На небе звёздочная сыпь. В болоте громко стонет выпь

В ветвях куница разбирается с совой

«Нельзя бояться», – говорил я сам себе. Стоял, курил

Обыкновенный заурядный часовой

Я сам отправился в наряд, уже который раз подряд

Хотелось в отпуск. Отпуск надо заслужить

Мой старшина сказал мне: «Знай. Уйдёшь домой на первомай

Гулять с девчонками, напитки будешь пить»

А в чаще незнакомый рёв, и трудно разглядеть врагов

Но что за топот? Что за грохот? Почему?

Ведь зверь не может так шуметь, он не осмелится посметь

Он вечный трус и соблюдает тишину

Сверкнули ружья и ножи, принадлежащие чужим

Земля стесняется чужого сапога

На касках чёрные рога – так я узнал лицо врага

Лицо махрового, матёрого врага

Я не успел предупредить своих, и как мне было быть?

Они все спали, набухавшаяся шваль

Что делать, если я не гад? Я вжался мордою в приклад,

Впечатав ненависть в печальную печаль

Я стал стрелять в чужих коней. Я стал стрелять в пустоты дней

В змеиный ужас и вселенскую тоску

Во всех, кто младше и взрослей. В воспоминания о ней,

Перекрывая им дорогу на Москву

Когда я рухнул на траву, глотая пыль и синеву

Проснулась армия похмельных соловьёв

Врагу, спустившемуся с гор, был дан решительный отпор

И кровь смешалась в сотню бешеных ручьёв

В Раю я был сначала зол, но Бог повёл меня за стол

И усадил, сказавши: «Выпей-ка вина»

И вот я здесь, гляжу с небес. Я то ли есть, то ли не есть

А на Земле ещё не началась весна…