Олаф

   Я чуть не крякнул. Я, признаться, ожидал чего-то более эмоционального и менее осмысленного - мало ли у обывателя может возникнуть претензий к властно-силовой структуре? Ан нет, она спокойна и хладнокровна, даже коньякотерапия не понадобилась, и задаёт очень взвешенные вопросы, как на семинаре каком-нибудь. Железные нервы у девчонки.

   - Никакой. Случайный. На кого бог пошлёт.

   - Α вам не кажется, что это несколько, – она завела глаза к потолку, подбирая слово, – неразумно? Не логичнее было бы обучить кого-то из своих?

   - С этого и начинали, – утвердительно кивнул. – Первые ученики Гадкова – добровольцы из внешникoв. Забракованы им уже через полгода. Насобирали сенсетивов – с тем же результатом, разве что эта группа и двух месяцев не продержалась. Было еще несколько групп, которые отбирали по разным критериям, но дело пошло только когда выборка стала совершенно случайной.

   - Ладно,тогда другой вопрос: почему меня пропустили и даже не протестировали как следует?

   - А я откуда знаю? – возмутился я. Как будто это я всей этой операцией заправляю! – Но предположить могу: причина та же, почему не оттяпали сразу и немедленно Улисс у «Мегатур Стар» - нельзя объять необъятное. Чем дальше выходим мы в космос,тем больше находится следов пребывания Чужих. На всё просто рук не хватает.

   - Тем более вам нужны толковые переводчики, – насупилась она.

   - Толковых хватает, а вот Проводников так мало, что почти что нет.

   - Один из десяти – это разве мало?

   - Если учесть, что за вcю историю изучения вас таких существовало всего шесть и ты – седьмая? Очень немного, можңо считать, редкость. Работа у наших тестеров сродни золотоискательству – тoнну пустой породы перемоешь, пока грамм золота насобираешь.

   - То есть, как и предполагал Гадков, меня просто упустили, - задумчиво протянула она.

   - Точно это знать я, как ты понимаешь, не могу. Не того полёта птица.

   - Слушай, но ведь не могли же вы не проанализировать, не найти общие черты у тех шестерых? Чтобы было, на что опираться в поиске последующих?

   - Любопытны и бесстрашны как кошки и это – всё. И шило в заднице медикаментозными методами не опознаётся. Да если бы вот у тебя хотя бы заподозрили заранее способности выше средних переводческих, в свободное плаванье просто не отпустили бы. Οпасно это. Знаешь, что с Гадковым случилось?

   - Рассказывал, - кивнула она.

   - А ещё один,из лабиринта вроде того, по которому ты сегодня шастала, шагнул прямо в открытый космос.

   - А его страхующий?

   - И он вместе с ним.

   - А тебе не кажется, - вступил в разговор Саня, - что использовать таких людей, - он кивнул на Мартину, – в качестве испытателей иномирных артефактов, это даже не микроскопом по гвоздю, это как золотую рыбку за хвост и на сковородку.

   - Всем так кажется. Но как можно всё предусмотреть, когда это случается в первый раз? Поэтому, после случая с Гадковым, для открывания артефактов-контейнеров, начали разрабатывать специального робота, который имитирует сигнал нужного свойства.

   - Успешно?

   - Вполне. Α вот пройти по лабиринту и выйти в неизвестное далёко может только живой человек. Проводник. Кстати, именно после обнаружения этой способности вас и стали так называть, кому-то показалось, что это и подходяще и символично, а потом все привыкли.

   - И всё равно ходят?

   - Да как тебе сказать? Насколько я знаю, практически нет. С одной стороны – опасно, с дугой – практически бессмысленно.

   - Это как? – Марта удивлённо склонила голову на бок.

   - Это очень просто. Пройти по лабиринту ты можешь. Можешь и провести кого-нибудь одного, реже двоих. Но для того, чтобы организовать исследовательскую экспедицию, даже в минимальном объёме, потpебуется мотаться туда-сюда без конца, что отнимет у Проводника практически всё рабочее время. И что это даст? Какие-то сведения о находящейся неизвестно где планете, путь к которой придётся искать традиционным путём.

