– Вот так карамболь… Украли! Все украли. Может, вынули и перепрятали? Где-то здесь, поблизости? Умно-о-о-о. – шептал себе под нос Джинджер, глядя в ненавистную пустоту. Его грандиозные планы, мечты о вилле, о салоне красоты, о титуле – всё рассыпалось в прах. Остался лишь холодная, пустая ржавая коробка и нарастающее, леденящее душу понимание: кто-то опередил их. Кто-то сыграл с ними злую шутку.

А в это время в своей половине дома Фердинанд, разбуженный возней и криками, стоял у окна и через щель в шторах наблюдал за всей этой сценой. Он видел, как Паркеры и констебль заглядывали в ящик, видел их ошеломленные лица, и как Миранда чуть не падает в обморок, а Джинджер мечет громы и молнии в пустоту.

Фердинанд уже догадался, что тут произошло, и не верил своим глазам! Они решили выдать краденые сокровища деда за клад и… потеряли его?! С ума сойти! Но как такое возможно? И куда запропастилась Джулия? Он громко позвал её: – Джулия, ты где? Иди скорее сюда, тут такое!

Тишина. Дом Пирсов был пуст.

– Ящик Паркеров… сокровища словно испарились, – констатировал Фердинанд, и его голос дрогнул. – И рассказать-то некому! Джулия, видимо, пошла за эклерами на завтрак.

Его взгляд раз за разом возвращался к окну, за которым разворачивалась настоящая драма. Паркеры не сдавались. Джинджер и Уолли, переругиваясь, сменили лопаты на заступы и даже на собственные руки. Они продолжали перекапывать палисадник с методичным, почти безумным упорством. Земля летела во все стороны, постепенно превращая и без того помятый участок в подобие лунного ландшафта.

– Они так до Австралии докопаются, – пробормотал Фердинанд, наблюдая, как Уолли с отчаянием швыряет ком глины в сторону забора.

В этот момент Джинджер Паркер, стоя по колено в яме, поднял руку, сигнализируя об остановке. Его лицо, побагровевшее от натуги, выражало полнейшее недоумение, граничащее с истерикой.

– Не может быть! – проревел он, и его голос прозвучал на всю улицу. – Не может быть! Они не могли просто испариться!

– Может, кроты утащили? – слабо и безнадежно предположил Уолли, вытирая пот грязным рукавом.

– Кроты? – Джинджер повернулся к нему с таким видом, будто сын только что предложил пригласить на помощь фей. – КРОТЫ? Ты думаешь, кротам нужны изумруды и золотые скарабеи? Чтобы украсить свои подземные дворцы? И они умеют проникать в закрытые железные ящики, болван?! Может, они ещё и налоги платят, и ходят в оперу по четвергам?

– Пап, я просто…

– Молчи! – рявкнул Джинджер. – Просто молчи и копай!

Он с новой силой вонзил заступ в землю, но его движения уже были лишены прежней уверенности. Это были судорожные, почти панические рывки. Фердинанд видел, как под лопатой Джинджера что-то блеснуло. Сердце его ёкнуло. Но это была всего-навсего крышка от консервной банки.

В этот момент из дома вышла, не менее всех раздосадованная, миссис Паркер. Увидев окончательный результат поисковых работ своей семьи, она издала звук, средний между стоном и воплем.

– Джинджер Паркер! Да что же вы сделали с моей геранью? С моей капустой? Здесь же теперь хоть картошку сажай!

– Какая, к чёрту, картошка! – заорал в ответ Джинджер, вылезая из ямы. – Здесь же должно было лежать наше состояние! Наше будущее! А его нет!

– Может, ты забыл, куда закопал? – с надеждой в голосе спросила жена.

– Забыл? – Джинджер закатил глаза к небу. – Миранда, дорогая, я помню рецепт теста для булочек, который моя бабка передала моей матери, а та – мне! Я помню, сколько угля мы купили в прошлом декабре! Ты думаешь, я мог забыть, куда закопал сундук с сокровищами этим утром? В нашем собственном палисаднике?

Он с силой швырнул лопату на землю.

– Кто-то его украл! Кто-то знал!

Его взгляд, горячий и подозрительный, медленно пополз через забор и остановился на окне Фердинанда. Их глаза встретились. Фердинанд почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он инстинктивно отпрянул от окна, но было поздно. Зерно подозрения было посеяно.

– Уолли! – крикнул Джинджер, не отводя взгляда от окна Пирсов. – Иди сюда.

Уолли, сгорбившись, подошёл к отцу.

– Ты кому-нибудь рассказывал? Кроме нас? А этим – он кивнул в сторону дома Фердинанда, – …учёному мальчишке и его подружке-испанке?

