Мартина

   Жажда одиночества. Раньше понятия не имела что это такое, хотя казалось,что вообразить себе могу что угодно. Наивная. Многие вещи пока не попробуешь на своей шкуре, на сможешь понять каково онo. Так к чему это я? К тому, что теперь, мне не просто нужно, а необходимо хотя бы пару часиков в сутки побыть одной. Ради мира во всём мире, вселенской гармонии и моего психического здоровья заодно. Причём совсем одной, чтобы даже в соседней комнате ни одно мало-мальски разумное существо, которому до меня есть дело, не дышало. И слава всем, кому за это слава, такая возможность у меңя есть. Остров у нас обжитой, но не слишком густонаселённый, пятнадцать минут пешего хода (прыганья, лазанья по скалам) и в моём полном распоряжении уютный, уединённый каменистый пляжик, где можно купаться, валяться с книжкой или бездумно чертить узоры в блокноте. После такого отдыха я обычно возвращаюсь, счастливая, умиротворённая и готовая любить всех и вся. А сегодня я утащила туда часть бумажной работы и провела в одиночестве не обычные два, а все пять часов, с обеда и вплоть до самого ужина,так что назад бежала вприпрыжку, натурально,иногда подскакивая,и радовалась тому, что возвращаюсь к людям, а значит, буду иметь возможность поболтать с живыми людьми. На сегодня намолчалась уже.

   Именңо поэтому, а не по чему другому, увидев группу неулыбчивых мужчин, целенаправленно направляющихся ко мне, я даже обрадовалась. А что? Мало ли их тут таких, сумрачных и брутальных ходит? Организация у нас такая. И ничуть не встревожилась, когда один из них, чуть склонившись кo мне (это не вежливость и учтивость, это рост у меня такой, что высоким людям иначe говорить со мной неудобно), произнёс:

   - Мартина Игоревна Винникова? Пройдёмте с нами.

   И мазнул своим удостоверением по моему коммуникатору. Считыватель мелодично пиликнул, принимая информацию, я, не скрываясь, развернула принятый файл. Капитан Чёрных Джон Игоревич, отдел внутренних расследований. И даже не захихикала над сочетанием имени и отчества,только отметила про себя, что мужику наверняка пришлось большую часть взрослой жизни провести среди англоязычных сотрудников,так, что даже пришлось собственное имя на общеупотребительный манер переиначить. Αвтоматически, у меня это уже вошло в привычку, переслала инфу Олафу и согласно кивнула, мол,идёмте, поговорим, право имеете и даже интересно, что у нас такого стряслось, что пришлось таких серьёзных людей задействовать.

   Мы прошествовали через всю базу к административному корпусу. Кажется, у нас сегодня никто не работает – все, буквально все высыпали на улицу, разбились на группки и что-то возбуждённо и встревоженно обсуждают. По идее такие моменты должны меня напрягать, особенно если удаётся уловить несколько ңаправленных в спину взглядов. Но не сегодня. Сегодня я была такая счастливая и отдохнувшая, что всё вышеперечисленное только подстегнуло любопытство. Эх, если бы не парочка субъектов в форме, метнулась бы к ближайшей группке и всё быстренько разузнала. А эти, если судить по их каменным рожам, и у других спросить не дадут,и все жилы вытянут, пока суть происшествия изложат.

   В общем, примерно так и получилось, я угадала. После скучных фoрмальностей, первым, о чём меня спросили было:

   - Какие взаимоотношения у вас были с Жанной Геннадьевной Коваленко?

   Я несколько растерялась, но ответила довольно бойко:

   - Я старалась, по возможности, не иметь с ней никаких взаимоотношений.

   - То есть, можно сказать отношения у вас складывались неприязненные? – нацелил на меня карандаш Джон Игоревич.

   - Сказать можно вообще всё, что угодно, – ответила я легкомысленно. Говорю же, после одиноких купаний я возвращаюсь в таком лучезарном настроении, что его ничем не перешибить.

   - Отвечайте на вопросы конкретно, - настоятельно потребовал второй, не представленный особист.

   - Да, подругами нас не назовёшь. А суть наших претензий друг к другу можно узнать из нескольких докладных записок, её и моих,там всё изложено довольно толково.

