— А если нет? — спросил я.

— Тогда я прострелю тебе колено, — пообещал старикан, похлопав ладонью по полированному дереву старорежимной кобуры. — И ты больше никогда не сможешь пойти по дороге приключений.

— Вот так прямо и прострелите? — удивился я. — На улице, средь бела дня?

— Вот так прямо и прострелю, ек-макарек, — подтвердил он. — Потом мы тебя, конечно, перевяжем, чтобы ты от кровотечения не помер, и отвезем, куда следует. Надо же разобраться, что ты за птица, и откуда такой красивый нарисовался.

— Думаете, я английский шпион?

— Вряд ли английский, — сказал он. — Мы одного английского шпиона на той неделе расстреляли, так что следующий только через месяц должен объявиться.

Лицо старикана казалось мне смутно знакомым, но я не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах я его видел. Моя прошлая жизнь на Земле казалась слишком далекой, словно и не со мной это было.

— У вас какой-то четкий график, что ли? — удивился я.

— Это у них график, — сказал старикан. — Ни месяца без факапа, ек-макарек. А мы просто работаем. За каждых пять шпионов — квартальная премия.

— Хорошая прибавка к пенсии, — сказал я.

— Покой нам только снится, — согласился он. — Так что, сядешь в машину или мне уже стрелять?

В принципе, я мог бы сесть в машину, в конце концов, дед был представителем власти, а мне все равно пришлось бы идти с ними на контакт, чтобы донести информацию до президента. Но я спросил себя, а что бы на моем месте сделал физрук.

И получил вполне однозначный ответ.

— Да и стреляй, — сказал я. — Посмотрим, не дрогнет ли рука.

Чапай бы так просто не прогнулся.

— Планы меняются, — сказал старикан. — Стас, помни шпиона немного, чтобы он посговорчивее стал.

— Угу, — ответили откуда-то из недр машины.

Водительская дверь открылась и на солнечный свет вылез бугай.

Типичный такой бугай, здоровенный, коротко стриженный, мускулатура такая, что рубашка вот-вот порвется.

И его я узнал сразу. А узнав его, понял, откуда я помню старика.

Бугай был приятелем Чапая из досистемной жизни, в те времена, когда это все только началось, мы к нему на дачу прорывались в надежде там отсидеться. А дед Егор у него тогда сторожем подрабатывал.

Этому типу потом еще замороченный квест на зачистку Госдумы выпал. В которой он когда-то депутатом работал.

— Привет, Кабан, — сказал я.

— Привет, — сказал он. — А мы знакомы?

— Когда-то были.

— Прости, я не помню, — сказал он и нерешительно посмотрел на деда Егора. — Вы уверены, шеф? А если я его поломаю нечаянно?

— А ты нежно, ек-макарек, — посоветовал ему дед Егор. — Сломай ему только одну руку и сразу в машину тащи.

И вот тут нужно уточнить один момент.

Существует общепринятое заблуждение, что маги качают один только интеллект, дескать, им кроме запаса маны для эффективной работы ничего и не надо, и отчасти это даже правда.

Для работы, может быть, и не нужно.

А для комфортной жизни все-таки требуется и другие параметры развивать. Хороший игрок — это гармонично прокачанный игрок.

Мой билд был еще не идеален. Я собирался довести его до этого состояния к пятисот двадцатому уровню, до которого еще несколько десятилетий вдумчивой работы, но и на своем текущем я был уже достаточно неплох.

Конечно, как и все маги, основную ставку я делал на интеллект, но вбрасывал свободные очки и в другие характеристики. В силу, в ловкость, в выносливость.

Конечно, до любого милишника я по этим статам не дотягивал, а танки превосходили меня на порядок, но совсем уж беспомощным я себя не чувствовал.

И несмотря на то, что Игра на Земле еще официально в очередной раз не началась, и моя магия не работала, все мои параметры были при мне, и я не был такой уж легкой добычей.

Я был сильнее, быстрее и крепче, чем любой среднестатистический землянин, и вполне мог бы отмахаться от стайки гопников или случайного ночного грабителя. Конечно, Кабана вряд ли можно было назвать среднестатистическим, он был качок, бывший люберецкий хулиган, спецназовец с навыками ближнего боя, этакая бюджетная версия Василия, но все свои деньги я бы на него не поставил.

