Луна в эту ночь светила необычайно ярко, заливая мерцающим бледным сиянием ветхий двор, поросший высокой травой. Со всех сторон виднелись тени домов с обвитыми плющом стенами, а впереди, в том месте, где находился выход из поместья, дорогу преграждал высокий деревянный порог, какой обычно возводили в жилищах, чтобы защититься от цзянши[47].

Барьер против нечисти располагался несколько неудобно, и Фэн Мэйфэн, которая в одиночестве бродила по заброшенной резиденции, нахмурилась. Кто бы из хозяев стал возводить такие баррикады прямо посреди задних ворот, через которые могли прийти гости или заехать повозки?

Она двинулась дальше, перешагивая через разбросанные на земле вещи, и вздрогнула, когда под сапогом что-то хрустнуло – всего лишь тонкий деревянный гребень. Звук пронзил тишину, и с покосившейся крыши каменного колодца слетел чёрный ворон, который до этого сливался с цветом черепицы. Сердце на мгновение сжалось, и Фэн Мэйфэн совсем не весело усмехнулась: будь здесь гэгэ, он бы не постеснялся в выражениях, чтобы объяснить, насколько бездарно она использует бесшумную технику Скользящего шага и как глупо пугается какой-то птицы.

Повезло, что Ван Юн задержался в соседней деревеньке и не видел её двойного промаха. Он решил расспросить жителей о недавних нападениях на детей, что произошли в брошенном ещё пару лет назад поместье чиновника Лина, а Мэйфэн послал на разведку. Всё бы ничего, но гэгэ отобрал её кинжалы, заставив во время задания пользоваться новым оружием – боевыми веерами.

Она знала, что в каждом поступке Ван Юна имелся тайный умысел, поэтому быстро смирилась со своей участью и продолжила осматривать место, где совсем недавно нашли трёх крестьянских мальчиков, начисто лишённых энергии ян[48]. Подойдя к задним воротам, Фэн Мэйфэн переступила исцарапанный когтями деревянный порог высотой почти до колена и оказалась на пустыре. Впереди клубился туман и просматривались только невысокие заросшие холмики, огороженные каменным заборчиком. Видимо, прямо за поместьем располагалось кладбище семейства Лин.

Увидев эту картину, она устало выдохнула и достала из-за пояса сложенный тканевый веер со стальными заострёнными спицами, скрытыми с внутренней стороны. Какая бы тварь здесь ни обитала, убить её особым оружием школы Юэин может быть трудно, и всё же Фэн Мэйфэн не слишком беспокоилась: после обмена камнями её силы возросли в разы и лунная ци текла настолько же свободно, как вода по улицам во время сезона дождей.

Нога неожиданно провалилась в рытвину, и Мэйфэн опустила взгляд, заметив, что вся земля рядом с кладбищем исхожена, повсюду виднелись достаточно большие и глубокие следы, которые уводили прочь от пустыря. В голове мелькнула догадка, не предвещающая ничего хорошего, и наследница клана Фэн уверенно направилась туда, откуда пришёл предполагаемый яогуай.

Перешагнув через несколько холмиков, она оказалась около разрытой могилы, в которой находился полусгнивший гроб. Крышка, покрытая глубокими царапинами, лежала рядом, как будто её выкинули из ямы с какой-то нечеловеческой силой, и здесь же землю покрывали многочисленные отпечатки ладоней и ступней, явно принадлежащих одному существу.

– Неужели опять? – пробормотала Фэн Мэйфэн и заглянула внутрь гроба – дно оказалось устлано истлевшей тканью, напоминающей светлые накидки, какие обычно носят заклинатели.

Сзади послышался тихий скрип, словно ветер беспрестанно качал сухую ветку, а вместе с ним над пустырём разнеслись отголоски хриплого шёпота. Слов было не разобрать, и Мэйфэн, спиной ощущая чьё-то присутствие, повернулась. Сквозь густой туман виднелись очертания тёмной фигуры, которая медленно приближалась, неуклюже подскакивая и задевая волочащимися ногами комья земли.

Снова цзянши.

Нащупав на поясе кожаный мешочек, наследница клана Фэн запустила в него пальцы и достала оттуда моток ниток, который приготовила специально для таких случаев. Она несколько дней вымачивала их в чернилах, куриной крови и пепле сожжённых талисманов, и теперь маленький клубок представлял собой артефакт, способный помочь в борьбе с ожившим мертвецом.

Цзянши подпрыгнул, так сильно оттолкнувшись от старого могильного холмика, что земля вздыбилась, и оказался совсем рядом с Фэн Мэйфэн. Она еле успела отскочить назад – полусгнившие зубы щёлкнули прямо у её лица, отчего в нос ударил омерзительный запах разложения.

Ещё прыжок, и мертвец размашисто хлестнул руками, словно длинными плетьми, и наследница клана Фэн раскрыла веер, позволяя демоническим когтям пробить чёрную ткань оружия и застрять между лезвиями. Как учил Ван Юн, она схватилась свободной рукой за разошедшиеся павлиньим хвостом наконечники и с помощью лунной ци захлопнула веер – послышался вой, и четыре зеленоватых пальца отлетели в траву, а из обрубков полилась гнилостная жижа.

Капли попали Фэн Мэйфэн на лицо, кожу мгновенно разъело, но она сразу вытерлась рукавом и бросилась вперёд, уклоняясь от щёлкающих в воздухе зубов: цзянши рассвирепел и принялся вытягивать шею, напоминая бешеную собаку, которая всеми силами пытается укусить прохожего. На ходу она выхватила из-за пояса второй веер, но оставила его закрытым: один скользящий шаг, ещё один… Мэйфэн поднырнула под вытянутую руку мертвеца и полоснула его по шее остриём оружия, наполненным лунной энергией.

– П-последняя… – захрипел цзянши, не в силах дотянуться ладонями до раны, из которой теперь сочился трупный яд. – Должна… умереть…

Судя по светлой одежде в гробу, этот человек тоже когда-то был заклинателем школы Дафэн и теперь смотрел на наследницу клана Фэн иссохшими глазами, наполненными глубокой ненавистью. Веер в её руке на мгновение дрогнул, но она и правда ничего не могла сделать для обращённого цзянши, только лишь прекратить его бесконечные страдания.

