Мою мамку убили, когда мне было двенадцать

Её съели черти, пока я бегала на дискотеку

А когда я вернулась, приехали папарацци

И унесли её тело для съёмок в видеотеку

И папаня погиб в тот же год у себя на заводе

Там взорвался котёл, где он плавил свой алюминий

Я не плакала, хоть и была всё время на взводе

И в глазах вместо слёз серебрился серебряный иней

Ведь только в Тибете в сердце у Йети

Ещё остались какие-то чувства

Только в Тибете в сердце у Йети…

А вы говорите – искусство!

У меня был приятель, матрос баржи «Луизитаник»

В отношениях наших сквозил сплошной промежуток

Иногда мне казалось, что всё-таки он – классный парень

Но взгляд его был так не по-здешнему жуток

И тогда я пошла прямиком к капитану

И сказала: «Мой друг прячет в трюме баржи наркотик!»

И теперь он в тюрьме. Я его дожидаться не стану

И гуляю по жизни, мурлыча, как маленький котик

Я смотрела ящик. Кушала TV-ужин,

Пока все подруги отрывались на карнавале

Они там встречали тех, кто им вовсе не нужен

И сейчас же как можно вульгарней себя продавали

И если мне кто-то похвалит земные законы,

То он либо бестолочь, либо маньяк и фанатик…

И летят, и летят мои синие махаоны

К берегам моих обесцвеченных Адриатик.