Глава 30

На этот раз, в отличие от прошлого, когда я поцеловала его, он не колеблется. Его пальцы вплетаются в мои волосы, он наклоняет мою голову назад, углубляя поцелуй, беря на себя инициативу, и я готова к этому.

Я так сильно хочу его.

Все мое тело жаждет его.

Мне нужно быть ближе к нему, и я проклинаю эту подушку, которую десять минут назад я объявила своей невестой, за то, что она мешает.

Не желая делать никаких движений, чтобы он не опомнился, я борюсь с желанием убрать подушку.

Но когда его рука опускается на мою попку и сжимает ее, я хватаю подушку и вытаскиваю ее из-под нас, стараясь не отрывать губы от его губ.

Подушка убрана, я сдвигаюсь вперед, прижимаясь к нему так близко, насколько позволяет мой живот. Я обхватываю его бедро ногой и приподнимаю таз, чтобы моя киска прижалась к его твердому члену, напряженному в спортивных штанах. В тот момент, когда мой клитор соприкасается с его эрекцией, я стону ему в рот.

Я чувствую, как он напрягается — и не в хорошем смысле. Все его тело замирает.

Он отрывается от поцелуя и прижимается лбом к моему.

Мы оба тяжело дышим. Грудь поднимается и опускается.

Я возбуждена и разочарована тем, что он прервал то, что только началось.

Я думала, он тоже меня хочет. Его твердый член, безусловно, говорил об этом.

— Я не должна была тебя целовать? — шепчу я.

Он выдыхает, и я вдыхаю его теплое дыхание в свои легкие.

Он откидывает голову на подушку, чтобы смотреть мне в глаза.

Моя киска все еще прижата к его члену, и я не знаю, двигаться мне или нет. Впервые в жизни я не уверена в себе в такой ситуации. Обычно я всегда знаю, что происходит. У меня всегда был дар понимать людей и ситуации, но сейчас я, черт возьми, не имею ни малейшего представления, что делать, и это более чем нервирует.

— Нет... это не так. Я просто...

— Я не должна была целовать тебя. Прости. — Я снимаю ногу с него и откатываюсь.

Кейден следует за мной, берет меня за лицо и заставляет смотреть на него.

— Детка, послушай меня: я хочу тебя больше, чем воздуха. Но я не буду... не могу заниматься с тобой сексом, пока мы не будем вместе.

Я сдвигаю брови.

— Вместе? В смысле, встречаться?

— В смысле, ты моя, красавица, а я твой, и мы в серьезных отношениях.

Я не знаю, что сказать. Я смотрю на него, и в моей голове проносятся сотни разных ответов, но я не могу остановиться ни на одном из них.

— И я говорю это не для того, чтобы заставить тебя быть со мной. Я хочу, чтобы ты была со мной, но потому, что ты этого хочешь — меня. Это самозащита, детка. Потому что я не могу снова быть с тобой и провести всю ночь, обнимая тебя, только для того, чтобы проснуться на следующее утро и снова вести с тобой разговор, как в прошлый раз. Я просто не могу, черт возьми.

Тогда я поняла, как сильно ранила его тем утром. Он проснулся счастливым? Думая, что после той ночи мы будем вместе, а я практически лишила его этого счастья? Вот почему он вел себя так, как будто ничего не произошло — из самосохранения?

Я думала, что он хочет меня только потому, что беременна от него, но я начинаю понимать, что, возможно, Кейден действительно хочет быть со мной. Что, возможно, все, что он мне говорил — правда. Почему он держался от меня подальше вначале. Почему он бросил меня в гостиничном номере той ночью. Его беспокойство о потере Зевса, единственной семьи, которая у него есть. Мысль, что он недостаточно хорош для меня — что, как я предполагаю, проистекает из его страха оказаться таким же, как его отец.

Как будто с моих глаз сняли повязку, и я впервые вижу его ясно. И я вижу мужчину, который хочет меня больше, чем кто-либо и когда-либо.

И я тоже позволяла своим проблемам мешать нам. Причина, по которой у меня никогда не было долгих отношений. Почему я никогда по-настоящему не была влюблена.

Потому что любовь пугает меня.

Любовь разрушила моего отца и загнала его в спираль, которая разрушила не только его жизнь, но и мою, и жизнь моих братьев.

Я боюсь, что, если я полюблю кого-то так, как мой отец любил мою мать, и потеряю этого человека, это сломает меня безвозвратно. Так же, как сломало его.

И я знаю без сомнения, что мне будет очень легко влюбиться в Кейдена.

Поэтому, отказываясь верить его словам, я облегчала себе задачу защитить себя.

Потому что быть с Кейденом было бы для меня огромным риском.

Но теперь я знаю... что это риск, на который я готова пойти.

Я прижимаюсь ладонью к его щеке, заставляя его посмотреть мне в глаза.

— Прости, что ранила тебя тем утром.

Он качает головой.

— Ничего. Я заслужил это. Я ранил тебя, когда оставил тебя одну в гостиничном номере.

— Кейден, — твердо говорю я. Мне нужно, чтобы он меня услышал. — Прости, что ранила тебя.

Я пристально смотрю ему в глаза, пока он впитывает мои слова. Он медленно моргает, принимая их.

Затем он шепчет:

— Прости, что ранил тебя.

— Прощение принято. Значит, мы квиты.

— Наверное.

— Тогда попроси меня.

— Попросить тебя о чем?

— Быть твоей девушкой. — Хотя слово «девушка» кажется неточным и немного скучным для нас, учитывая, что мы сейчас беременны и живем вместе.

Самая красивая улыбка озаряет все его лицо.

— Артемида Кинкейд, ты будешь моей девушкой?

То, как он это говорит, звучит так по-мальчишески, что я хихикаю.

— Да, Кейден Скотт, я буду твоей девушкой.

Его громкий смех заставляет меня смеяться еще сильнее.

Мой смех внезапно обрывается, когда его губы прикасаются к моим, и он целует меня — и в этом поцелуе нет ничего скромного.

Это заявление о своих правах.

Начало чего-то грандиозного.

Поцелуй, который на вкус как жизнь, пропитанный вечностью.