Растянув между пальцами заранее приготовленную нить, Фэн Мэйфэн остановила разъярённый удар мертвеца своей сетью, напоминающей чёрную паутину, и оплела левое запястье врага, после чего перемахнула через одеревеневшее тело, оказавшись за спиной цзянши, и накинула невидимое оружие ему на шею. Послышалось шипение, и зеленоватая кожа начала покрываться пузырями в тех местах, где соприкасалась с нитью.

Ещё немного потянув, Фэн Мэйфэн с лёгкостью отсоединила голову от тела, но даже не успела осознать, что в одиночку одолела ночной кошмар многих жителей империи Чжу, ведь кто-то схватил её за ногу и потащил.

Она не смогла удержаться и повалилась на землю, с ужасом оглядываясь: совсем рядом находилась ещё одна раскопанная могила, до этого залитая туманом, и из неё наполовину выбрался цзянши. В его посеревших от времени волосах, напоминающих паклю, позвякивали украшения, а на запястьях красовались нефритовые браслеты. Много лет назад это существо было женщиной.

Фэн Мэйфэн застонала, когда костлявые пальцы сильнее сжались на её лодыжке, и попыталась ухватиться хоть за что-то, но земля вокруг казалась слишком рыхлой, а мёртвая рука всё подтаскивала её, пытаясь уволочь в могилу.

Сложив два пальца вместе и поднеся их к губам, Мэйфэн попробовала создать первую пришедшую в голову технику Спустившейся луны, нависших облаков.

Лунная ци начала сплетаться над её головой в полупрозрачный серебряный диск, но слишком медленно. Цзянши уже почти добрался зубами до её сапога, и Фэн Мэйфэн почувствовала, как кто-то словно вцепился в её меридианы невидимыми клещами и принялся вытягивать наружу энергию ян, отчего тело стало мягким и податливым.

Она принялась пинать мертвеца и вырываться, но сил у того оказалось в разы больше. Тогда, наполнив сложенный веер своей ци, Фэн Мэйфэн села, позволяя подтащить себя ближе, и воткнула наконечник оружия в глаз цзянши. В это же мгновение послышался свист, и в землю прямо около её ноги вонзилось широкое остриё гуань дао. Окостеневшие пальцы разжались, запястье было перерезано.

С тихим потрескиванием рядом раскрылась тень, и Ван Юн вышел из неё, без промедления вбив деревянный гребень прямо в затылок мертвеца. Некоторые зубчики обломились сразу, но остальные вонзились в плоть, и мычащая то ли от боли, то ли от негодования женщина затихла, повиснув на краю могилы.

– Гэгэ! – обрадовалась Фэн Мэйфэн и потёрла лодыжку, которая теперь пульсировала от боли. – Ты пришёл очень вовремя!

Ван Юн посмотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде читалось явное недовольство вперемешку с беспокойством. Тварь под его ногами шевельнулась, и он наступил на её голову, ступнёй вбивая гребень ещё глубже.

– Ты совершенно не следишь за тем, что происходит вокруг тебя! – сказал он в своей обычной раздражительной манере. – Как можно было не увидеть вторую могилу?!

– Здесь же повсюду туман…

– Думаешь, цзянши перед тем, как тебя убить, станут интересоваться, был ли на улице туман, или же светило солнышко? Ты должна всегда просчитывать свои действия на три шага вперёд и замечать любые мелочи.

– Поняла, – опустила голову Фэн Мэйфэн.

Выговоры от Принца Ночи уже стали привычными. Раньше он чаще всего просто не замечал свою названую сестру, а если и учил её чему-то, то делал это нехотя. Теперь же, после обмена камнями, Ван Юн стал неумолимым наставником и ругал её за каждый промах в два раза сильнее.

– Разве мы не условились пойти на это задание вместе? – пробурчала себе под нос Фэн Мэйфэн и встала, немного поморщившись, когда ногу под собственным весом пронзило тупой болью. – Ты всегда говоришь что-то про слаженную работу отряда, а сам послал меня одну.

Ван Юн медленно выдохнул и указал на крышу заброшенного поместья:

– Я всё время сидел там, но ты и этого не заметила.

– Что?

– Думаешь, я бы действительно стал рисковать жизнью своего человека, отправляя его без подмоги в логово цзянши? Пришлось немного поплутать по окрестностям из-за дрянной старой карты, прежде чем я нашёл нужный дом, но всё же успел к началу представления.

Фэн Мэйфэн почувствовала себя ужасно глупо, но вместе с тем слова гэгэ о «своём человеке» заставили её покрыться приятными мурашками.

– Очередная проверка?

– Я должен удостовериться, что ты выживешь, если столкнёшься с чем-то непредвиденным, – ответил Ван Юн и присел на корточки перед Мэйфэн, коснувшись руками её лодыжки. – Пока все проверки ты успешно проваливаешь.

Как только его пальцы надавили на костяшку сквозь ткань сапога, наследница клана Фэн зашипела и попыталась освободиться от его хватки.

– Больно.

– Ещё бы, тебе чуть ногу не оторвали. Как вернёмся в Юэ, нужно будет перевязать.

Мертвец, который лишь наполовину вылез из могилы, снова зашевелился и принялся загребать когтями землю, но до сих пор не поднимал пронзённой деревянными зубчиками головы.

– Этот цзянши хорошо напитался человеческой энергией, поэтому его не берёт даже гребень из персикового дерева, – пояснил Ван Юн и встал на ноги, бросив на мёртвую женщину прохладный взгляд. – Нужно её упокоить, иначе она вскоре снова начнёт охотиться на живых. Вижу, что нить ты умудрилась выронить, теперь в темноте её вряд ли получится найти.

– Я взяла с собой косточки красного финика! – Фэн Мэйфэн достала из мешочка маленькую деревянную коробочку и потрясла ею. – В прошлый раз ты говорил, что таким способом тоже можно убить мертвеца. Целитель Ань как раз недавно учил меня находить нужные акупунктурные точки[49].

Ван Юн промолчал, но уголок его губ немного дрогнул, словно он очень хотел улыбнуться, но сдержался.

– Справишься сама?

– Конечно! Это уже, кажется, четвёртый цзянши, который нам встретился после возвращения с пика Юнфэй. Неужели очередная старая работа той нефритовой демоницы Юй Мин?