Стас через голову стащил наплечную кобуру, бросил ее на водительское сиденье, повращал головой, разминая шею, и принялся хрустеть костяшками пальцев. /то у них с Василием общее…

— Ну что, шпион, не передумал?

— Ты меня на понт не возьмешь, начальник, — сказал я.

— Ладно, ек-макарек. Вали его, Стас.

Стас пошел на меня, но очень неторопливо, как и положено настоящему бугаю. Я напрыгнул на него, пнул в колено, зарядил двушечку по корпусу и отскочил в сторону.

Он… ну, я не скажу, что он даже не покачнулся, но я ожидал большего.

— Это что сейчас такое было? — спросил Кабан.

— А я тебе говорил, что это не простой человечек, ек-макарек, — назидательно сказал ему дед Егор. — Смотри, как бы он тебя вообще не уработал.

Рядом с нами остановилась пара прохожих.

— А что здесь происходит?

Дед Егор засветил им свои "корочки".

— КГБ. Проводим комплекс оперативно-воспитательных работ, ничего интересного. Идите по своим делам, товарищи.

Товарищи ушли, даже не оглядываюсь. То ли комитету тут безоговорочно доверяли, то ли предпочитали не связываться.

Кабан сделал обманное движение, а потом попробовал взять меня в захват. Я увернулся, еще разок влепил ему слева по корпусу и отскочил.

Стратегия не работала, работать по корпусу не было никакого смысла, пресс у чувака был железный. А еще у него руки длиннее, и веса больше килограммов на пятьдесят.

Жалко, у меня своей Клавдии нету…

— Знакомая какая-то манера боя, — заметил Кабан. — Из бывших, что ли?

— Все спецслужбы дерутся одинаково, — сказал дед Егор. — Ну, плюс-минус, ек-макарек.

— Не-не, — сказал Кабан. — Тут наша школа чувствуется.

— Да откуда у шпиона наша школа? — удивился дед Егор. — Ты что такое несешь, ек-макарек?

Мне, конечно, эти слова Кабана польстили. А ведь мне физрук только пару приемов показал и главные принципы объяснил…

Кабан снова замахнулся, я снова ушел, отработав по корпусу.

— Притомился я что-то на жаре, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Закончу, пожалуй, ваше вальсирование.

И потянул свой маузер из кобуры.

— Ладно-ладно, — сказал я. — Давайте все-таки оставаться в цивилизованных рамках.

Тут надо уточнить еще кое-какой момент.

В принципе, огнестрельное оружие в Системе не рулило, потому что прокачанная под кап ловкость позволяла игрокам уворачиваться от пуль, и я с несколькими такими индивидуумами даже знаком был.

Но сам я подобной ловкостью не обладал, до капа мне еще было далеко, да я вовсе и не собирался его достигать, и, вообще, бегать наперегонки со снарядом из стариковского маузера было мне не по статусу.

Поэтому я решил, что я уже достаточно не прогнулся, и можно перейти к дальнейшим переговорам.

К нормальным, а не тем, которые любил проводить Чапай.

— Как по мне, так стрелять друг в друга — вполне цивилизованный метод, — заметил дед Егор. — Вот если мы я тебя попытался камнями забить или на кол там насадить, это было бы варварство, и может быть, даже мракобесие местами. Или если бы он тебе на шею коленом наступил, тут тоже могли бы вопросы возникнуть. А пуля вполне в современные цивилизационные тренды вписывается, ек-макарек.

— Но я уже и так согласен с вами прокатиться, — сказал я.

— Это разумный подход, — согласился дед Егор. — Впрочем, колено я тебе прострелить и в машине могу.

— А может не надо, Егор Михайлович? — поинтересовался Кабан. — Вы-то можете, а мне потом опять чехлы стирать и салон отмывать.

— А может, и не надо, — согласился дед Егор. — Посмотрим, как у нас разговор сложится.

Он подвинулся, и я сел в машину. Кабан нацепил обратно свою кобуру и тоже сел в машину.

