На станции Чэдвелл Хит было установлено, что билет первого класса в оба конца до Стратфорда был приобретён незадолго до отправления поезда в 10:45 вечером дня, когда Эйбла Пуллина последний раз видели живым, и обратный билет был прокомпостирован у пассажира, который прибыл первым поездом после шести часов утра. Служащий, который занимался билетом, запомнил этот случай, так как в такое раннее время билеты первого класса встречаются не часто. Однако он не мог бы узнать пассажира, так как тот прикрывал лицо.

– Но я думаю, что у нас достаточно материала для ареста, даже без судебного ордера, – сказал Траскотт. – Мы сможем собрать больше доказательств и позже. Я отправляюсь в Скарби Лодж. Нельзя терять время. В любом случае, глупо было с его стороны брать билет первого класса. Это выделило его из толпы, и его легко будет идентифицировать. У него хоть хватило ума не пользоваться своим сезонным билетом. Это бы его точно изобличило.

Скарби Лодж был довольно претенциозным домом, стоящим на трёх акрах земли. Дорожка к передней двери была в тени деревьев, и они решили, что Траскотт должен был ждать рядом, пока Хьюитт передаст через служанку, что ему надо срочно видеть мистера Руфа по неотложному делу, после чего они оба пройдут за ней в его комнату. Так было и сделано, и когда служанка постучала в дверь спальни, она вдруг обнаружила, что Хьюитт и полицейский инспектор стоят за её спиной. Траскотт толкнул дверь, и они вошли в комнату.

Это была большая, хорошо освещённая комната, в конце её сидел человек в халате за столом, на котором стояли несколько бутылочек с лекарствами. Ему было примерно лет тридцать восемь, он был хорошо сложён, с резкими чертами лица. Он нахмурился при появлении Траскотта и Хьюитта, но не проявил никаких эмоций, небрежно беря одну из бутылочек со стола.

– Что вам здесь надо? – спросил он.

– Прошу прощения за мою бесцеремонность, мистер Руф, – сказал Траскотт, пересекая комнату, – но я полицейский, и мой долг – арестовать вас по серьёзному обвинению – обвинению в убийстве… – Стоп! Покажите это мне!

Но было слишком поздно. Прежде, чем Траскотт мог до него достать, Руф проглотил содержимое бутылочки, и, покачнувшись, упал, как будто его подстрелили. В воздухе появился слабый запах миндаля.

Хьюитт наклонился над телом.

– Мёртв, – сказал он. – Мёртв, как и Эйбл Пуллин. Это прусская кислота[2]. Он позаботился о быстром уходе в случае проигрыша.

Но инспектор Траскотт был недоволен.

– Плохо, – сказал он, – когда задержанный совершает самоубийство на твоих глазах. Меня ожидают неприятные объяснения. Но вы же засвидетельствуете, что я просто не успел его схватить, правда? Собственно, в момент самоубийства он не был задержанным, потому что я не успел его должным образом арестовать.