Подойдя к мертвецу, Фэн Мэйфэн крепко взяла его за ворот и с лёгкостью вытащила из могилы – тело совсем ничего не весило, словно состояло теперь лишь из пустой оболочки.

– Вполне возможно, – бросил Ван Юн и наклонился, чтобы сорвать жёлтый талисман со лба первого цзянши, отделённая голова которого лежала в траве. – Тот же почерк.

Как только он забрал себе прямоугольный листок с алыми символами, заклинание перестало действовать, и мёртвый человек, что годами находился под влиянием тёмной ци, иссох в мгновение ока, превратившись в сморщенное нечто, которое будто могло рассыпаться в прах от одного дуновения ветра.

– Получается, Юй Мин обратила в цзянши многих адептов моей школы, а их тела спрятала в разных местах провинции. Но зачем? К чему ей столько мертвецов? – рассуждала вслух Фэн Мэйфэн, пока распарывала сложенным веером истлевшую ткань на спине дёргающейся женщины. – Мы совсем не продвинулись в поисках разгадки.

– Ты слишком торопишься.

Ей так не казалось. Прошло уже десять лет со дня кровавой резни в школе Дафэн, и родители, что пали жертвой чьей-то тёмной техники, до сих пор оставались неотмщёнными. Она не сможет чувствовать себя свободной до тех пор, пока не раскроет истину.

От тела цзянши исходил неприятный запах, отдающий гнилью, и Фэн Мэйфэн поморщилась, но продолжила начатое дело. Вскоре она откинула куски серой ткани в сторону и опустила взгляд на зеленоватую кожу, испещрённую подтёками и трупными пятнами.

– Гэгэ, тут что-то странное!

Сначала она подумала, что на спине цзянши есть родимое пятно, но стоило только рассмотреть поближе, как стало ясно – это нечто совершенно другое. Клеймо размером с монету, нанесённое прямо на левую лопатку. Оно выглядело как идеальный круг, заполненный чернотой.

– Выжжено огнём, видимо, уже после смерти, – заключил Ван Юн и снова подошёл к обезглавленному телу первого мертвеца, осторожно разрывая одежду и на нём.

Он искал довольно долго, после чего наконец сказал:

– У этого цзянши такое же, только на колене.

– И что это за знак?

– Возможно, личное клеймо нефритовой демоницы, которым она отмечала каждую свою работу, но пока не могу сказать точно. В читальне храма Юншэн есть закрытая секция, где стоят книги, посвящённые известным гербам демонов Обители мёртвых, нужно будет наведаться туда.

– В школе и такое можно найти? – удивилась Фэн Мэйфэн и достала из деревянной коробочки вытянутую косточку финика. – Я хочу помочь тебе в поисках, с двумя парами рук мы управимся горазд…

– Я уже говорил, что со всем разберусь сам. Просто доверься мне и выполняй молча свою работу.

Она решила не отвечать на этот выпад и только бросила подозрительный взгляд на Ван Юна, который теперь стоял над ней подобно статуе со скрещёнными на груди руками. Наверное, гэгэ иногда забывал про их связь, раз до сих пор пытался что-то скрыть, только вот Мэйфэн достаточно ярко ощущала те сомнения и насторожённость, которые царили в его душе.

Проведя пальцами по шероховатой коже цзянши, наследница клана Фэн нащупала нужную акупунктурную точку на позвоночнике и приставила к ней косточку острым концом, после чего вбила её в одеревеневшее тело рукояткой веера. Мертвец дрогнул и заскрежетал зубами.

В последнее время по совету Ван Юна она стала ходить в лекарский домик целителя Аня, чтобы обучиться распознаванию жизненно важных точек в теле человека, но всё ещё не была уверена в своих силах. С особой внимательностью Фэн Мэйфэн вбила оставшиеся шесть косточек в спину мертвеца, создавая узор в виде созвездия, и выдохнула, когда почувствовала, что цзянши под ней обмяк и затих.

– Сработало?

– Как видишь. Ты и вправду улучшила свои навыки.

Лицо Ван Юна немного смягчилось. Другой человек не заметил бы никаких изменений, но Фэн Мэйфэн научилась читать этот глубокий взгляд и потому от нахлынувших на неё гордости и удовлетворения слегка вскинула подбородок. Цзюань на левом запястье нагрелся, она уловила где-то внутри себя изменения в настроении Принца Ночи – кажется, он был доволен.

Ван Юн вдруг присел рядом, достал неизвестно откуда совсем маленький кинжал и срезал со спины мертвеца часть кожи, на которой осталось выжженное клеймо.

– Возьму с собой на всякий случай, – ответил он, опережая вопрос Фэн Мэйфэн. – Неизвестно, наткнёмся ли мы ещё раз на цзянши с такими же метками.

– Тогда похороним их и в путь?

Она не сводила взгляда с зеленоватого кусочка в руках Ван Юна: клеймо выглядело незнакомым, и всё же вид лоскута кожи, который напоминал засаленную заплатку для одежды, заставил её поёжиться.

– Не стоит оставлять их в таком виде, – сказал гэгэ и спустил мёртвую женщину обратно в могилу. – Сходи в дом и найди что-нибудь напоминающее лопату, а то мы и до утра не управимся. Я ещё хочу сегодня успеть написать отчёт для столичного чиновника о выполнении поручения: тут всё ясно и без дальнейшего расследования, согласна?

– Да, деревенских детей точно убили именно эти цзянши, – проговорила Фэн Мэйфэн, припомнив изначальную цель их визита в поместье семьи Лин. – А бывшие жильцы, судя по выставленным против нечисти порогам, не могли мириться с таким соседством и предпочли уехать, ведь даже если мертвецы не пробуждались долгое время, они всё равно отравляли округу вредоносной ци, принося болезни и кошмары.

В последнее время подобные происшествия случались чуть ли не каждый день, и Фэн Мэйфэн стала привыкать к многочисленным мрачным историям, связанным с яогуаями или цзянши, поэтому сегодня излагала свои мысли на удивление обыденным тоном.

После того как Ван Юн кивнул, согласившись с её мнением, она ещё немного постояла рядом, наблюдая за тем, как Принц Ночи сапогом скидывал тяжёлые комья земли в могилу, и наконец побежала в сторону дома. Нужно было найти лопату.