В салоне было темно и прохладно, и, кроме нас троих, больше никого не было. Кабан крутанул руль и тронулся с места.

— Ну, рассказывай, — сказал дед Егор. — Что ты мальчику дал?

— А вы это у него еще не отобрали, что ли? — удивился я.

— Если бы отобрали, я бы не спрашивал, — сказал дед Егор. — Мы, конечно, теперь к парнишке присмотримся, глаз с него сводить не будем, но и прессовать по-взрослому пока нет необходимости. Так что ты ему дал?

— Рулон бумаги, — сказал я.

— Зачем?

— Это его пропуск.

— Пропуск куда?

— Не куда, а откуда, — сказал я. — Отсюда.

— Завербовать его вздумали, значит? И что в нем такого ценного?

— Слушайте, — сказал я. — А вы думаете, я на самом деле кто?

— А мы не думаем, — сказал дед Егор. — Мы ждем, пока ты сам нам это поведаешь, ек-макарек. Кто то, откуды ты и зачем такой красивый здесь отираешься. Что в этом парне такого ценного?

— У него большой потенциал.

— Да? А так сразу и не скажешь, — дед Егор потер небритый подбородок.

— Как вы на меня вышли? — спросил я.

— Да ты наследил, как стадо бегемотов на футбольном поле, — сказал дед Егор. — У наших граждан, понимаешь ли, установка все подозрительное отслеживать и сообщать об этом, куда следует, а ты с самого утра себя очень подозрительно вел. Цепочка эта в ломбарде, отсутствие паспорта, потом телефон сразу пошел покупать… Как будто ты не местный, и когда я говорю "не местный", я не имею в виду "не наш, не советский", а, так сказать, более широкий смысл этого слова использую, ек-макарек. Так что я думаю, ты оттуда.

С этими словами он ткнул пальцем в потолок, явно используя более широкий смысл этого жеста.

— Оттуда, — согласился я. Если они хоть немного в курсе, то так даже проще.

— Уже что-то, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Первый раз ты засветился в ломбарде. Цепку мы твою конфисковали… в смысле, залог выкупили, сейчас эта штука в лаборатории, и я готов поставить свой годовой оклад против дырявого сапога, что результаты экспертизы нас удивят. Оценщица связалась с нами, а дальше мы отследили твой путь по камерам. В обе стороны, кстати. И водителя нашли, который тебя где-то посреди леса подобрал. Вот в лесу у нас камер нет, поэтому мы не знаем, с какого летающего блюдца ты у нас высадился и где оно сейчас припарковано.

— Оно улетело, — сказал я.

— Хорошо, что не утонуло, ек-макарек, — сказал дед Егор. — У нас тут на прошлой неделе такие дожди шли, что я временами думал, что опять в Венеции. Где ты, кстати, на нашем так хорошо балакать научился?

— Да я местный, — сказал я. — Был когда-то.

— И что заставило тебя эмигрировать?

— Скоро сами поймете, — сказал я.

— Как скоро?

— Точно не скажу. Может быть, уже завтра, а может быть, через пару лет. И лучше бы, чтобы то было не завтра.

— Для кого лучше?

— Вообще, — вздохнул я.

— Ладно, — сказал он. — Теперь давай поговорим без всяких экивоков, ек-макарек. Система?

— Придет.

— Но неизвестно, когда?

— Именно так.

— Как это будет? Зомби, кровь, кишки, мозги наружу?

— Скорее всего. Но это сначала.

— А потом — вторжение?

— Почти сразу, — сказал я.

По правилам Игры, вторжение начинается, когда первый из игроков нового мира достигает сотого уровня. На это обычно около недели уходит, плюс-минус. Но около недели на это уходит в абсолютно новом мире, а здесь же достаточно, чтобы кто-то из уже прокачанных игроков вошел в свой старый аккаунт.

А игроков выше соточки тут — миллионы. И даже если круглосуточно и при помощи всех средств массовой информации крутит предупреждение, что так лучше не делать, кто-нибудь все равно войдет.

Может быть, назло всем. Может быть, чисто по приколу.

А может быть, он просто глухой отшельник и живет в лесу, где даже радио не ловит.

