Чернышов

— Доброе утро, — здоровается Кристина, сталкиваясь со мной на кухне. — О, кофе! Давай сюда, — без зазрения совести отбирает у меня только что налитую кружку и жадно отпивает. — Эх, несладкий, а жаль. С этой беременностью постоянно тянет на сладкое, это все предрассудки про тягу к соленому. А сладкое мне нельзя, чуть ли не единственные спорные анализы у меня по сахару, что странно, ведь я очень стройная.

— Действительно, странно, — киваю, посматривая на невесту недовольно, — ты столько кофе глушишь, а давление у тебя прекрасное.

— Сплюнь три раза, я еще и суеверной стала. Хотя в бизнесе суеверия даже к месту, давно убедилась, помогают собраться и настроиться на победу, — Кристина делает еще один большой глоток, а потом продолжает. — И вовсе я не глушу кофе, ты не прав, не крепкий пью во всяком случае. Постоянно эту молочную слабую бурду приходится употреблять. Вот что ты в ней нашел — непонятно. Но о вкусах не спорят.

— Верно, — киваю и, смирившись с потерянным кофе, принимаюсь колдовать над еще одной кружкой напитка. — Ты чего в такую рань поднялась? Ты же предпочитаешь отсыпаться в воскресенье.

— Да так. — пожимает плечами Кристина, — пара встреч наметилась нежданно — негаданно.

Моя невеста отводит глаза, и будь я более вспыльчивым или не столь равнодушным к Кристине, обязательно приревновал бы, заподозрил бы в чем — нибудь не том. Но с некоторых пор мне все больше плевать на то, что делает Кристина, пока я не рядом.

Лишь бы в бизнесе не вредила, а то эта может.

— Ясно, — произношу, потому что надо же как — то поддержать разговор, да и откровенное равнодушие нельзя проявлять, Кристина баба мстительная, угораздило меня с ней связаться. — Мое присутствие на твоих встречах необходимо?

— Ты знаешь, — невеста стреляет в меня глазками, словно оценивает серьезность моего намерения, — нет, не думаю, я сама справлюсь. Но я рада, что ты снова стал проявлять интерес к делу. Цветы, — она кивает на букет, принесенный мною вчера, — это, конечно, хорошо, но не совсем то, что поможет нам с тобой оставаться на плаву.

— Слушай, не нагнетай, — кривлюсь, — нормально у нас все. У меня так почти все уже прекрасно работает и безо всякой поддержки. А у тебя всегда все в порядке.

— Так — то оно так, Сашуля, ты, главное, не забывай, благодаря кому у тебя это самое пресловутое все на мази, — говорит Кристина.

А я с шумом ставлю на столешницу новую кружку кофе. Ее содержимое выплескивается, Кристина морщится при взгляде на это, но никак не комментирует.

— Я не какой — то беспомощный и наивный лох, которого ты по доброте душевной подобрала на улице, Кристина. Не забывай, мы знакомы давно, и в первый виток нашего знакомства именно я тебе помог встать на собственные колеса.

— Ты воспользовался связями отца, — возражает моя невеста, но уже без прежнего огонька.

— А мог не пользоваться, мог не помогать. Главное, что я прекрасно знаю, как все устроено в этом мире, и если раньше я не отделялся от отца, то не потому, что не знал и не умел, а потому что не нужно было мне это, — едва сдерживаю в себе раздражение, стараюсь говорить холодно, но спокойно, а потом резко меняю тему. Нужное я уже донес. — Хороших тебе встреч, Кристина, я, пожалуй, пойду. Уберешь за мной, — киваю в сторону кружки, — спасибо. Хоть вспомнишь, что мы тут в семью играем, а не в начальницу и подчиненного.