* * *

Когда они вернулись в деревню, над горами уже занимался рассвет. Передав лошадей слуге, Ван Юн поспешно направился к задним воротам дома, чтобы избежать случайной встречи с матушкой или с кем-то из старших адептов. После церемонии принятия главенства над кланом и школой ему просто не давали прохода, поэтому Принц Ночи часто покидал Юэ втайне, чтобы хоть немного развеяться.

Обернувшись, он увидел, как Фэн Мэйфэн улыбнулась мальчишке-конюху, потрепала свою лошадь по загривку и пошла в направлении выхода из резиденции, при этом слегка прихрамывая.

– Куда собралась? – окликнул её Ван Юн.

– К целителю Аню! Я обещала сегодня посетить лекарский домик: там появилось подходящее тело для изучения акупунктурных точек.

– Сначала позаботься о своём собственном теле! – Он скрестил руки на груди. – Я разве не говорил, что ты должна лучше следить за собой? Думаешь, я не чувствую, насколько сильно у тебя болит нога?

Ван Юн и вправду ощущал навязчивое покалывание в левой лодыжке, стоило только Мэйфэн сдвинуться с места и сделать несколько шагов.

– Иди за мной.

– Но, гэгэ, мне нужно…

– Хочешь, чтобы я внёс тебя в дом на руках, как несчастную молодую госпожу, попавшую в беду?

Она поморщилась, словно разжевав неспелый плод кумквата[50], и сразу вернулась во двор, без лишних уговоров последовав за ним.

Красная деревянная дверца, ведущая в южное крыло здания, как раз была приоткрыта, и Ван Юн нырнул в полумрак. Идти в главный зал, куда часто заглядывали заклинатели для решения своих вопросов, он не хотел, поэтому остановился посреди крытой галереи и задумался на мгновение, в чью комнату стоит направиться. В империи Чжу существовали строгие правила, не позволяющие холостым мужчине и женщине оставаться наедине, но в глазах всех остальных Ван Юн и Фэн Мэйфэн выглядели братом и сестрой, поэтому переживать о слухах не приходилось. Да и кто бы посмел распускать неприглядные сплетни о Принце Ночи, знаменитом герое школы Юэин?

– В чём дело? – спросила наследница клана Фэн, выглядывая из-за его спины. – У меня есть необходимые лекарства, я пойду к себе.

– Стой! – Неожиданный оклик нарушил безмятежную тишину дома семьи Ван, и Ван Юн вдруг опешил, не до конца осознавая, зачем только что остановил Фэн Мэйфэн. – Ты… плохо делаешь перевязки, я это на своей шкуре испытал, когда был ранен нефритовой демоницей.

Она слегка прищурила тёмные глаза, напоминающие изящные ивовые листочки, и вдруг тихо усмехнулась:

– Тогда поможешь мне?

– Я же должен позаботиться о своей шимэй.

В его среднем даньтяне что-то шевельнулось, словно одновременно забили невесомыми крыльями десятки мотыльков, и он поспешил направить в грудь немного лунной ци, но это нисколько не помогло заглушить странные ощущения.

– Чего стоишь? Идём! – поторопил её Ван Юн и широким шагом устремился к дальнему крылу.

Когда они зашли в комнату, Фэн Мэйфэн сразу закатала бамбуковые циновки, которые закрывали два круглых окна, и внутрь полился тёплый утренний свет. Она бросила нечитаемый взгляд на Ван Юна, после чего присела перед открытым сундуком, который стоял у стены, и долгое время в нём копалась, перебирая брошенные в беспорядке вещи. Вскоре ей удалось найти круглую бирюзовую шкатулочку с мазью и чистые бинты, которыми она обычно перевязывала обожжённую руку.

– Снимай сапоги, садись на кровать, – сказал Принц Ночи, когда лекарство оказалось у него в руках. – Я посмотрю, насколько всё серьёзно.

Только сейчас ему в голову пришла одна совершенно неожиданная мысль: если бы он сразу отпустил Фэн Мэйфэн к целителю Аню, то она получила бы там необходимую лекарскую помощь и приступила к занятиям. Но Ван Юн пожелал всё сделать сам. Возможно, он и правда хотел позаботиться о своей названой сестре, хотя внутренний голос подсказывал, что дело здесь было в другом.

Он тряхнул головой, пытаясь собраться, и посмотрел на обнажённую лодыжку, на которой уже темнели синяки от окостеневших пальцев цзянши.

– Нога распухла, – объявил Ван Юн и раскрыл шкатулочку, откуда запахло травами. – Если всё ещё можешь ходить, значит, не сломана.

– Ваши навыки целительства заслуживают уважения, – усмехнулась она, явно пытаясь его задеть. – Я же сразу сказала, что всё в порядке!

Принц Ночи надавил на кожу, заставляя Фэн Мэйфэн зашипеть от боли, и принялся усердно втирать мазь, отчего девушка недовольно застонала. Но так у неё хотя бы не было возможности нести всякую чушь.

– Твоя забота хуже, чем ненависть! – всё же выдала она и слегка откинулась назад, поставив ладони на мягкое одеяло. – Нельзя поаккуратнее?

– За нежной заботой обращайся к Гэн Лэю.

Эти слова вылетели сами собой, и в комнате тут же воцарилась тяжёлая тишина. Прошло уже несколько сюней с тех пор, как гонец принёс вести о кровавой бойне в городе Люцзэ и жестокой смерти главы школы, но об остальных членах семьи Гэн никто ничего не знал.

Фэн Мэйфэн вытащила из высокого пучка нефритовую шпильку и погладила подушечками пальцев вырезанный на ней месяц в пионах.

– Думаешь, Гэн-гэгэ был там в тот день? – Она задала вопрос, который мучил и Ван Юна. – Куда он пропал, почему не возвращается?

– Не знаю, но я ищу его. Постоянно посылаю своих людей на поиски.

– Гэн-гэгэ же не мог умереть…

– Я бы почувствовал! – Он посмотрел на свой цзюань и сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле. – Его ци всё ещё в браслете, а значит, Лэй точно жив, но я почему-то не могу с ним связаться. Возможно, он слишком далеко.

