Если уж женщина чего захочет, так самому Господу Богу не под силу ей помешать.

Дарёному коню в зубы не смотрят.

У меня сегодня что, день открытых дверей? Сначала сестра, потом папаня, теперь вот мачеха припёрлась. Встал, сделал положенный реверанс. Как смог. А кто виноват, что моё тело такое неповоротливое? Раскормили — не пеняйте на отсутствие изящества.

— Эльсина, нам нужно поговорить, — прямо с порога заявила мачеха, сделав знак маре Исии покинуть помещение.

Мурка опустилась в кресло и предложила мне сделать то же самое.

— Слушаю вас, матушка, — скромно опустив глаза, чтобы не пялиться на её грудь, тихо произнёс я.

— Сегодня ты и Лайяриси повздорили. Ваш отец мне сообщил. Он считает, что зачинщицей стала твоя сестра. И не в первый раз. Что ты на это скажешь?

— Я не жаловалась. Это было слишком очевидно. Отец и сам догадался.

— И он… понял, что… Лайяриси…

— Мне немного завидует, — решил помочь мачехе, чтобы ей не пришлось вслух признаться, что младшая специально доводила меня своими выходками, дабы выставить в неприглядном виде перед отцом. — Я тоже, как и она, считаю, что не очень подхожу для асорэ. Только отец ни меня, ни её слушать не станет, но я хочу совсем другой жизни, а не предписанной каким-то давнишним договором.

— А какой жизни ты хочешь?

Мурка аж вперёд подалась, вероятно, удивлённая тем, что молчаливая падчерица вдруг начала разливаться соловьём, говоря такие приятные для её слуха вещи.

— Свободы. Я хочу жить так, как хочу. Путешествовать, увидеть мир, узнать его тайны, познакомиться с интересными олиями и ресами, добраться до горцев и узнать, наконец, кто они такие и чем занимаются.

— Но… ты же не мужчина, чтобы путешествовать! Предназначение любой женщины — стать достойной женой и матерью. Откуда у тебя такие мысли? — удивилась она, глядя на меня увеличившимися раза в полтора глазами и хлопая длинными ресницами.

Оу! Вот не надо так на меня смотреть! Я девочка, я девочка, я девочка, чёрт меня дери! Забудь, что ты парень! Надо поскорее сваливать отсюда, и пусть эта куколка моргучая в этом поможет. Так, включаем русскую соображалку.

— Мне приснился сон, — неуверенно начал вынужденное враньё. — В нём мне явился… посланник богов, который предрёк, что я… стану самой первой, кто спустится в подземелья горного народа и узнает… важную тайну, очень полезную для Эрсолизии. Вот. А для этого мне надо отказаться от своей сущности, претвориться… парнем и уйти из дома раньше, чем… наступит совершеннолетие.

Уф! Андерсен из меня — вообще никакой, но для сна маленькой девочки вполне сносный бред получился. Мало ли что присниться может? Тайны психики, однако! Кажется, сказочка вполне удалась. Рыбка клюнула. Осталось только подсечку сделать — и можно тащить.

— Ты хочешь уйти из дома? — прошептала Мура, бросив быстрый взгляд на дверь.

— Пока, при всём моём желании, это сделать сейчас невозможно. Я слишком маленькая и слишком толстая. Мне нужно похудеть и стать сильной, чтобы выдержать все тяготы пути. Вы мне поможете, матушка?

Своим жалобным голоском я, кажется, окончательно рассеял последние сомнения мачехи.

— Конечно, дитя моё. Воля богов священна. Я помогу тебе, но отцу об этом ничего говорить не стоит. Мара Исия сказала, что ты хочешь изменить обстановку в комнате. Я сейчас же сделаю все распоряжения.

Мёд и патока. Ладно, будем считать, что мы стали теперь союзниками. Даже, можно сказать, заговорщиками. Заговор трёх граций — звучит гордо. Правда, из меня грация пока что не слишком грациозная, да ничего — это дело поправимое. Страстное желание избавиться от меня, как от конкурентки её дочери на руку и сердце асора, подвигли Мурку на полный пересмотр моего меню в соответствии с последними открытиями местных учёных мужей в области диетологии. В ход пошли амулеты для подавления чувства голода, а подаваемые за столом блюда были вкусными, но низкокалорийными.

Комнату переделали за один день. Утром вышел из розового «рая», а вечером меня ждала весьма приятная для глаз цветовая гамма. Розовый присутствовал, но не в таких количествах и не такого кричащего оттенка. Всё как заказывал. Мара Исия расстаралась: стены затянули голубым шёлком, шторы на окнах заменили на тёмно-синие с лиловым растительным орнаментом, балдахин над кроватью — в лилово-светло-розовых тонах. Сама постель застелена синим покрывалом. Деревянная мебель осталась та же, но смотрелась на новом фоне совершенно иначе. На комодах и на полу стояли белые вазоны из сельезскокого фарфора, расписанные тёмно-синими узорами в виде птиц и диковинных цветов. Не знаю, насколько эти сочетания оттенков правильные, но внешний вид комнаты мне понравился намного больше, чем раньше. Теперь здесь вполне можно жить, а не существовать, рискуя заполучить нервное расстройство.

