Последняя. Но он написал только двадцать шесть. Буквы на странице корчились, как тени при мерцающем свете – почерк был чужой. Рваный, нервный, будто кто-то торопился, пока его…

…пока его не нашли.

За спиной – шорох. Тихий. Мокрый.

Дыхание. Густое, хриплое, наполненное чем-то липким и тяжелым, как будто легкие налиты кровью.

Оно приближалось. Медленно. Неотвратимо.

Автор не обернулся. Он уже знал – слишком поздно.