При упоминании Гэн Лэя на душе у Принца Ночи стало совсем скверно, и он принялся тщательно бинтовать лодыжку Фэн Мэйфэн. Что он вообще делал здесь, в тепле и относительном покое, пока его самый близкий друг скитался где-то в одиночестве и не выходил на связь?

– Я противен сам себе, – вдруг сказал Ван Юн и прикрыл веки. – Я должен был уехать сразу же, как только получил этот доклад о трагедии в школе Шэньгуан. Вдруг ему нужна моя помощь или поддержка, а я, словно последний трус, отсиживаюсь в своей резиденции.

Тёплая ладонь Фэн Мэйфэн легла ему на голову. Рука не двигалась, лишь большой палец слегка поглаживал его волосы, и Ван Юн поднял лицо, встречаясь взглядом со своей названой сестрой. Она всё понимала, он это знал, чувствовал через цзюань.

– Я хочу отправиться в путь вечером.

Фэн Мэйфэн выдохнула, медленно провела рукой по волосам Принца Ночи и вскоре коснулась его щеки. Всё вокруг замедлилось, и Ван Юн, словно заворожённый, оказался прикован к её глазам, в зрачках которых отражались тусклые блики света.

– Ты теперь глава клана и школы, разве ты можешь всех бросить?

– Но он мой друг.

– Он и мой друг тоже… – Мэйфэн чуть сильнее сжала пальцы на его скуле. – Но думаю, что Гэн-гэгэ не хотел бы видеть, как ты оставляешь школу Юэин в самые сложные времена.

И когда только эта маленькая и боязливая девчушка успела стать взрослой заклинательницей, способной дать действительно мудрый совет?

Сколько бы Ван Юн ни пытался сопротивляться, он всё же понимал, что Фэн Мэйфэн права. Уезжать ни в коем случае нельзя, иначе некому будет защитить деревню, которая и так осталась без старшего главы.

– Тогда продолжу поиски, завтра пошлю ещё людей, – решил Принц Ночи и наконец закончил перевязку, но рук от обмотанной бинтами лодыжки так и не убрал. – Кажется, готово.

– Ты его найдёшь, я знаю.

Всего лишь простые слова поддержки, но они отозвались в груди Ван Юна томительной тяжестью, словно сердце теперь весило не меньше одного ши[51] и давило изнутри. После обмена камнями всё стало восприниматься совершенно иначе: теперь её бледное лицо притягивало взгляд нежной белизной, её глаза ярко блестели, как будто Фэн Мэйфэн недавно выпила пиалу тёплого вина, её голос звучал ласково, достигая самых глубин души, её слегка приоткрытые губы казались творением художника, написанным тонкой кистью…

Если бы только эти поверхностные чувства мучили Ван Юна, то он попытался бы справиться, но три камня в цзюане раскрывали ему настоящую Фэн Мэйфэн. Принц Ночи уже готов был признаться себе, что ему и правда нравилось узнавать эту девушку, которую он спас когда-то и привёл в свой дом.

– Почему так смотришь? – поинтересовалась она и хотела убрать ладонь, которую до сих пор держала на его щеке, но Ван Юн перехватил её руку:

– Мне нельзя смотреть на тебя?

– Можно.

Считалось, что Обмен делал искренние чувства заклинателей действительно крепкими, а зарождающуюся привязанность более заметной, поэтому такой совместный способ совершенствования и выбирали супруги. Но если два человека не были близки до ритуала, то могли ли они полюбить друг друга по-настоящему?

Ван Юн много думал об этом, но так и не нашёл ответа.

– Пойдёшь со мной на Праздник середины осени?[52] – вдруг спросила Фэн Мэйфэн. – Многие подавлены из-за последних событий, но всё равно хотят развеяться.

– Пока не знаю, у меня много дел.

– Ладно, тогда схожу с Ань Иин и Хэ Сюли, – хмыкнула она, и её брови при этом недовольно изогнулись. – Мы как раз договорились налепить вместе юэбинов[53].

Он сидел перед Фэн Мэйфэн на полу, удерживая её ладонь на своей щеке, и вдруг немного приподнялся, коснувшись губами уголка её мягких губ. Она вздрогнула, но не отстранилась. Дыхание Ван Юна стало прерывистым, а её взгляд выражал немой вопрос: «Ты уверен в том, что делаешь?»

Ни один из них не пытался углубить поцелуй или пошевелиться, словно любое неосторожное движение разрушило бы бумажную стену, которую они возвели, чтобы не поддаться влиянию камней. И всё же касаться друг друга было приятно, и по телу растекалось мучительное удовольствие, нарастающее подобно вину, что переливалось через края чаши.

Принц Ночи перевёл взгляд на нижнюю губу Фэн Мэйфэн и слегка прикусил розоватую кожу, но стоило ему почувствовать ладони, которые начали упираться в его грудь, как он сразу отступил и отстранился.

– Я обещала, что буду вкладывать все силы в совершенствование, ведь только так смогу отплатить тебе за доброту, – заговорила Фэн Мэйфэн и прикрыла пальцами свой рот. – Но я… не хочу любить только потому, что наши судьбы связаны камнями, понимаешь?

– Как будто у нас с тобой есть выбор.

Он знал, что должен был сказать что-то другое или хотя бы попытаться объяснить свои противоречивые чувства, но тут же умолк, только посмотрел на неё с нескрываемым сожалением.

Послышался неуверенный стук в дверь, и вскоре с другой стороны прозвучал тихий голос.

– Молодая госпожа Фэн, глава клана Ван! – позвала служанка Цинъай, которая необыкновенным образом замечала любые передвижения в доме семьи Ван, но никогда не болтала лишнего. – В зале ждёт заклинатель Ань, он хочет о чём-то доложить.

Ван Юн ей не ответил и поднялся с колен, оправив полы тёмных одежд, которые помялись из-за долгого нахождения в неудобной позе.

– Тебя, кажется, тоже ждут в лекарском домике, – сказал он, не удостоив Фэн Мэйфэн даже взглядом. – Осторожнее с ногой. Я должен идти.

В покоях за одно мгновение стало неуютно, и Принц Ночи поспешил удалиться, с силой захлопнув за собой дверь, отчего вся конструкция, проклеенная рисовой бумагой, задрожала. Он разозлился, а потому быстро прошёл мимо оробевшей Цинъай, едва не снеся её крепким плечом.

