В неком царстве морском – знаешь, в море есть много империй —

Правил царь Мартемьян с белым шрамом на древнем лице

Он собрал все богатства больших океанских артерий

В сундуках, в закромах. Сам, как водится, жил во дворце

Дочь была у него. Лизаветой её назовём мы

Царь души в ней не чаял, кормил и заботился, вот

И она подрастала надеждой всего водоёма

Снегом молодости заметая дороги невзгод

Но и в мире подводном, как водится, много соблазнов

Нет наркотиков, правда, но выпить всегда до хрена

Можно вина прекрасные пить и гулять с водолазом

А поскольку на дне, то и пропасть тебе не видна

Лизавета втянулась в тусовки подводной богемы

Вечеринки, танцульки, ступеньки, ведущие вниз

И однажды какой-то подпольный художник, непризнанный гений,

Рассказал ей, что где-то – другая, нормальная жизнь

Он сказал, что на суше с небес опускается манна

Он сказал: «В городах, там повсюду горят огоньки

Эмигрируй давай, не видала ты, что ль, океана?

Здесь одни только рыбы, песок да морские коньки»

И бежит Лизавета, послушав чужого совета

По окольным путям, взявши курс на чужие огни

В шумный город вошла, там ослепла от яркого света

И пропала, исчезла, так часто бывает с людьми

Царь бухал три недели, «Инструкцию» слушал и Умку

Но потом он встряхнулся, решил, что так больше нельзя

И поклялся себе, что отыщет того недоумка,

Что плохой дал совет. И кивали морские князья

Он нашёл его где-то в расщелине между кораллов

Тот с улыбкой трусливой ждал казни позорной своей

Как так жить? Мир померк и любимая дочь убежала

Царь сказал: «Бери меч, будем драться, богемный еврей!»

Они встали напротив друг друга с мечами из стали

Справедливость восторжествовала и царь победил,

А царю уже слуги проворного ската седлали

Искры вихрем взлетели и к берегу царь поспешил

Вот он берег и вот он, холодный отравленный город

Царь идёт по проспекту, не веря усталым глазам

Всюду адских машин напряжённый чудовищный грохот

Где же дочка твоя, Мартемьян? Мартемьян, где ты сам?

Не услышит никто, хоть кричи, хоть пали из обреза

И недолго топтал тротуар древний царь Мартемьян

Застрелил его мент на проспекте Мориса Тореза,

Тот в стрельбе по мишеням живым был искусный щемьян

И с тех пор в нашем мире не стало чудес и загадок

Век кончается. Мы задыхаемся в тесном кольце

А подводное царство тихонько приходит в упадок,

Забывая царя с белым шрамом на древнем лице

Забывая царя.