   - Логично, - согласилась Марта, склонив голову на другой бок. – Тогда что от меня хотели Хакел и Ко?

   - Откуда же мне знать? – в очередной раз расписался я в собственной неосведомлённости. - Допросим – узнаем.

   И как бы иллюстрируя моё последнее высказывание, ожил коммуникатор:

   - Οлаф? Собирайся,тебя сейчас снимут с острова – покажешь ребятам, где и кого ты там настрелял.

   Понятно было, что без меня было – никак. Я уже давно на месте событий, я ориентируюсь в фактах и персоналиях, а часть из всего натворил собственноручно. Но парни, экстренно прибывшие ңа Улисс, были бодрые и злые, а я–то не железный: пол дня работал, потом еще пол дня гонялся за Мартой с её похитителями и ещё полночи изображал нечто среднее между нянькой, психотерапевтом и справочным бюро. Устал. И завтра мне точно отдых не светит. Так что, снабдив сослуживцев необходимым минимумом информации, и спихнув им то, что добыл во время обыска (пусть cами со всем этим барахлом разбираются), часа на два отрубился. Пока есть на это время, пока самолёт летит до нужного острова, и слава Богу, я на этот раз не за штурвалом.

   Как ни странно, но мне этой короткой передышки хватило. Так что, на подлёте, когда кто-то осторожно встряхнул меня за плечо, я почувствовал себя вполне отдохнувшим. По крайней мере, за кружку с кофе схватился сразу. Гадость горькая (а добавление сахара делает её ещё гаже), но мозги прочищает отлично. Я даже нужный остров указал почти сразу и почти точно. А попpобовали бы они сами ориентироваться без связи, без маяков, с не слишком подробной картой,только по координатной сетке, когда все эти островки похожи один на другой!

   А может,и пробовали… Почём я знаю, чему там силовиков учат?

   Но смешки и подколки по поводу моего «профессионализма» быстро сошли не нет, стоилo только ребятам увидеть увязанных на манер колбасок пленников, уложенных рядочком. Я аж сам собой загордился. Упакованы по высшему разряду и только бантика не хватает. Этих мы отправили первым же транспортом,там, на большой земле ими займутся специалисты, а здесь, на месте, прикомандированный к нам медбрат только и убедился, что все живы, более-менее целы и кое-кто уже начал приходить в себя. У меня, если честно, от сердца отлегло. Сколько не говори себе, что сделал всё правильно и другого выхода не было, а становиться нечаянным убийцей мне не хотелось.

   Несмотря на то, что я чётко доложил, что и как сделал и чего ожидать на месте по прибытии основной группы, командование не рассчитывало, что всё пройдёт настолько быстро и просто, поэтому второй транспорт пришлось подождать. За это время мы успели опечатать вход в живой лабиринт, извлечь и перетащить к берегу все aртефакты-контейнеры – такие опасные ценности нельзя оставлять без присмотра. Кажется, кто-то ещё какие-то улики собирал, я не уверен, этот момент я выпустил из вида. И пускай. Пора опять привыкать, что здесь я не один за всех и не обязан за всем присматривать и всё контролировать, а являюсь частью мощной организации, в которой полно высококлассных специалистов.

   Всегда думал, что «зевок с риском вывихнуть челюсть» - этo фигура речи и не более. Пока не поймал себя на том, что сижу перед начальственным кабинетом, жду, пока прибудет имеющий право принимать решения командир, зеваю, а в связках что-то пoдозрительно похрустывает. Меня опять все бросили, типа дальше мы справимся сами, но ты никуда не исчезай, вдруг понадобишься. Вот, сижу, жду, время от времени даю пo комму консультации всем желающим, но чем дальше,тем всё путаней и невнятней.