– Нет, пап! Клянусь! – испуганно затряс головой Уолли. – Никому!

– А он? – Джинджер снова посмотрел на дом Пирсов. – Он ведь всё знал. С самого начала. Он и принёс тебе эту историю про деда. Он и познакомил с итальянцем. Удобно, не правда ли?

– Пап, Ферди не такой, – попытался возразить Уолли, но в его голосе слышались сомнения.

– Не такой? – язвительно повторил Джинджер. – А какой он? Мы-то его почти не знаем. Только то, что он из «хорошей семьи». А что делают люди из «хороших семей», когда видят лёгкие деньги? Может, они их не крадут сами, но всегда знают, как их заполучить с помощью ума и хитрости.

Фердинанд, прижавшись к стене рядом с окном, слушал этот разговор, и ему становилось дурно. Он был виновен лишь в том, что был слишком любопытен. Но в глазах Паркеров, ослеплённых жадностью и отчаянием, он легко мог превратиться в главного злодея.

В этот момент на улице послышался новый голос – тонкий, пронзительный и полный официального подобострастия.

– Мистер Паркер? Мистер Джинджер Паркер?

Фердинанд рискнул выглянуть. К палисаднику Паркеров подошёл щуплый человек в котелке и твидовом пальто, с портфелем в руке. Он выглядел как клерк, заблудившийся в мире физического труда.

Джинджер резко обернулся.

– А вам чего?

– Я из управления городского благоустройства, – произнёс клерк, с опаской оглядывая перекопанную землю. – К нам поступила… гм… жалоба. От соседей. На несанкционированные земляные работы, наносящие ущерб внешнему облику улицы.

Паркеры остолбенели.

– Какие работы? – выдавил Джинджер. – Я… я сад перекапываю! На своём участке!

– На своём участке, мистер Паркер, вы можете копать, конечно, – кивнул клерк. – Но, видите ли, существует регламент… и глубина… и эстетическая составляющая. А здесь… – он с содроганием посмотрел на хаос, – …здесь, простите, похоже на попытку докопаться до ядра Земли. Вам необходимо привести участок в порядок в течение трёх дней. В противном случае – штраф.

Он сунул Джинджеру сложенную бумажку, вежливо кивнул и поспешил ретироваться, словно боялся, что из ямы вылезет черт карающий.

Джинджер Паркер стоял, сжимая в руке уведомление, и смотрел на разруху, которую они сами же и устроили. Его плечи безнадёжно опустились. Все его планы – о богатстве, о респектабельности, о том, чтобы заткнуть за пояс Пирсов – рассыпались в прах. Сокровищ нет. Участок уничтожен. Штраф висит над головой как дамоклов меч. А где-то там, в своём чистом, опрятном доме, сидел Фердинанд Пирс – учёный, умный, и, возможно, коварный. Ведь, поди теперь… и не доказать ничего. И полицию не вызвать. Что тут у вас? Кража краденного?!

– Всё, – тихо произнёс Джинджер. – Всё кончено.

– Пап… – начал Уолли.

– Молчи, – беззвучно прошептал отец. – Просто… молчи.

Он повернулся и, не глядя ни на сына, ни на жену, побрёл в дом, оставив за собой символическую могилу своих надежд.

Фердинанд отошёл от окна. Ему было одновременно и жалко Паркеров, и страшно за себя. Он понимал, что теперь он для них – враг. Человек, который либо украл их сокровища, либо каким-то образом знал, что они исчезнут. Тихая, сытая жизнь в дуплексе для него закончилась. Отныне за этой стеной жили не просто чудаковатые соседи, а люди, которые могли видеть в нём вора и предателя.

Он посмотрел на календарь. До возвращения родителей оставалось всего пару дней. Что он скажет им? Пока они наслаждались морским воздухом, он успел стать соучастником сокрытия кражи, объектом подозрений и любовником испанки, которая теперь, вероятно, была единственным человеком, способным понять глубину этого абсурда?

Лондон за окном жил своей жизнью. Слышались гудки автомобилей, крики разносчиков, смех детей. А в палисаднике дома Паркеров, лежали не сокровища, а труп мечты, убитой собственной нелепостью. И Фердинанд Пирс стоял над этим трупом, понимая, что запах тления теперь навсегда останется с ним.

Лондонский туман медленно рассеивался, открывая миру новую тайну – тайну исчезнувшего клада в палисаднике скромного дуплекса. Утро, начавшееся как седая, многообещающая сказка, превратилось в день горького разочарования и жгучих вопросов. Карамболь продолжался, но шар под названием «Удача» не просто не сыграл – он бесследно исчез с игрового стола.