12 мая 2025/12 мая 1855

Селение Чуди Белоглазой

Возвращение в селение чуди белоглазой прошло тихо, мирно и без пыли. Нас, появившихся возле самоходки, поймал взглядом «Бармаглот», неспешно прогуливающийся возле своей, с позволения сказать, «резиденции», в сопровождении двух жриц.

— Явился, не запылился, — констатировал наёмник. — Как жизнь. Как дела?

— Да, как сажа бела, — отмахнулся я. — Смотались рыбчиками туда и обратно. В общих чертах — без существенных происшествий. Уж извиняй, что так резво покинуть пришлось: сверхсрочная задача нарисовалась.

— Понимаю, — кивнул «Бармаглот». — Оперативные вводные — они такие.

Старый ЧВКшник посмотрел на небо, где уже давно стояло в зените светило. Телепортация телепортацией, однако времени в Первоуральске мы провели достаточно.

— Так понимаю, сейчас будете также сверхсрочно убывать? Навёрстывать упущенное?

А что у нас «сейчас»? Понедельник, двенадцатое число. Технически говоря, должны быть «встать на винт» ещё в восемь утра, и к нынешнему полудню покрыть хотя бы две сотни километров. Так-то, да, опять из расписания выбиваемся.

— Придётся, — кивнул в ответ. — Жаль, что так мало погостили. Но за оказанное гостеприимство спасибо.

— Вам спасибо, что навестили, — усмехнулся воин.

Полчаса на сборы (убыли Путями, даже не собрав свои спальные мешки), минут пятнадцать на всякую ритуальную и дипломатическую дичь, открытие портала и возвращение к последней точке, откуда убывали на отдых. На этот раз всё прошло без происшествий: нас, особо, ничем и никак не задерживали.

Отбытие случилось скорым. В этот раз нас не провожали всем селом, не выстраивали почётным караулом аквиллиферов с прапорщиками, не учиняли всенародных гуляний и застолий. Пришли, отметились, и тихо слились восвояси, исполнять поручение Саныча.

* * *

А навёрстывать пришлось, да.

Увы, на «птичку» не навесишь закусь ашота: нет у неё «форсажа». Как заявлена максимальная паспортная скорость в полсотни километров в час, так она и есть, плюс-минус погрешность в обе стороны. Нельзя утопить «газ в палас» и резко стать реактивным, как электровеник.

Потому в работу включились сразу же, как только разведали место последнего лагеря: в округе никого живого, никто на нашу стоянку не покусился.

В темпе развернули наземную станцию управления, выставили охранение, подняли «птичку» в небо и на всех парах двинули в направлении востока.

Попутно отметил, что с каждым разом времени на развёртывание нам требуется всё меньше и меньше, что не могло не радовать: и рука набивается, и мы спеваемся как отряд, а ещё на удивление мало помех в округе. До сих пор нам не попадались ни одиночные враждебно настроенные цели, ни групповые. И это было подозрительно.

Даром, что свои наблюдения держал при себе: девчонки уже притёрлись ко мне и научились различать нотки моего настроения.

— Александр Александрович, милый, — осторожно поинтересовалась Ветрана. — Ты сегодня молчаливей обыденного. Никак заимствование Силы тебя ослабило? Неужто хворь какая к тебе подкралась? Здрав ли ты, аль болен?

— Со мной всё нормально, Вет, — отозвался я, ведущий беспилотник с пульта и сидящий на подножке самоходки в очках дополненной реальности. — Спасибо за беспокойство.

Насколько может быть «нормально» с человеком, которого перекрутили через мясорубку и нашинковали в мелкую соломку, расплющив под тридцатитонным прессом. В энергетическом смысле слова, разумеется. Физически я жив-здоров, а вот Силы из меня выкачали преизрядно. Иначе старика Берислава было не спасти.

Но моё состояние было вызвано другим.

— Каждый первый, не считая каждого второго, зачехлял мне, будто за Уралом айнов — пруд пруди. Куда ни плюнь, в одного из них попадёшь. Мол, их тут стай целые стада, и вообще не протолкнуться. По факту же, мы уже перешагнули рубеж в две тысячи вёрст, и встретили всего одну стаю плешивых собак, которую и раскидали, походя. Не сходится.

— Мы обсуждали это с моим отцом, — подтвердила Алина. — «Мастер» высказал ряд предположений, чем такое явление может быть обусловлено. Однако же…

— Зришь в корень, Лин, — согласился я. — Миграция, нехватка пищи, поиск новый угодий… да, это всё свойственно живым существам. Если айны — звери (а они, всё-таки, звери, хоть и аномальные), то им вся статья уподобиться собратьям по природе. Правда, я не стал говорить этого при твоих родителях, но есть ещё одна причина, почему мы их не встречаем.

— Непреодолимая угроза, — мрачно произнесла Лана. — Как и всякий зверь, айны отстаивают своё с когтями, зубами и сырой Силой, не облечённой в конструкты заклятий. И они же, подобно всякому зверю, имеют инстинкт самосохранения. Ежели встретили нечто, с чем не могут совладать… логично, что они сменили ареал обитания.