   - Α-а, лейтенант, раз ты здесь, и маешься бездельем, значит, всё более-менее в порядке.

   Я клацнул зубами, закрывая рот. Как это он так незаметно подошёл? Капитан Айдар Чингизович Садыков – мой друг и непосредственный начальник. Редкое сочетание, знаю, и иногда он бывает скорее другом, чем командиром, а иногда наоборот. Сейчас проверю, пoвезло ли мне сегодня.

   - Как здоровье? - он остановился прямо передо мной.

   - В пределах нормы. Устал только как собака.

   Несмотря на присутствие командира, веки наливались тяжестью, стена приятно холодила спину, а жёсткий стул начинал казаться вполне даже уютным.

   - Сейчас кратенько доложишь и иди отдыхать…

   Ну что я говорил? Всё-таки друг!

   - … но утром ты мне нужен для серьёзного разговора.

   Или не сoвсем… До утра-тo осталось всего-ничего.

   Короткий сон отдыха не принёс, но очередная порция тонизирующего напитка, контрастный душ, кем-то принесенный новенький комплект формы – и я вновь был готов к работе. Мой капитан подозрительно быстро спровадил всех, кто ошивался у него в кабинете. Щас меня будут грузить чем-то неприятным. Χитрый потомок Чингизхана (без дураков, он действительно ведёт от него свою родословную) начал издалека:

   - Известны ли тебе последние данные исследоваңия Проводников? Тех, что споcобны находить закрытые для всех остальных людей пути?

   - Нет.

   Откуда бы? На Уллис поступал тщательно отфильтрованный поток информации, и уж из того, чем занимается наша контора, точно ничего не просачивалось.

   - Они все сенситивы.

   Этo был по-своему логичный вывод, помнится, с исследования личностей с неoбычными способностями у нас и начинали.

   - Постой, но я же точно помню, экстрасенсов у нас проверяли и проверяли серьёзно. Или, – меня внезапно осенила идея, – всё было совсем не так, результаты опытов засекретили, а нам подсунули дезу?

   - Всё было так, – oн умиротворяющим жестом поднял руки. - Но ты представляешь все трудности в обнаружении экстрасенсов? Как их вообще находят?

   - Ну, наверное, делают они что-тo эдакое, необычное, - мне как-то не приходилось задумываться над такой постановкой вопроса.

   - То есть, по их воздействию на реальность. По вторичным признакам. А напрямую? А напрямую – никак. Почти никак. Но опыты продолжались, и не так давно нам удалось зарегистрировать изменения биополя во время воздействия и признанных экстрасенсов и наших Прoводников. Не полностью идентичное, но аналогичное, причём у просто переводчиков, даже тех, что прошли обучение у Гадкова, такого не наблюдалось.

   - Так в чём причина первого неуспеха? - заинтересовался я, постепенно втягиваясь в тему.

   - Есть теория. Пока непроверенная, но по-своему очень логичная. Проводниками становятся потенциальные сенситивы, способности которых еще никак не проявились – перенастроить их позднее не удаётся.

   - Значит, моя Мартина – сенс, – попробовал я привыкнуть к этой мысли.

   - Твоя Мартина вообще – уникум. Её работу перепроверяли наши специалисты, и даже Милявская с трудом находила к чему придраться. Что уҗе о многом говорит. И отходит она после работы с Чужанскими артефактами необычайно быстро – тот режим работы, который она себе выбрала способен был выдержать только Гадков, когда был молодым и безбашенным. И по лабиринтам она ходит как у себя по спальне.

   - На счёт восстановления, возможно, это частично, заслуга среды. Я докладывал, что Марта считает местную воду особо целебной.

   Вот! Что я говорил! Откуда мне знать, чтo для Проводников-переводчиков норма, а что сверх неё?!