Пусть эта девчонка борется сколько хочет.

Пусть говорит о красивой любви из старых книг, пусть ищет оправдания.

Он остановился и прислонился спиной к стене, убирая рукой чёрные пряди с глаз. Всё между ними казалось неправильным, но именно сейчас он осознал, что не хотел бы прерывать эту странную связь.

* * *

Главный зал дома семьи Ван всё ещё утопал в лёгком полумраке: рассветные лучи пробивались сквозь распахнутые окна, но освещали лишь малую часть помещения, отчего внутреннее убранство с шёлковой ширмой и вазами прошлых династий оказалось укрыто тенями.

Около возвышения, где обычно восседал прежний глава клана, стоял заклинатель с широкими плечами и выправкой воина. Даже со спины по внушительной ауре и выделяющемуся росту Ван Юн мог определить, что его ждал Ань Бохай, которого Принц Ночи совсем недавно назначил командиром отряда.

– Глава Ван! – поприветствовал заклинатель и вложил кулак в ладонь.

– Давай быстрее, у меня ещё много дел, – нехотя ответил Ван Юн и прошёл к ширме, усаживаясь на подушку.

После разговора с Фэн Мэйфэн он пребывал не в лучшем расположении духа, поэтому хотел поскорее вернуться в свои покои и с головой погрузиться в изучение важных документов, которые требовалось в кратчайшие сроки отправить в столицу.

– Мой отряд завершил ночной обход, но под утро мы обнаружили стаю яогуаев, которая заняла лощину совсем рядом с границей храма Юншэн. Ещё до разрыва Завесы ни одна низкоранговая тварь не смела подобраться близко к нашей деревне, но теперь они стали вести себя как кони, сорвавшиеся с поводьев[54]. Нам не хватает людей, чтобы сдерживать их натиск, многие жители из соседних поселений уже серьёзно пострадали.

Ван Юн отпил воды прямо из кувшина, стоявшего на столике перед ним, и медленно выдохнул. Завеса с каждым днём истончалась: одного происшествия в деревне Нинцзин хватило, чтобы по невидимой стене, отделяющей Царство живых от Обители мёртвых, пошли мелкие трещины. И ещё защита храма Юншэн… Считалось, что, благодаря непрекращающимся молитвам монахов, которые посвятили свою жизнь служению богине Юэлянь, над деревней и её окрестностями распространялась особая благодать, не позволяющая демонам проникать внутрь, но теперь и эта светлая энергия не справлялась с наступающей тьмой.

– Также я хотел поговорить о последнем свитке из столицы, который мы от вас получили, – продолжил Ань Бохай и неловко почесал затылок, пока пытался подобрать слова. – На мой взгляд, в нём слишком много поручений, и выполнить всё это в срок просто невозможно.

– Я знаю.

– Тогда мы можем разделиться попарно, чтобы до праздника очистить как можно больше территорий!

От громкого басистого голоса Ань Бохая у Ван Юна запульсировало в висках. Он уже и сам догадывался о страсти чиновника, приставленного к школе Юэин, составлять настолько длинные списки поручений, что они походили на записи тысячелетнего семейного древа какого-нибудь знаменитого рода. Вероятно, Великий и Благословенный Драконом Император теперь нацелился на деревню Юэ, поэтому постепенно подогревал воду, представляя заклинателей глупыми лягушками, которые и не заметят, что их сварили.

– Вернётся ли шифу Хэ? – спросил вдруг Ань Бохай. – Его помощь бы не помешала!

– О нём и его отряде можно забыть: их не выпускают из Хэнбана под предлогом расследования городских дел, связанных с яогуаями. – Ван Юн приложил ладонь ко лбу и ухмыльнулся: ещё вчера он получил письмо от старшего брата матушки, в котором говорилось, что шифу в ближайшее время не приедет. – Теперь мы единственные, кто защищает школу Юэин.

Как ни посмотри, а удавка на их шее действительно затягивалась, и Принц Ночи не знал, сможет ли вывести своих людей из этой ловушки, расставленной императором.

– Разделитесь по двое, – всё-таки приказал он, – но будьте осторожны. Ань Бохай, ты отвечаешь за своих людей головой, поэтому следи, чтобы никто не брался за те поручения, которые не в силах выполнить.

– Слушаюсь!

– Тогда ты свободен. Отдыхайте сегодня, и… что касается Праздника середины осени, можете в этот день хорошенько повеселиться, я вас отпускаю.

– Спасибо, глава Ван!

Заклинатель заметно повеселел и, коротко поклонившись, вышел из зала. Вскоре до ушей Ван Юна донеслись приглушённые голоса – видимо, остальные ждали Ань Бохая за дверью и подслушивали. Принц Ночи нехотя поднялся со своего места и подошёл к выкрашенным тёмным лаком створкам главного входа.

– Ну что, ну что?! – зашептала Хэ Сюли своим высоким голоском. – Шисюн разрешил?

– Судя по довольному лицу здоровяка, да! – хмыкнул Дуань Хэн.

– Что ж, готовьтесь лепить юэбины! – торжественно объявил Ань Бохай, и из-за двери послышались облегчённые выдохи. – Вы хорошо потрудились.

– Тогда надо сказать Мэйфэн, что мы идём вместе на праздник, – пролепетала Ань Иин. – Она больше всех хотела туда попасть.

Остальные поддержали соученицу и сразу принялись обсуждать приготовления к Дню середины осени.

– Я предпочитаю есть лунные пряники, а не лепить…

– Ещё чего! Хочешь прийти на всё готовое?..

Голоса постепенно удалялись и вскоре совсем затихли.

Ван Юн отошёл от главного входа в зал и медленно побрёл по закрытой галерее к своим покоям. Иногда он забывал, что эти юные заклинатели всё ещё были семнадцатилетними детьми, которые лишь недавно столкнулись с тяготами жизни. Пусть сходят на праздник и развеются, от этого никто не умрёт.

Дойдя до комнаты, он плотно закрыл за собой дверь и присел на подушку около низкого стола, на котором уже лежал свиток, лишь наполовину исписанный иероглифами. Из открытого окна лился приятный утренний свет, и Ван Юн зевнул, борясь с накатывающей сонливостью, но всё-таки принялся за работу. Отец удалился в горы, матушка занималась обучением самых младших адептов вместе с монахом Чаном, а он сам был вынужден выполнять обязанности главы клана и школы, в которые, кроме всего прочего, входило написание отчётов для столичных чиновников.