— Что должно быть случиться такого? — с сомнением спросила Морозова. — На две тысячи вёрст — лишь стая псин. Мы не узрели ничего, что могло бы разогнать популяцию айнов на столь огромнейшие расстояния.

Может, конечно, я тот ещё параноик, но…

— «Бармаглот» упоминал о некоторых отщепенцах, — произнёс я. — Мол, часть народа чуди белоглазой отошла от своих сородичей, и принялась искать способ подчинения айнов, чтоб оградиться от их нападений. Помните тварей с камнями во лбу? У Вещего в кабинете череп одного такого лежит. Мне кажется, дело может быть не только и не столько в угрозе, которую встретили айны. Может так статься, что местные нашли на них управу и тупо сгоняют в одно место, как скот.

Ева помрачнела.

— Люди Ротмистрова нашли на капище поганое изваяние. Капище принадлежит чуди белоглазой, а изваяние создано из отнятого на живую мозга айна.

— По ходу, я, всё-таки, прав, — вздохнул. — Каким-то образом, тот артефакт и впрямь помогает подчинить тварей. Создала его чудь. Айнов мы не наблюдаем, хотя знаем, что идём по местам обитания чуди. Думаю, тут не надо иметь звания магистра полубессознательных наук. Отсутствие живностей — наверняка их рук дело.

На минуту вокруг нас повисла тишина.

— Знаешь, что, дорогой Александр Александрович? — протянула Ветрана. — А не сочти-ка ты за праздный порыв… надел бы ты, лучше, то шаманское очелье, коим одарил тебя твой соотечественник. Как он сказал? «Знак Старейшего», наподобие короны? За своего должны принять?

— Её светлость дело говорит, — мрачно проронила Распутина. — Как капеллан, я не одобряю такого подхода. Однако, ежели он сохранит нас и убережёт от лишнего кровопролития… Предложение выглядит донельзя разумным. Мало ли, когда мы повстречаем чудь? Хорошо, если не столкнёмся.

— Идея неплоха, — согласился я, не отвлекаясь от управления. — Исполним на стоянке.

А от самого не укрылось, как изменился за выходные голос Ветраны. Девчонка, откровенно, потеплела. Она и до этого момента чуть ли не в открытую предлагала мне себя, ссылаясь на родительское наставление и собственное девичье желание. Сегодня светлейшая княжна и вовсе переплюнула саму себя. Столько нежности и женственности в обращении Морозовой я не слышал даже в ту ночь, когда она со своими телохранительницами заночевала у меня в расположении, в Академии.

Некоторое время работали по накатанной схеме. Я вёл «птичку», сидя на подножке самоходки и с пультом в руках и очками дополненной реальности на морде лица. Разноглазка притулилась рядом возле переднего колеса техники с ноутбуком на коленях и наблюдала созерцаемую мною картину, дублируемую на экран компьютера. Девчонки прикрывали, держа периметр. При переходе на новую точку и открывал Путь, проходил вперёд, замерял фон и воздух на предмет пригодности для нахождения людей, после чего проводили самоходку с группой на борту.

В один из таких перелётов, когда мы уже подбирались к конечной за сегодня точке интереса, где должны были встать на ночёвку, Бериславская тихо проронила, глядя в экран ноутбука:

— Твоя чрезмерная предосторожность оказалась далеко не лишней, «Мастер». Кто знает, чем бы всё обернулось, реши мы пойти налегке и без твоей подготовки.

— Известно, чем, — отозвался ей. — Развернулись бы и дело с концом. По лёгкому варианту тут не пройти.

«Проходить» пришлось через — не много и не мало — а натуральный, мать его, зоопарк с динозаврами. Ничем иным нельзя назвать пастбища с нечастыми, но массивными деревьями, между которыми паслись твари размером с нашу тяжёлую самоходку. Эх, продешевил я с «Погремунделем» в 12,7. Надо было брать «тридцатую» ЗУшку.

Четырёхлапые и шестилапые исполины, не похожие вообще ни на что видимое мною до сих пор. Покрытые шерстью и чешуёй. С одним хвостом и с двумя. Рогатые, с костяными наростами или с гипертрофированными ушами-локаторами. Копытные и с аномально огромными, длинными когтями. Десятки и сотни наземных существ паслись внизу, изредка поднимая головы на шум винтов моей «птички». Каждый из них имел тело метров по несколько, и это не считая длины хвостов. И взгляд их огромнейших глаз, смотрящих, казалось, прямо в душу сквозь объектив камеры беспилотника… Непередаваемое ощущение.

— Они непомерно велики, — констатировала Бериславская, не отрываясь от монитора ноутбука. — Не уверена, что с ними можно сладить нашими силами.

— Айны? — догадалась Морозова.

— Хренова тьма айнов, — уточнил я.

Хочется верить, что мы ошибаемся. Надеюсь, это просто местное разнообразие фауны такое. Но нет же… Логика и инстинкт самосохранения настойчиво требуют считать любое непознанное заведомой опасностью даже, если последнюю не видно сразу. Просто привычка.