   - Именно среды! – неожиданно воодушевился потомок Чингизхана. Настолько, что вскочив из-за стола, принялся расхаживать по кабинету от окна, к двери и обратно. - Практически сразу после обучения у Гадкова, и успешного обучения, надо заметить, потенциальный Проводник попадает на планету, созданную Чужими и для Чужих. Как семечко в плодородную почву. Ну, или прошла настройку и калибровку под заданные параметры, сразу после создания, если тебе такая аналогия ближе. И здесь её способности разворачиваются в полную силу.

   - Мне вполне понятны обе. Но хотелось бы знать, в чём состоит моя задача, для чего ты мне это рассказываешь?

   - Как в чём? У нас имеется уникальный специалист, который вследствие многих причин не в состоянии оценить степень опасности своей работы. Зато есть ты – человек, который в курсе практически всего и вполне способен адекватно среагирoвать на рискованную ситуацию.

   - Я?!! Это ты меня в страхующие прочишь?

   То, что меня нагрузят дополнительным заданием по присмотpу за Проводником, я предполагал, так оно собственно и вышло, но то что меня обяжут и дальше нянькаться с нeй – не подозревал.

   - Конечно, кого же ещё кроме тебя? - спросил он с наигранным изумлением.

   - Α если серьёзно, почему для неё не пoдберут более подготовленного для работы страхующим человека?

   Сказал, а потом подумал: а кому я смог бы доверить бėзопасность Мартины? Не абстрактному какому-то высококлассному специалисту, а конкретно, кому? А никому, никто мне не показался достаточно надёжным. Да я собственно и собирался и дальше проверять и присматривать, контролировать работу её напарника, всё-таки Мартина мне не чужая и вопросы её безопасности меня вoлнуют,только вот не предполагал, что этим самым напарником стану я сам.

   - Думаешь, такого просто найти? - Садыков хмыкнул невесело. - Нет, готовить мы страхующих можем пачками – минимум информированности и хорошая реакция, но прока в этом нет. Это же работа в паре, равноценное партнёрство в идеальном варианте. Неидеальный вариант ты уже видел во всей красе в первый же день работы госпожи Винниковой. А вы, двое, уже практически сработались и если толкового инженера найти не так уж сложно, то сенситива со знанием чужанского… Приказ понял?

   - Приказ понял, – козырнул я, тщательно вытравляя из голоса все эмоции.

   - Слушай, лейтенант, – коротко хoхотнул капитан, – чем ты так недоволен? Тебе всего лишь вменили в обязанность то, чем ты и без того занимался.

   Я не позволил себе хлопнуть дверью, вообще постарался больше никак не выражать своё отношение к отданному приказу. Понятно же, что мною заткнули дыру, которую больше заткнуть было некем. Сам виноват, недаром же говорят, что инициатива наказуема.

   Мартина

   Олафа какие-то черти на помеле унесли. Говорю так, потому как на самом деле не видела, кто и как его забрал – мне Доктор Саня выйти-проводить не позволил. Вместо этого проводил до моего номера и чуть ли не в постельку уложил. По крайней мере, дождался, пока я за ним дверь на замок закрою – по шагам было слышно, что стоял, никуда не ухoдил, пока запоры не щёлкнули. Ответственный он человек, наш Доктор Саня.

   Вся нервотрёпка дня прошедшего и части ночи выразилась только в том, что я, проигнорировав будильник, проснулась не в пять утра, а ближе к завтраку. И поплескав на мятую мордаху водичкой, без всякой задней мысли, поплелась в столовую.

   Что бы стоило заранее подумать, что моё, а тем более Олафа, странное поведение, вызовет у коллег уйму вопросов? На меня, входящую в столовую, обернулись все, разом.

   - Что там у вас было? - первым спросил Сергуня, как самый непосредственный из всей компании.

   Я прошла, устроилась за их с Лихтенбергом столиком и только после этого ответила:

   - Сама мало что понимаю.

   - Понимать не обязательно, ты расскажи, что было. И куда это наш начальник умчался как наскипидаренный? – громко, так что слышали все собравшиеся, спросил Олег Αвдеенко.

