Надежда — последнее, что умирает в человеке.

Оливия Такер благодарно кивнула личному водителю, который подал ей руку, помогая выбраться из машины. Нервно сжала в руках сумочку, чтобы никто не заметил, как дрожали её пальцы. Постояла, собирая волю в кулак, и сделала шаг вперёд к обшарпанной двери. За этой дверью ей сегодня суждено узнать о судьбе несчастной дочери. За этой дверью находился человек, информация о котором передавалась только проверенным людям, и эта информация гласила, что Мириам Родригес видела судьбы людские так же чётко и ясно, как простые смертные — солнце и облака на небе.

Миссис Такер протянула руку и нажала на кнопку звонка. Спустя некоторое время она расслышала шаги. Дверь приоткрылась, противно скрипнув. На Оливию снизу вверх смотрел лохматый черноволосый и темноглазый смуглый мальчик в шортах и футболке, которая была ему велика размера на три.

— Здравствуй. Я к миссис Родригес. Мне назначено, — произнесла женщина.

Мальчик, молча посторонившись, пропустил посетительницу внутрь и закрыл дверь, а затем так же молча указал на другую. Миссис Такер приблизилась к ней и постучала.

— Входите! — услышала в ответ и толкнула дверь от себя.

Она вошла в полутёмную комнату, куда солнечный свет прорывался сквозь опущенные жалюзи единственного окна, и поздоровалась, получив в ответ молчаливый кивок. Обстановка комнаты совершенно не интересовала женщину, её глаза с жадностью рассматривали сидящую за столом пожилую латиноамериканку, довольно полную, но эта полнота казалась вполне гармоничной и соразмерной. Тёмные, с проседью, волосы собраны в пук, в ушах висели золотые серьги в виде колец. Гадалка была одета в цветастое платье с коротким рукавом. Она пристально посмотрела в глаза посетительнице и жестом пригласила её присесть на стоящий рядом со столом стул.

— Мне сказали, что вы сможете мне помочь, — сказала миссис Такер, достала из сумочки фотографию светловолосой двадцатилетней девушки с открытой улыбкой и сияющим взглядом голубых глаз и положила на стол перед гадалкой. — Это моя дочь Джоан.

Мириам Родригес положила на фотографию ладонь и опустила веки. Она просидела так около минуты, затем открыла глаза, вернула фотографию посетительнице и достала карты Таро.

Мисис Такер следила за действиями гадалки, которая раскладывала карты, ничего у неё не спрашивая. Женщину предупредили, что Мириам не надо говорить о том, что случилось, и что клиент хотел от неё узнать — сама всё расскажет.

Наконец Родригес отложила карты в сторону и подняла на Оливию почти чёрные глаза, пронзив взглядом до появления мурашек.

— Ваша дочь попала в аварию и сейчас её душа не с ней. Она будет метаться между «там» и «здесь», возвращаться к ней время от времени и снова уходить обратно. Ждать придётся долго, но ваша девочка окончательно очнётся через какое-то время. Ждите. Надейтесь. Молитесь.

— У Джоан перелом позвоночника, она сейчас в коме. Моя дочь сможет ходить? — не удержалась от вопроса миссис Такер, с надеждой глядя на сидящую перед ней женщину.

Та сжала губы и сердито посмотрела на посетительницу.

— Я сказала всё, что мне открылось.

— Спасибо вам, что дали надежду. До свидания, — сдерживаясь, чтобы не расплакаться в голос, произнесла миссис Такер и положила на край стола крупную купюру.

Женщина вышла на улицу и села в машину. Только там она дала волю слезам. Водитель с сочувствием смотрел на миссис Такер в зеркало, но молчал, зная, что ей надо выплакаться и успокоиться, а любые произнесённые им слова лишь спровоцируют новый поток слёз. И действительно, через некоторое время женщина перестала всхлипывать, вытерла платком глаза и сказала уже твёрдым, решительным голосом:

— Энди, отвезите меня, пожалуйста, в больницу.