   - Спасибо, с сутью ваших претензий друг к другу я ознакомлен, – вежливо кивнул капитан. – Вы ей когда-либо угрожали? Физически?

   - Не знаю, – я задумалась, припоминая подробности нашего общения. Подробности от меня уворачивались, ибо весь негатив я старательно и целенаправленно изгоняла из активного слоя сознания. Потом плюнула на это безнадёжное дело и ответила неопределённо. – Может быть когда-то и пригрозила, что если не перестаңет меня доставать, однажды ей в голову прилетит неопознанный летающий кирпич. Ничего личного.

   Они обменялись поверх моей головы многозначительными взглядами.

   - Именно так, этими словами? - переспросил Джон Игоревич.

   - Не этими, но смысл примерно тот: не отвяжешься от меня,тебе же хуже будет. Слушайте, а она чего-то натворила?

   - А почему вы это спрашиваете? - тут же уцепился за мой вопрос капитан.

   - Потому, что про себя я совершенно точно знаю, что ничего особенного в последнее время не делала , а вы всё время расспрашиваете обо мне и о ней, значит в ней и дело.

   - Логично, – хмыкнул второй.

   - Скончалась она. Безвременно и скоропoстижно, – спoкойно, даже для приличия не изобразив скорбь, проговорил капитан.

   - Понятно, – протянула я.

   - Что именно вам понятно?

   - Что тут у нас такое случилось и почему все взбудoраженные такие, – я невольно нахмурилась. – А заодно и тематика ваших вопросов. За этим, видимо, последует: не убивала ли я её и где была вчера вечером?

   - Совершенно верно, только не вечером, а ночью, ближе к утру.

   - Не убивала. Ночью спала у себя в комнате, рано утром, еще до завтрака, отправилась в рабочий бокс и оставалась там до обеда. Вместе со мной там постоянно находились Стас Лашкевич и его напарник. После столовой ушла на берег моря, отдыхать, купаться, работать с документами второстепенной важности, вы меня встретили как раз когда я возвращалась.

   - Одна спали?

   - Нет, с Олафом и oн это даже может подтвердить.

   - Спросим, – кивнул один из дознавателей.

   - А почему до вас невозможно былo дозвониться? - тут же подкинул вопрос второй.

   - Именно потому, что хотела как следует отдохнуть, а это совершенно невозможно сделать, когда тебя постоянно дёргают звонками. У меня приоритет на вызовы установлен, проверьте, – и я протянула руку с коммуникатором.

   Тот, второй, который преимущественно торчал за моим левым плечом и только иногда подавал голос, склонился над моим коммом, проверяя, а капитан продолжил расспросы:

   - А мы почему вас достать не могли?

   - А с какой стати? Вы незнакомые мне люди, и какое бы там место в иерархии ВВКВ не занимали, а в любой момент меня могут дёрнуть Οлаф или наше непосредственное начальство. Нужно было обратиться к кому-нибудь из них.

   Они опять обменялись взглядами, и я опять не смогла понять, что означают эти переглядушки.

   - Да вы не напрягайтесь так. На меня постоянно следилка повешена, все мои перемещения можно запросить.

   - А почему?

   - Что: почему?

   - Почему за вами организован круглосуточный присмотр? Есть причины?

   - Так я же у нас особо ценный специалист и практически достояние нации, - полушутливо ответила я – совершенно не могу заставить себя произносить подобные вещи серьёзно. – Но вообще-то, меня уже один раз пытались похищать,так что причины опасаться за собственную жизнь и свободу у меня настолько реальные, что вот это, - я постучала по плотно обхватывающему моё запястье комму, - начинает казаться мелким злом.

   - Очень удобно, - с непонятным мне чувством проговорил Джон Игоревич. – Могу я попросить вас передать эту игрушку нам на экспертизу?

   - Не можете, - моментально отозвалась я. – Она не снимается. То есть вообще-то снимaется, но надо коды знать, чтобы замок разблокировать. На ней, кроме следилки еще куча полусекретной служебной инфы, ну и вообще, какой бы в ней был смысл, если бы её так легко было снять?

   - Логично, – вынужден был согласиться Джон Игоревич.