Требуемую «спортивную» одежду предоставили тоже в короткие сроки, хотя и поворчали для порядка о недопустимости ношения грасией такого непотребства. Каждое утро я прыгал со скакалкой, грозя первое время обвалить потолок и доводя до икоты всех, кто находился в это время подо мной на нижнем этаже.

Усилия увенчались успехом. Ко дню своего одиннадцатилетия от прежнего размера тушки осталась лишь половина. Щёки заметно спали и открыли вид на малахитовые глаза. Появились признаки талии, а одышка уже не мучила, как раньше. В общем, я шёл к своей цели побега и освобождения от ненавистного замужества, а мои «товарки по оружию» — к своей: продвижению к трону Великой Асории.

Днюха прошла пышно. Из столицы припылил полномочный представитель асора, который преподнёс от венценосного женишка подарки. Среди прочих драгоценностей находился кулон на цепочке с его портретом внутри. Теперь я вынужден всегда носить сей «дар любви» у сердца. Миниатюра была выполнена художником с большим мастерством. Если портрет соответствовал действительности, то всеми обожаемый «царь-ампиратор» — довольно красивый мужчина. Но меня его лицо не привлекало и никаких чувств не всколыхнуло, в отличие от младшей сестры, которая лишь вздыхала, любуясь на своего будущего супруга. Я бы отдал этот подарок ей, но цепочка не расстёгивалась, а через голову кулон снять не удалось: украшение состояло из двух частей, скреплённых друг с другом общими колечками застёжки. Одна цепочка, на какой и висел, собственно, сам кулон, была длинной, а вторая — более короткой. Когда после вручения подарок пристроили на законное место, вельможа сообщил, что застёжка магическая, а расстегнуть её теперь сможет только сам асор. С какой целью это сделали, осталось тайной.

Другой подарок оказался ещё более странным. Посланец императора с поклоном отдал мне в руки небольшой ларец, где находилось яйцо редкого магического животного, живущего в симбиозе с двуногими разумными. Оно, кроме обычной пищи, поглощало эмоции, исходящие от хозяина, питая ими свою магию, а затем использовало её для защиты.

— Яйцо зубельхо́риса, — начал объяснять высокопоставленный гость, — необходимо семь дней время от времени держать в своих ладонях, прижимая к сердцу, чтобы детёныш слышал его биение и чувствовал тепло ваших рук, грасия. Вы можете с ним разговаривать, постарайтесь почувствовать к нему любовь или хотя бы приязнь. Он это обязательно воспримет. Когда ваш хранитель вылупится, дайте ему имя. Первый месяц жизни кормить и ухаживать за ним вам придётся самой. Это укрепит вашу с ним связь. Зубельхорисы почти всеядны. В дикой природе питаются насекомыми и фруктами. Они очень милые и забавные, но когда хозяину что-то угрожает — становятся очень опасными и агрессивными. Светоч Асории не просто так преподнёс вам этот дар. Он заботится о вашей безопасности, грасия Эльсина, ибо понимает, что слишком многие завидуют вашей судьбе.

Из объяснений вельможи стало понятно, что мне несказанно повезло заиметь такого редкого и полезного домашнего питомца. Поэтому, передав жениху сердечную благодарность за щедрые подарки и спросив разрешения у батюшки, удалился в спальню для общения с яйцом.

Угнездившись на огромной кровати, я пристроил на коленях несколько подушек, чтобы не держать руки на весу, и прижал к области сердца вместилище с будущим секьюрити. По длине яйцо имело правильную эллипсовидную форму, размером примерно с футляр для очков, а по ширине — где-то на три четверти от своей длины. Цвет — невзрачный: серые, разной интенсивности оттенка, камуфляжные пятна на грязно-болотном фоне.

— Ну что ж, моя неведома зверушка, давай знакомиться, — негромко произнёс по-русски. — Я — студент-попаданец Арсений Беляев, можно просто Сеня. Как меня занесло в тело этой принцесски — история, конечно же, интересная, но слишком грустная. А ты — маленький исчо, чтобы скармливать тебе такие невесёлые эмоции. Вдруг это вредно для твоей неокрепшей психики? Лучше я песенку спою. Колыбельную.