Без спешки Ван Юн растёр в резной тушечнице чёрный брусок и взялся за кисть. Свитки сменяли друг друга один за другим. В какое-то мгновение Принц Ночи услышал, что кто-то со стуком зашёл в комнату, но он даже не посмотрел на гостя и не стал вслушиваться в то, что ему говорили. Вскоре всё снова стихло, а свет стал слишком тусклым, отчего заслезились глаза.

Чёрная капля сорвалась с кончика кисти, расплываясь по желтоватой бумаге пятном, и Ван Юн очнулся от забытья.

– Уже вечер? – пробормотал он и потёр костяшками пальцев веки.

На столике рядом с ним стояла чашка с разбухшей и давно остывшей лапшой, а рядом лежала записка, судя по ровному почерку, от матушки: «Обязательно поешь после того, как закончишь. Не забывай спать!»

И правда, когда в последний раз он ложился в постель дольше чем на один шичэнь?[55] Ему всё время казалось, что если он сомкнёт глаза и позволит себе хоть немного отдохнуть, то не сможет вовремя помочь своим людям. Школа Юэин и так сейчас состояла почти полностью из молодых заклинателей, поэтому все старшие адепты старались быть крайне бдительными.

Ван Юн придвинул к себе лапшу, но как только погрузил палочки в жирный бульон, лёгкий порыв ветра всколыхнул его волосы, и в комнате появился кто-то ещё. Подняв взгляд, Принц Ночи увидел у окна фигуру в чёрном, чьё лицо скрывала широкая бамбуковая шляпа. Мужчина шагнул вперёд, и Ван Юн сразу отпихнул от себя еду, в мгновение ока оказавшись рядом с вечерним гостем, пройдя через тень.

– Приветствую главу клана Ван! – Поклон вышел неловким, и двое заклинателей чуть не столкнулись головами.

– Тао-гэ, ты нашёл его?!

Это был человек, которого с детства приставили к юному наследнику для защиты, а после низложения отца он стал беспрекословно выполнять все приказы нового главы, поэтому Ван Юн первым делом отправил его в земли клана Гэн, чтобы разузнать о недавнем происшествии в школе Шэньгуан.

– В городе полная неразбериха, – заговорил Е Тао и снял шляпу, открывая приятное молодое лицо с тонкими чертами. – Повсюду висят имперские флаги, на улицах до сих пор пахнет кровью, но нигде не видно никаких следов заклинателей. В Люцзэ остались только чудом выжившие жители.

– Я спросил не об этом.

Е Тао вздохнул и отдал Ван Юну кусочек жёлтой ткани, который пропитался высохшей бордовой кровью. Из шёлка со всех сторон торчали нитки, словно его силой отодрали от рукава или подола.

– Это я нашёл в районе холма Циншэн на самой границе с землями клана Ши. Неизвестно, кому именно принадлежала одежда, но совершенно точно, что её владелец – адепт школы Шэньгуан. Я долгое время шёл по следам небольшой группы людей через бамбуковый лес и в конце концов наткнулся на место, где, кажется, произошла стычка. На земле было много отпечатков и лоскутов одежды, а ещё я отыскал в грязи одну вещь.

Как только Е Тао достал из-за пояса обломок золотой подвески, спрятанный в платок, сердце Ван Юна опустилось до самого нижнего даньтяня, словно оно в одночасье сделалось слишком тяжёлым и камнем сорвалось со своего места.

– Дай сюда, – потребовал Принц Ночи и протянул руку.

Когда невесомое украшение оказалось на его ладони, стало ясно, что это часть одной из особых золотых шпилек Гэн Лэя, которые он носил, даже когда отправлялся в путешествие или выполнял заклинательские поручения.

– Судя по остаткам огненной ци в воздухе, это была группа выживших заклинателей из Люцзэ, и во время их бегства произошло что-то непредвиденное, – продолжил свой доклад Е Тао. – Но все следы оборвались у притока реки Минлян; думаю, дальше они направились в западную провинцию к деревне Шэньшу.

– Почему не последовал за ними?

– Там повсюду рыскали имперские отряды, я не смог бы незаметно пробраться на чужую территорию.

Ван Юн кивнул и надолго задумался. Теперь он точно знал, что Гэн Лэй отправился в родной город и принял участие в сражении, после чего, видимо, бежал от гнева императора вместе с остальными заклинателями. Но что произошло дальше? Он являлся Сыном Дракона и каждый раз во время боя серьёзно рисковал, ведь мог и не справиться со своей силой… Что, если кто-то узнал о его тайне?

В горле пересохло от одной мысли о таком исходе, и Ван Юн крепче сжал украшение в ладони. Ещё во время возвращения в Юэ он понял, что мысленная связь с Лэем прервалась, и сколько бы Принц Ночи ни пытался разговаривать с ним, ответ не приходил. Он не мог спросить у друга, что же случилось на самом деле, и не вправе был покидать деревню по собственной прихоти, чтобы найти его. Это так сильно выводило из себя, что хотелось обрушить хоть на кого-то весь скопившийся гнев, но Ван Юн сдержался и медленно выдохнул.

– Что прикажете делать дальше, глава Ван?

– Сегодня отдохни с дороги, а завтра вечером возьми больше людей и снова отправляйся на границу с кланом Ши. Попробуй отыскать хоть какие-то следы Гэн Лэя! Старайся не привлекать лишнего внимания, но, если потребуется, можешь применить силу.

– За семьёй Гэн теперь охотятся имперские войска, – напомнил Е Тао и неосознанно коснулся кинжалов, что висели на его поясе. – Я должен спасти вашего друга любой ценой?

«Любой ценой» означало при необходимости пойти против воинов императора. На этот раз Ван Юн не колебался и сразу ответил:

– Да. Но не забудь избавиться от любых отличительных знаков школы Юэин, чтобы никто не смог вычислить, откуда ты.

– Слушаюсь!