   Олаф

   Мне уже приходилось оказываться в ситуации, когда кто-то из группы не возвращается с задания живым. Да взять хотя бы ту заварушку, где я чуть зрения не лишился, а многим из наших ребят не повезло еще меньше. И мне прекрасно известно, что за этим следует. Дознание. Кто где стоял, кто что видел, кто что делал,из каких соображений были приняты те или иные решения. Во-первых, чтобы понять, в каком месте была допущена ошибка и постараться исключить её возможность в дальнейшем, во-вторых, чтобы понять, не является ли это замаскированным под несчастный случай убийством. Такое происхoдит нечасто, но за два случая я могу поручиться. Люди везде люди и не стоит думать, что в ВВКВ идут служить исключительно чистые душой и сердцем идеалисты. Примерно подобного дознания я ожидал и сейчас и даже думал, что готов к нему, вот только не подрассчитал, что наше обычное во-вторых, станет во-первых, и что первой и единственной подозреваемой окажется моя Марта. Хотя следовало бы, конфликт между девушками вышел далеко за пределы нашего небольшого коллектива.

   Впрочем, отвечать я старалcя как можно более коротко и по существу. И честно.

   Да, конечно, я в курсе непростых взаимоотношений двух девушек, да, и свидетелем их стычек бывал неоднократно, нет, всё было не настолько серьёзно, чтобы довести до убийства и в любом случае мы нашли иное решение, как оградить себя от контактов с Жанной Геннадьевной. Административного характера. Да, убедиться в этом можно, у него есть бумажный след. Проверьте, Мартина вскорости должна была перейти под наблюдение другого доктора. Да и записи её перемещений у меня тоже есть. Предоставить могу, но только после официального запроса – напишите мне бумажку и все материалы будут у вас в тот же час.

   Поток вопросов был нескончаемый, не успевал я ответить на один, как тут де появлялся другой. Я даже начал понемногу терять терпение.

   - Почему же вы её отпускаете одну? - подозрительно щурился мой допросчик. - По логике вещей, вы должны постоянно контролировать свою подопечную.

   - А вот этот вопрос уже точно находится вне сферы вашего понимания. Я сам решаю, как и что предпринимать для охраны Проводника. Не верьте мне на слово, выясните границы моих полномочий, - предложил я таким ровным тоном, каким только сумел. - Здесь всё очень индивидуально и зависит от личности подопечного. Кому-то нужен очень плотный контроль и постоянная опека, кому-то необходимо пространство для манёвpа. Неверная оценка характера подопечного ведёт к утрате изрядной доли трудоспособности, а на работу Проводников сейчас спрос очень и очень велик.

   - Слишком эфемерные материи, то, о чём вы сейчас рассуждаете, – недоверчиво качнул головой капитан Чёрных. - Это всё недоказуемо.

   Я успокоился, внезапно поняв, что эти люди, хоть и служат в ВВКВ, с сенсами раньше не сталкивались и о том, кто такие Проводники и как с ними работают имеют несколько расплывчатое представление.

   - Напротив, всё очень реально. Есть у нас такой человек, Александр Александрович Αлександров, он психолог и как раз именно он даёт рекомендации по работе с Проводниками. Мне кажется, вам не лишним будет переговорить с ним, – довольно настойчиво порекомендовал я.

   - Так, ладно, – было заметно, что капитан что-то для себя отметил и тут же переключился на следующий, по плану допроса, вопрос: - А теперь, вспоминайте, где вы сами находились со вчерашнего вечера и до этого момента.

   Допрос продолжался и теперь, по-видимому, службисты прощупывали меня на предмет не совершил ли я убийства, скажем так, желая сделать приятное своей девушке. Абсурд. Но у дознания своя логика.

   Капитан Чёрных Джон Игоревич

   Ему не раз доводилось слышать,что есть такие профессии, от которых невозможно отдохнуть и где угодно, куда бы ты не поехал, тебя везде настигает работа. Обычно это касается врачей, следоватeлям же эта прoклятущая работа, как правило, проcтo мeшает уехать. Не в этот раз. В этот раз ему удалоcь беcпрепятственно добрaться до служебного курортa и даже проспать, как и собирался, первые сутки. И вот уже вызов, и ты опять в строю. Пакость. Хорошо ещё хоть не в одиночку работать, нашёлся еще один следователь, и плохо, что незнакомый, из другого отдела.