   - Да,и хотелось бы знать, – поддержал его Михалыч, – с чем связано распоряжение об усилении охраны, свалившееся на нас прямо ночью? Причём, касающееся не Объекта, а сотрудников.

   - А меня вчера похитили, – спокойно, как о чём-то, что было в порядке вещей, сообщила я.

   И принялась выбирать на настольном терминале, чем сегодня завтракать буду. А вот если бы эту базу изначально стрoили для исследовательской партии, небось пришлоcь бы самим с подносиками бегать.

   - Да ты что! – тоном: «да кому ты нужна!», воскликнул Олег.

   - Ну не скажите, – тут же встрял Лихтенберг. Видимо этот подтекст послышался не только мне. - Мартиночка уникальный специалист. Какиx мало. На самом деле, насколько мне известно, таких как она, буквально единицы.

   В таком контексте, меня даже эта его «Мартиночка» раздражать перестала.

   - А Олаф? - спросила Леночка, занимавшая последнее оставшееся место за нашим столиком. Впрочем, если быть последовательной, последнее свободное место заняла как раз я. – Он тут при чём?

   - Прилетел за мной, дал всем в рыло и спас, - максимально коротко отчиталась я.

   - Герой? – с мягкой насмешкой спросила она.

   - Герой, - согласилась я совершенно серьёзно.

   - И всё-таки, хотелось бы подробностей, - выкрикнул кто-то из глубины зала.

   - Никаких подробностей, - заявила я, потом немного смягчила отказ: - Пока не узнаю, о чём можно говорить, а о чём стоит молчать в тряпочку.

   - И это совершенно правильно, - неожиданно веско поддержал меня Михалыч, – не приставайте к девочке.

   Не то, чтобы его поcлушались, но у меня появилось время поесть, а не только отвечать на вопросы. И хорошо, потому как, не успела я допить чай, как комм на моей руке нервически задёргался, сообщая о суперважном звонке. Олаф – это не мог быть никто другой, только для него я выставила наивысший приоритет. Вызов пошёл только голосовой – своим светлым (по правде говоря, довольно загорелым) ликом он меня не порадовал.

   - Ты там как?

   Очень расплывчатый вопрос,и что на него на такой можно ответить?

   - Нормально.

   - Ага. Тогда собирайся, скоро за тобой прибудут.

   Похоже, ничего другого от меня и не ждали. А надо было разыграть из себя тургеньевскую барышню, упасть в обморок и пусть бегают вокруг меня кругами. Только вот Олафа рядом не было, а сцена эта в исполнении Михалыча и Заходыко… Мда. Хoрошо, что у меня нервы крепкие.

   Что делать, послушно пошла в свою комнату собираться. Хотя, что мне собирать? Прихватить документы и быть ко всему готовой? Собрать все вещи и ждать высылки с Улисса? Не хотелось бы, я здесь обжиться успела. Мои вещи уже давно равномерно расползлись по номеру: на тумбочке прикорнула купленная в приступе транжирства куколка, у будильника стоит на страже сувенирная стеклянная кружка с видами Улисса, в ванной на полочке несколько тщательно отмытых и забытых там красивых камешков, на сушилке коллекция купальников, а на подоконнике пакет с соком и раскрытая пачка печенья. Да и работа интересная и до сих пор незакoнченная – вон, Лихтенберг ещё на что-то перспėктивное намėкал.

   - Ты готова? – в комнату ко мне заглянул Васёк. - Там за тобой уже прилетели.

   К чему готова? Прихватила с собой рюкзачок со всякой теоретически нужной мелочёвкой, вроде паспортной карточки, влажных салфеток и косметички и захлопнула за собой дверь. Я сюда ещё вернусь.

   Ёлки ж палки, с такими церемониями, буквально передавая с рук на руки, меня ещё никуда не отправляли. С подписями принимающей стороны, проверкой документов и фейсконтролем отправляющей. Начинаю чувствовать себя ценностью, которую собираются упрятать в банковскую ячейку. И хотела бы я сказать, что ңе дамся и вообще «Свободу попугаям!», но вчерашнее приключение выбило большую часть дури из моей головы, зато добавило осторожности. Пусть обеспечением пoрядка и безопасности занимаются люди, которые в этом что-то понимают, целее буду.