Наконец появилась хоть какая-то тонкая ниточка, что могла привести его к Гэн Лэю, но почему-то облегчения Ван Юн не испытал и только продолжал хмуриться. В тяжёлой из-за бессонных дней и ночей голове надоедливой мошкарой вились тревожные мысли.

Он прошёл вдоль стены, где висел свиток с каллиграфией, и остановился около невысокого шкафа из чёрного дерева, на котором стояло блюдо с водой. Внутри плавал размякший жёлтый талисман с нечитаемыми красноватыми иероглифами.

– В прошлом месяце я отправлял тайное послание в Шуйсянь. Ты успел проверить, не пришёл ли в условленное место ответ? – спросил Ван Юн и раскрыл верхний ящичек, где лежали остальные бумажные прямоугольники, добытые после упокоения семьи Фэн.

Все они оказались безнадёжно испорчены во время падения в подземную реку на пике Юнфэй: бумага покоробилась, а черты иероглифов совершенно размылись. Было глупо рассчитывать, что хоть кто-то сможет разобраться со столь ненадёжной уликой, но всё же Ван Юн попробовал обратиться за помощью к знатоку своего дела – знаменитому красильщику из Шуйсяня, который в прошлом работал во дворце, но уже давно отошёл от дел и теперь жил под покровительством магистрата города Десяти тысяч нарциссов.

Е Тао еле слышно цокнул языком, словно совсем забыл о чём-то важном, и достал из кармашка маленький бумажный свёрток, похожий на тот, в котором хранили лекарственные порошки.

– Я сделал небольшой круг и доехал до деревни Нинцзин, как вы и просили. Нашёл между досками в старом домике для приезжих целителей.

– Спасибо, Тао-гэ!

– Не стоит благодарности. Я обязан вашему отцу жизнью, поэтому и для вас сделаю всё.

– Тогда можешь быть свободен.

Ван Юн махнул рукой и дождался, пока тихо скрипнет окно, – заклинатель выбрался наружу и исчез в туманных сумерках, которые заполнили сад семьи Ван. Как только всё стихло, Принц Ночи зажёг свечу, поставив её на шкаф рядом с испорченными талисманами, и осторожно раскрыл свёрнутую во много раз бумажку.

Внутри оказалось послание, написанное настолько мелким почерком, что миниатюрные иероглифы, плотно прилегающие друг к другу, можно было принять за какой-то замысловатый узор.

Поднеся письмо к подрагивающему огоньку, Ван Юн начал читать:

«Я ответил вам лишь потому, что знаю, как благородно вы поступили с моим покровителем…»

Он усмехнулся, вспоминая, что ещё недавно завёл крепкую «дружбу» с магистратом Тэн Фэем. Мимолётное решение Принца Ночи не докладывать о беспорядке на кладбище города Шуйсяня дало ему неожиданное преимущество.

«…Прошу сжечь послание сразу после прочтения, а также никогда не упоминать о моей причастности к этому делу. Киноварь, которой написаны символы на талисмане, что вы прислали, мне знакома. Десять лет назад, сразу после смены власти, из Запретного города в нашу мастерскую поступил заказ на украшение залов вазами в человеческий рост, покрытыми лаком в технике цидяо[56], как благое знамение для нового правителя. Мы принялись за работу, но из-за большого количества киновари многие красильщики тяжело заболели[57], поэтому мы приняли решение втайне добавить в состав сок лакового дерева. Цвет получился настолько насыщенным, что весь двор остался доволен работой, и впоследствии эту краску стали использовать только во дворце. Ваш талисман немного размыт водой, но мне и одного взгляда хватило, чтобы понять, откуда эта киноварь. Больше я ничего не знаю».

Как только Ван Юн дочитал письмо до конца, его брови сошлись на переносице, а пальцы тут же поднесли бумажку к свече, отчего послание загорелось и в считаные мгновения превратилось в осыпающийся пепел.

Значит, киноварь на самом деле из дворца.

Осталось проверить ещё кое-что. Он вытащил из блюда с водой размякший талисман, а взамен положил туда тот, который добыл сегодня ночью с тела цзянши. Взяв из нижнего ящичка сухую кисть, Ван Юн опустил её в чашу и провёл тонким кончиком по бумаге, пытаясь смыть яркую краску. Киноварь расплывалась по воде подобно дыму, и вскоре под верхним слоем иероглифов показались едва заметные серые линии.

По поверхности блюда пошли мелкие круги, будто в самую середину кинули маленький камушек, и Принц Ночи ощутил слабый выплеск тёмной ци. Её оказалось слишком мало, чтобы навредить Ван Юну, но по дрогнувшим под кожей меридианам он узнал эту энергию. Она была слишком похожа на тот артефакт, который использовали в имперском лагере для подавления силы заклинателей.

Ничего хорошего новое знание не предвещало: кто-то во дворце обладал небывалым могуществом, раз даже нефритовая демоница Юй Мин смогла туда пробраться, чтобы создать сильнейшие талисманы для обращения заклинателей в ходячих мертвецов. Да и часть неизвестного артефакта свободно хранилась у генерала Инь, а это означало, что где-то находились и другие осколки или даже целый камень, источающий тёмную ци.

Если Фэн Мэйфэн узнает о связи цзянши с Запретным городом, то непременно задумает какую-нибудь глупость, из-за которой пострадают все. Именно поэтому Ван Юн пока не собирался рассказывать ей о том, что удалось выяснить.

Его комната уже заполнилась тягостной энергией, поэтому Принц Ночи взял чашу с водой, распахнул окно, чтобы прохладный воздух залетал внутрь, и выплеснул слегка потемневшую жидкость на землю. После этого он спрятал оставшиеся талисманы в ящик и отвязал от пояса небольшой кошель, в котором рядом со связкой монет лежала срезанная с мертвеца кожа.

Сегодня он не собирался выезжать из деревни ночью, поэтому решил наведаться в книгохранилище храма Юншэн. Клеймо на телах заклинателей из школы Дафэн было слишком простым и неприметным, поэтому найти хоть какое-то упоминание о нём казалось задачей сродни поиску иголки на дне морском. И всё же Ван Юн собирался перебрать запретные бамбуковые таблички и просмотреть записи о яогуаях, которые когда-либо появлялись на землях империи Чжу.

Он задул уже наполовину растёкшуюся по бронзовому блюдцу свечу и покинул свои покои.