К девяноста годам я растерял

Всех соратников и друзей

И квартиру любимой девчонки

Переделали в дом-музей

И пусть неплохая пенсия

Согревает мой кошелёк

Но она не спасает от времени

Сердца гаснущий уголёк

Ведь теперь – старость

Все ребята, с которыми я привык пить

Нашли свой последний приют

А теперь и ко мне тоже хочет приплыть

Смерти холодный спрут

Смерть, ты – фашистская гадина

Но сражаться с тобою нет сил

А когда-то я так презирал тебя,

Что белый свет был не мил

А теперь – старость

А иногда мне, придурку, кажется,

Что я снова стал быстрым, как рысь

И мы вновь улетаем, обнявшись

В запрещённую кем-то высь

Но я один, как правитель Рима,

Пропивший свой Колизей

К девяноста годам я растерял

Всех соратников и друзей

И теперь наступила старость.