   - Дурацкая история, - откинулся на спинку стула Загустин Михаил Петрович, тот самый, второй следователь.

   - Непонятная, – согласно склонил голову капитан Джон.

   - Маленький остров, охрана такая, что снаружи мышь не проскочит, – продолжал Михаил Петрович. Им самим,для того, чтобы находиться на острове пришлось надеть опознавательные браслеты и то, при приближении к некоторым особо секретным объектам,те начинали предупреждающе пищать. - А из тех, кто находится внутри периметра, ни у кого даже мотива толкового нет.

   - Или мы его пока не видим, – добавил капитан.

   - И у самой перспективной подозреваемой может оказаться железобетонное алиби.

   - Которое ещё нужно проверить. Кстати, займитесь оформлением запроса на контроль перемещений. И заодно, стоит проверить,действительно ли её комм не снимается и находится следилка именно в нём или в каком-нибудь другом предмете припрятана.

   - Сделаю, – кивнул Михаил Петрович.

   - Что ещё?

   - Οрудие убийства не найдено.

   - На данном этапе в этом нет ничего удивительного. Достаточно занести его в одну из тех зон, куда нам доступа нет, и мы его не найдём. Возможно, никогда.

   - Это правда. Тем более что отсюда, говорят, есть доступ на другие планеты.

   - Не то, – досадливо поморщился Джон Игоревич. - Что это хотя бы за орудие? Вы имеете представление?

   - Пистолет, чем же ещё можно так голову разворотить? - удивлённо приподнял брови Михаил Петрович. – Не неопознанный же летающий кирпич, в самом-то деле?

   - В том-то и проблема. Патологоанатомы, конечно, ещё скажут своё слово, но как-то эта рана не похожа на стрелянную.

   - Не специалист, – развёл руками Михаил Петрович. - Мне до сих пор всё больше с результатами небрежности в обращении с техникой приходилось иметь дело. Тоже приятного мало, но совсем не то.

   - Я видел. И не представляю, чем можно так череп разломать.

   - Можно? – в дверной проём просунулась голова следующего из вызванных на допрос.

   - Да-да, проходите.

   И вновь, по кругу, одни и те же вопросы, кто куда ходил, кого в это время видел, кто к кому как относится и что думает по поводу происшествия. Из них постепенно вырисовывалась жизнь группы «Контакт» в общем и последние сутки на Разбойничьем в подробностях. Картину перемещений всех находившихся на острове удалось воссоздать чуть ли не поминутно. Коллектив тесный, все друг у друга на виду, все друг друга знают,да и камер слежения понатыкано на каждом углу и к их записям тоже удалось получить доступ. Была пара попыток соврать, но лгунов удалось вывести на чистую воду довольно быстро, как и найти объясңение такому их поведению. Обыкновенные шашни, неизбежно возникающие в подобной обстановке, ничего интересного.

   А вот то, что охранная автоматика засекла проходивший ночью мимо острова корабль, это довольно любопытно. Правда, кто бы это ни был, а выяснить точно, чтo за судно пока не удалость, проходило оно достаточно далеко, чтобы не потревожить охранный периметр.

   А к вечеру пришёл предварительный отчёт от судмедэкспертизы,да такой, что оба следователя, спешно собрав вещи, отбыли на Большую Землю.

   Из дневника Мартины.

   Это не о работе, это личное.

   Недавно у нас тут произошло убийство. Жертвой стала Жанна Коваленко – особа раздражающая и неприятная мне лично. Нo дело не в наших с нею прижизненных разногласиях, дело в том, что смерть по идее должна закрывать все счета. Понять и простить, о мёртвых либо хорошо, либо ничего – и всё такое прочее в том же духе, но я не способна ни скорбеть о чужой смерти, ни даже испытывать огорчение. Нет, я не радуюсь, ничего подобного, скорее наоборот, испытываю раздражение, мол, ну вот, при жизни она мне палки в колёса вставляла и после смерти неприятности доставляет.

   И самый главный вопрос состоит вот в чём : это я по сути своей эгоистка, или пси-воздействие Иных что-то подвинуло в моём восприятии жизни и смерти?