Глубоко дышу, пытаясь успокоиться и игнорирую пришедшего. У Саши есть ключи от квартиры, а остальные пусть уходят туда, откуда прибыли, я никого не жду. Но звонок в дверь повторяется, на лестничной клетке стоит кто — то настойчивый, и мне приходится подняться на ноги и пройти в прихожую.

Тут я стою несколько секунд в нерешительности, может быть, все же этот кто — то уйдет? Без приглашения в квартиру ни за чем хорошим не могут ломиться. Соседи снизу точно исключены, я воду не открывала, мы никого не топим. Хотя, конечно, все может происходить в ванной комнате или санузле, а я туда так и не дошла.

— Кира, открой! Сколько можно стоять под дверью?! Уснула ты там, что ли? — слышится голос моей дражайшей свекрови. — Я знаю, что ты не работе, была в кофейне.

«Лучше бы я кого — то случайно затопила, общение было бы в сто раз приятнее», — думаю про себя с досадой.

— Иду, — отвечаю женщине и нехотя отпираю замок. — Что — то случилось, Ульяна Сергеевна? — спрашиваю равнодушно, сил быть вежливой и участливой нет.

— У меня? — удивляется мать Саши, и ее лицо, сплошь подправленное подтяжками, некрасиво вытягивается. Эмоции при излишнем вмешательстве в естественное строение мимики противопоказано проявлять, и свекровь обычно это помнит. — Судя по твоему виду, это у тебя случилось.

Только сейчас я задумываюсь о том, что после истерики вряд ли выгляжу красиво, но в зеркало я не додумалась посмотреться.

Плевать.

— Вы что — то хотели? — спрашиваю, игнорируя укол. — Я сейчас не в настроении принимать гостей.

— Я не гость, а член семьи, — недовольно хмыкает Ульяна и заходит внутрь квартиры, я до сих пор держала ее на пороге. — Почему ты закрыла кофейню? У тебя самый разгар рабочего дня!

— Чувствовала себя плохо, имею право, — отвечаю равнодушно.

А внутри внезапно злость берет: «Будет мне всякая указывать, я не рабыня ей!»

— Хм, — свекровь вновь окидывает меня презрительны взглядом и выдает, — заметно, очень заметно, — кивает она на сама себе. — Что ж, ладно, я тебя надолго не задержу, сделай нам кофе, я пока расскажу, зачем пришла.

Она проходит вперед и останавливается как вкопанная при виде испорченной мною стены. А еще и нож, держателем которому стал паркет…

— Это новый писк моды, вы еще не слышали? Все богачи в Европе так делают, — невозмутимо произношу, протискиваясь в помещение вслед за свекровью. — Правда, кофе пришлось потратить весь, что был в доме, новый варить не из чего. Ножи остались, конечно.

Ульяна Сергеевна, что удивительно, молчит целых несколько секунд, мне удалось ее обескуражить, это дорогого стоит. За три года брака я ни разу не могла заткнуть ее хоть ненадолго, у этой женщины всегда был готов моментальный ответ на все, о чем бы не шла речь.

— Что ты мне ерунду городишь! — говорит она наконец. — Испортила стену — уберешь. С ножом вообще непонятно, ты не тронулась головой? Надеюсь, ты приняла это непонятное нечто, что проткнуто ножом, за гигантского паука и потому так поступила. В любом случае нечего выдавать собственную неудачу за продуманный план!

— Ну, — пожимаю плечами, — нечего, так нечего. Кофе все равно нет, и варить его я не буду, — произношу, присаживаясь на краешек дивана и принимаюсь обратно засовывать рассыпанное на полу в рюкзак.

— Так и не купила нормальную сумку? — поджимает губы Ульяна Сергеевна. — Все ходишь со своей поделкой?

— Ручная работа ценится везде и всеми, — спокойно отвечаю.

— Ладно, — свекровь тоже присаживается на краешек дивана только с его другого конца, — чаю нам сделай. Потом свои художества уберешь, это терпит.

— Чай я тоже делать не буду, — флегматично произношу, выпрямляясь. Кажется, я собрала все. — Но вы можете сами себе налить, чувствуйте себя как дома, вы же член семьи, а не гость.

Не знаю, почему я вредничаю, видимо, сказывается вечное безропотное подчинение семье Саши, и сейчас, после его предательства, проснулась прежняя я, которую не смогла сломить авторитарная тетка, но которая сама себя окоротила ради любимого. И, как оказалось, зря.

Так что дело не в чае, мне не сложно его налить, дело в принципах.

— Вот ты как заговорила, — тянет свекровь, — а не боишься, что я Саше пожалуюсь?

Конечно, за несколько лет она выучила мои болевые точки, я ведь была перед ней, как на ладони.

— Нет, не боюсь, — качаю головой, — я видела его с другой, мне уже все равно.

Изначально я не собиралась сообщать Ульяне Сергеевне об измене ее сына, но, видимо, мне нужно поделиться хоть с кем — то, чтобы стало легче.

— С Янессой, что ли? Рыжая эффектная девушка, не чета тебе, да? — усмехается свекровь.

Ее реплика как удар под дых. Я не ожидала, что она в курсе измен ее сына, что она даже с девицей знакома.

— Вы ее знаете? — спрашиваю, а у самой кончики пальцев немеют от переизбытка эмоций, ведь предательство Чернышова выходит на новый уровень.

— Конечно, знаю, — кивает Ульяна Сергеевна, кидая на меня псевдо сочувствующий взгляд, — это его подруга с института. Там такая любовь была, такая любовь, — Она качает головой, — но, к сожалению, молодые и горячие они разругались, а потом мой сын встретил тебя и почему — то вцепился. Хотя я ему сто раз говорила, что ты нам не ровня, в отличие от Янессы. Он все уговаривал меня, просил принять тебя в семью, быть ласковее, и я сдалась. Но ты до сих пор даже внука мне не удосужилась подарить. Впрочем, вопрос уже решен, Сашенька вновь начал общаться с девушкой из хорошей семьи, а ты ушла на второй план. Даже если ты была бы беременна, мы бы просто забрали ребенка, а тебя выгнали, — заканчивает моя свекровь свои откровения с настоящим оскалом вместо улыбки. — Сама должна понимать, ты ничего наследнику Саши не смогла бы дать, для тебя этот вариант тоже был бы предпочтителен.

Последняя фраза особенно сильно впечатляет меня, мои глаза мечутся по полу, и тут я вижу злосчастный тест на беременность, откатившийся дальше остальных вещей, и потому не убранный мною в рюкзак.

И этот тест сейчас преспокойно лежит возле правой ноги моей свекрови. Стоит только ей перестать сверлить меня злорадным взглядом, и она заметит, она увидит, и что будет дальше, она уже озвучила…