, какие перемены будут ждать меня в жизни, я продолжила брести по ночным улочкам курорта. Размеренно миновала одну улицу за другой, кажется, сделала крюк и вновь шла к пляжу.

Хотелось идти, идти, идти… Будто думать на ходу было проще.

Или проще не думать – о других, более мрачных переменах.

Однако, сделав еще пару поворотов, я все же остановилась – заставила себя остановиться, увидев впереди пару знакомых лиц.

Немного поодаль от меня расположились Бастет и Поломойка. Погруженные в сумрак ночи, они сидели на дорожном заграждении. Фонарь озарял их скупыми отблесками света. Ветер трепал траурное платье богини и длинную челку Виталия.

Оба молчали. Лица их, повернутые в разные стороны, смотрели вниз. Меня они не видели – были в себе. В своем мире.

Впрочем, и мне не хотелось сейчас быть замеченной.

Не желая мешать им, я медленно начала разворачиваться в обратную сторону, когда Тетяна заговорила.

– Тота больше нет, – констатировала она. Затем, уже тише, добавила: – И его запрета для тебя – тоже нет.

Пауза. Бастет будто собиралась с силами, дабы озвучить следующую мысль. Или же сомневалась в надобности ее озвучания.

– Вернешься в мою команду?

Лицо Мистера Поломойки оторопело вытянулось. Взгляд обратился к лицу богини, вопросительно взирая на него. Будто не веря в услышанное и ища в нем подвох.

Секунда… Вторая… И он отвернулся.

– Откажусь, – помедлив, покачал головой Виталий. Произнес он это нехотя, без энтузиазма. Будто поступал против истинных желаний. Но при этом был совершенно уверен в своем решении.

Бастет понимающе кивнула, и вокруг них снова воцарилась тишина. Богиня и ее фантош примолкли, глядя в разные стороны. Молчание будто бы душило их. Но и разговор не шел.

– Вы не думали, что Тот все же был прав? – проговорил Виталий после паузы. – Разделяя нас?

Он окинул взглядом ее лицо, словно ожидая ответа, но богиня заговорила совсем о другом.

– Значит, к Хатхор? – тихонько поинтересовалась она.

– К Хатхор, – кивнул Голубцов. На его губах заиграла странная улыбка. – Попробую себя в чем-то новом. Да и Желю, думаю, теперь направят туда. А в моей компании ей будет проще прижиться.

Ответом ему стал кивок.

– Да, – согласилась Тетяна. – Твоя помощь пригодится ей на новом месте.

Богиня потеребила на запястье браслет. Она перестала отворачиваться от Голубцова, но теперь смотрела вниз, на руки.

– Это… будет очень правильное решение с твоей стороны, – добавила она погодя. Торопливо и будто тревожась, что разговор снова прервется, сменяясь душной тишиной. Ноготь подцепил кожаный ремешок, напряженно колупая его поверхность.

Виталий тихо усмехнулся.

– Знаете, – с иронией проговорил он, – как показала практика, правильные решения – не мой конек.

Взгляды их наконец встретились.

– Но если я знаю, что могу помочь другу, я это сделаю.

Пауза.

– Постараюсь сделать, – исправился он, то ли смутившись, то ли посчитав, что слова его звучат слишком самоуверенно.

И Бастет улыбнулась ему уголками губ. Настолько светлой улыбкой, насколько могла улыбнуться после похорон.

– Я в этом не сомневаюсь.