— Общая команда, — проинформировал группу. — В полусотне километров, на следующей точке, обнаружено скопление неизвестных живых существ. Предположительно — айны. Будьте внимательны. Особенно за небом. Если тут гуляют наземные твари, то могут быть и летучие.

— Не было печали, купила баба порося, — пробормотала Ветрана. — Только айнов нам сейчас и не хватало. А так хорошо всё шло…

— Не всё коту масленица, — отозвался ей. — И на нашей улице случился пост.

Айны айнами, но у меня, извините мои подсумки, «птичка» в небе с почти иссякшими аккумуляторами. Надо бы сажать борт, покуда не рухнули.

— Вон та река, — судя по едва слышному стуку, Алина коснулась ногтем пальца экрана ноутбука. — Не такая полноводная, как те, что мы видели. Однако же и она поможет нам удержать дистанцию от зверей. Долетишь до той отмели?

По ходу, Бериславская подразумевает вон тот очень невысокий намытый островок в полукилометре от той точки, где завис беспилотник. Метров полсотни в поперечнике, не больше, и над водой выступает всего-ничего.

А камера тепловизора творящееся под водой не видит… Интересно, какие тут мегалодоны с леоплеврадонами водятся?

— Захожу на посадку.

И ещё на подлёте начали раскидывать обстановку.

— Лин. С сокрытием справишься? Сможешь какую-нибудь маскировку нас накинуть?

— Исполню, — коротко отозвалась разноглазка. — Не обещаю, что продержусь долго… Потребуется твоя подмога и запасы Силы.

Ожидаемо.

— Лана, — вислоухая повернулась ко мне в полкорпуса и взмахнула хвостом. — Айны чувствительны к Силе. Нас засекут, если будем прибегать к ней в непосредственной близости от них?

— Очевидно, да, — подтвердила хвостатая. — Иное дело, что сокрытие должно уберечь нас от прямого нападения. Звери лишь почуют, что мы рядом. Но увидеть… Сомневаюсь.

«Сомневаюсь». Достаточно размытая формулировка. Главный поставщик информации неуверенно отвечает на поставленный вопрос. Напрягает…

Однако, напрягает это ли да, а борт сажать надо. Энергии в аккумуляторах немного: винты остановятся в любой момент.

Спасибо, хоть встречный ветер отсутствует. Нет необходимости бороться с воздушными течениями.

Хм. А вот и причина быть поосторожнее. Аккурат на снижении краем глаза замечаем, как в объективе камеры мелькает из подводного положения чья-то усеянная переливающейся чешуёй спина. Причём, судя по длине, её всплывший на некоторый короткий миг хозяин сам никак не короче анаконды. Надеюсь, на берег он выползать не умеет, но у нас нет выбора. Садимся сейчас и штатно, или пытаемся найти более удобное место для посадки и теряем борт: на том берегу айнов виднеется ничуть не меньше, чем на этом.

Беспилотник замер над островом посреди реки. Повинуясь моим командам с пульта, опустил камеру в надир: я сориентировался по ней и ввёл поправки, перемещая аппарат плюс-минус к центру небольшого клочка суши. Чуть тронул джойстики опять — и «птичка» начала аккуратно снижаться, заходя на посадку.

На высоте пары-тройки метров снижение остановилось.

— Общая команда, — бросил я уже начавшую набивать оскомину фразу. — Переход на полсотни километров. В этот раз меняем тактику. Алина — со мной: я подниму щит, но мне нужна помощь с маскировкой. Ветрана — за руль, проведёшь самоходку через прореху Путей.

Сворачивание удочек с каждым разом получается быстрее точно также, как и их развёртывание. Не дали нам времени потренироваться перед полевыми выходами, так что набиваем руку непосредственно в них. И набиваем, должен сказать, весьма успешно: до сих пор ничего не потеряли, не сломали и никого нигде не забыли.

Сбросил всю технику в машину, туда же отложил и РПК. Когда видишь в объективе камеры динозавров размером с моё почтение, ручной пулемёт 7,62×39 особо не поможет. Тут и настало время «Погремунделя» от «Балагура»: эта хреновина в 12,7×108 внушала гораздо больше уверенности. Но и весила соответственно.

«И да разверзнутся врата».

Наблюдая, как передо мной расступается ткань пространства-времени, формируя портал, подумал, что уже не обращаю внимания на такие мелочи, как правильное прочтение заклятья, вкладываемый в его руническое значение смысл или прочтение/произношение рун. С каждым разом пробрасывать Путь мне всё проще и легче. Неровен час, доживём до момента, когда мне и заклятья для этого не потребуются.

Шутка.

Дальше всё традиционно. Система защиты дыхания — на морду лица, дозиметр с газоанализатором и счётчиком электромагнитных полей — в готовность, «Погремундель» тем более в готовность, и пошёл. То, что на той стороне шароёжатся айны в оптово-товарных количествах, ещё не означает, что там безопасно для людей: те же тихоходки, к примеру, и в активной зоне атомного реактора преспокойно себя чувствуют, и в околоземном пространстве на геостационарной орбите. Так что работаем, не филоним, и стелем соломку везде, где дотянемся. Для здоровья, говорят, полезно.