Я так же негромко, как и разговаривал, спел яйцу про рыбок, уснувших в пруду, и птичек, заснувших в саду. Просто клинический случай: сидит в кровати толстая девочка, обложенная подушками, прижимает к груди пятнистое яйцо, качает его, словно ребёнка, и поёт колыбельную на иномирянском языке. Как представил себя со стороны, только не в теле Сины, а в своём прошлом, баюкающим яичко, не смог удержаться от истерического хохота. Ну и видок! Прямо-таки готовый клиент для психушки. К счастью, мой смех никто не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

То ли уморился за сегодняшний суматошный день, то ли зверёк вытянул все эмоции, но скоро я почувствовал сильную усталость. Положив яйцо в ларец, лёг поудобнее и, пристроив его рядом, погрузился в сон.

Утро началось с истошного визга мары Исии. Я подскочил на кровати, протирая сонные глаза, пытаясь увидеть, что же так напугало женщину. И ещё услышал шипение.

— И чего мы орём, как потерпевшая? Эфуле́бов* никогда не видели, мара Исия? — сердито буркнул спросоня, рассмотрев предмет её страха и махнув рукой, отсылая обратно за дверь ворвавшихся на вопль камеристки стражников.

На углу подушки сидело «милое» существо. Оно походило на помесь геккона и капюшонной ящерицы, которая при опасности раздувает своё украшение на шее и пугает подобным грозным видом предполагаемого врага, только у этой животинки шейные кожные складки были не очень большими. Толстенький хвост средней длины, пупырчато-чешуйчатая кожа синего цвета с ядовито-жёлтыми пятнами неправильной формы. На развёрнутом капюшоне — два алых пятна, похожих на два дьявольских глаза. На звук моего голоса геккончик повернул голову и закрыл пасть, из которой доносилось услышанное ранее шипение. Его ярко-зелёные глаза с чёрными вертикальными зрачками уставились на меня, а на мордашке появилась… улыбка! Прямо «от уха до уха»! Верхние и нижние веки выступали над глазами, отчего те стали ещё более выразительными. Капюшон, натянутый на шипы, торчащие с обеих сторон головы, улёгся, и мордочка приобрела миролюбивый и добродушный вид. Существо издало курлыкающий звук и, подняв толстый хвост, завиляло им, как собачонка при виде хозяина.

— И откуда ты тут взялся? — спросил у зверька, будто ящерёнок мог ответить, но тут мой взгляд наткнулся на открытый ларец, заглянув в который, обнаружил пустую скорлупу. — Понятно! Мара Исия, для страха нет причины. Это подарок асора. Но почему мой защитник вылупился так рано? Посланец сказал, что его целых семь дней надо в руках у сердца держать.

— Ваша милость, а вы уверены, что это существо не опасно для вас? — недоверчиво косясь на малыша-секьюрити, произнесла женщина.

— Нет, он — мой защитник, а для этого я должна его кормить и заботиться. Прошу вас, принесите завтрак и фрукты, а я пока с ним познакомлюсь.

Мара Исия поклонилась и вышла, а я протянул к животинке руку и осторожно прикоснулся к голове, чтобы погладить. Геккончик снова курлыкнул и прикрыл от удовольствия глаза, а затем, проворно перебирая лапками, забрался по руке на плечо, развернулся, свесив хвост у меня за спиной, и проворно лизнул язычком в ухо.

— Ну что за милота, — непроизвольно улыбнулся я, уже не удивляясь неожиданно появившейся чисто девчоночьей манере умиляться всяким няшным зверушкам типа котят и щенят. — Мне как-то надо тебя назвать. А как? Я ведь даже не знаю — ты мальчик или девочка? Наверное, надо бы придумать нейтральное имя. Кого-то ты мне напоминаешь, — напряг свою память, и перед внутренним взором появилась красноглазая белая мордочка с почти такой же улыбочкой «до ушей, хоть завязочки пришей». — Точно! Круш Лу́лу из «Оверлорда». Но она, вроде, девочка. А ты? Тебя как назвать: Круш или Лулу?

Будущий секьюрити моментально спустился с плеча и заметался по кровати. Затем он замер, уставившись на меня круглыми глазами. Наверное, хотел что-то сообщить, а как — не знал. Интересно, эти животинки разумные? Надо проверить.

— Давай мы с тобой поступим так: я буду говорить имя, а ты как-нибудь изобрази, нравится оно тебе или нет. Понятно? — спросил, не надеясь, что получу вразумительный ответ.

Ящерка снова улыбнулась во весь рот и завиляла хвостом. Следовательно, это означало у неё согласие.

— Круш, — сказал, с нетерпением ожидая реакции.

Геккончик снова заметался по кровати и начал закапываться в одеяло. Значит — ответ «нет».

— Лулу! — позвал, уже зная её решение.

Хитрюга высунула нос из-под одеяла, выбралась полностью наружу и одарила своей коронной улыбкой, энергично виляя хвостом.

В этот момент в комнату зашла мара Исия с подносом, где находился наш с Лулу завтрак. Когда женщина поставила его на стол, я представил их друг другу:

— Мара Исия, это — Лулу. Лулу, это — мара Исия. Прошу любить и жаловать.