Но вторжения в любом случае не избежать. Такова уж человеческая природа.

— А ты здесь зачем?

— Чтобы предупредить, — соврал я. — Но вижу, вы и так в курсе.

— Кто надо, тот в курсе, — согласился дед Егор. — А людям мы пока не говорим. Надо поберечь их, людей-то.

— А как вы им тогда повышенную готовность прививаете? — поинтересовался я. — И прочие собранность с настороженностью?

— Империалистическими происками, — сказал дед Егор.

— То есть, по привычной схеме пошли, — сказал я.

— Зачем менять то, что работает? — дед Егор почесал подбородок. — Это с нами уже было, да?

— Да, — согласился я. — Несколько раз.

— Как это остановить?

— Если вы говорите о приходе Системы, то боюсь, что никак, — сказал я. — Она уже здесь, и мой визит тому свидетельством. Если же речь идет о том, чтобы прервать цикл, то я как раз пытаюсь в этом разобраться. Но для этого мне с вашим президентом надо поговорить.

— Да вот еще, — фыркнул дед Егор. — Если мы каждого галактического голодранца к президенту водить будем, никаких президентов на вас не хватит, ек-макарек.

— А что, до меня еще кто-то был? — удивился я.

— Нет, — сказал он. — Это я фигурально. Значит, в одном из прошлых циклов тебе удалось остаться там?

— Да, — сказал я, не вдаваясь в подробности.

Так-то я был тем самым человеком, который эти циклы запустил. А саму программу их президент писал, и присутствовала некая ирония в том, что он сейчас пытался разгрести последствия своего собственного кода.

По крайней мере, так я эту ситуацию видел.

— Ну и как оно там?

— Нормально, — сказал я. Было бы нормально, если бы я не начал играть на том высшем уровне, где магистры, боги-императоры и боги сражаются в неведомыми среднеуровневым игрокам угрозами. — Жить можно.

— И каковы правила? — спросил дед Егор. — В чем смысл этой вашей Системы, ек-макарек?

— Все, как в жизни, — сказал я. — Особого смысла нет, каждый его для себя находит.

— Это для каждого конкретного человека, — сказал дед Егор. — А если глобально?

— А если глобально, то Система вроде как должна спасти человечества от вымирания по естественным цивилизационным причинам, — сказал я. Правда, когда это случилось в первый раз, человечество практически все погибло по естественным системным причинам, то есть, насильственно.

Но этих подробностей я ем выкладывать не стал.

Тем более, что по мере нарастания циклов, картина несколько поменялась.

— Метод довольно спорный, — заявил дед Егор.

— Некоторые до сих пор о нем спорят, — сказал я. И в данный момент где-то по Земле бродит последний Архитектор, которому есть смысл высказывать эти претензии.

Жаль только, что нельзя историю самого Магистра поглубже копнуть. На предмет выяснения, отчего он таким неприятным существом вырос. Старшие Архитекторы мелочь у него на переменах отбирали, мама все время на работе была, или папа — секретный космонавт, вот и рос он, предоставленный самому себе и компьютерным играм, а дока-2, как известно, ничему хорошему не научит… Должны же быть какие-то причины.

Но это было так давно и настолько не здесь, что свидетелей уже не осталось, а сам Магистр наврет с три короба, как обычно. Если вообще до ответа снизойдет.

Но факт оставался фактом.

Довольно гуманная, судя по описаниям, цивилизация построила Систему, преследующую довольно гуманные цели, а в результате получилась тысячелетняя галактическая мясорубка. Конечно, Магистр стабильно отмажется, что они только построили Систему, а воевать начали сами игроки, но…

Неужели они не понимали, чем все кончится при таких вот стартовых условиях? Неужели нельзя было какие-то противоречия еще на уровне пред-релиза устранить, какие-то углы сгладить?

Тем временем, "кочевник" выбрался из промзоны, выехал на шоссе, но свернул, почему-то, не в сторону центра, где в моем понимании должна была находиться штаб-квартира КГБ, а в область.

— А куда мы, собственно говоря, направляемся? — спросил я.

— В лес, Сумкин, — сказал дед Егор. — В лес мы направляемся. Могилу там тебе копать будем, ек-макарек.