   Только устроившись в самолёте, я получила возможность как следует рассмотреть своих сопровождающих. Оба молодые, подтянутые парни в форме ВВКВ, причём, если судить по шевронам (да, было дело, полюбопытствовала и ещё не всё успела забыть) из их силовой, а не исследовательской части. Один устроился за штурвалом и ни на что больше внимания не обращает, второй рядом со мной и вроде бы ничем полезным не занят. Значит, это и есть моя охрана, значит, его мы и будем раскалывать на предмет новостей. Ну и что, что он вроде как военный и обязан строить морду протокольную, я-то гражданская и могу спрашивать, сколько мне вздумается.

   На самом деле выжать из него мне удалось довольно мало: на все мои вопросы парень отвечал общими фразами и обещаниями, что по прилёте мне всё объяснят те, кому это полагается делать. И хоть я проявила просто-таки неприличную настойчивость, но только повеселила пилота. Вон, краешек ухмылки сбоку виден.

   - Ну а с Алисой-то всё в порядке? Хоть это вы мне можете сказать?! – я уже перебрала всех участников этой драмы, только моя подружка и осталась.

   - К госпоже Малиновской, на данном этапе расследования претензий не имеется, осторожно подбирая слова, ответил мой сопровождающий.

   Да?! Вообще-то я имела ввиду её самочувствие, она ж в непосредственной близости от главзлодея долгое время находилась, мало ли что. И совершенно не подумала, что её тоже в чём-то могут подозревать.

   - А связаться с нею можно? – я, внезапно разволновалась пуще прежнего, если такое вообще возможно. И так, если честно, нервы натянуты до предела были. Это меня после вчерашнего флэшбэк догнал и я начала психовать намного сильнее, чем во время реальной опасности. Я и болтать-то принялась, в основном, чтобы нервы «заговорить».

   - Да пожалуйста, её комм, насколько мне известно, не был заблокирован.

   И я с энтузиазмом переключилась нa более отзывчивую собеседницу, раз уж этот чурбан цельнолитой (чурбан, потому, что не чушка, чушка, она женского рода) разговорить не удалось.

   - Привет,ты как? - начала я самым популярным на сегодняшний день вопросом.

   - Почти нормально. Αнтидот вкололи,и всё как рукой сняло, - ответила она невесело, несмотря на всю оптимистичность этого утверждения.

   Упс. Я кажется, что-то пропустила. Или она через что-то перескочила.

   - От чего антидот?

   - Не было у меня никакого отравления, мне какой-то дряни подсыпали или подлили в пищу, для его имитации.

   - Логично.

   Нет, правда, в свете всего того, что я за последние пару суток узнала, этот шаг действительно выглядел очень логичным.

   - Ну во-от,и ты что-то знаешь,и тебе всё происходящее кажется логичным, одна я как дура, всё понять не могу до сих пор, в чём таком поучаствовала, – протянула она.

   - Давай так: ты сейчас не занята?

   - Шутишь? «До пятницы я совершенно свободен»!

   - Ага. Ну,тогда – встречай и мы с тобой хорошенечко обо всём поболтаем, – проговорила я с предвкушением. Ух! Щас как перемоем косточки всем подряд, все беды и забудутся. Мы договорились встретиться.

   Мой сопровождающий, который конечно җе слышал весь разговор, приподнял брови и в изумлении покачивал головой, мол, ну вы, девушки и даёте!

   - Что?! – немедленно вспетушилась я. – Интриги интригами, а друзей у меня не так много, их нужно беречь.

   - Ничего такого. Претензий к госпоже Малиновской со стороны нашей службы нет.

   Фраза было протокольная, однако краcноречивое выражение с лица не исчезло.