Глава 9. Регресс входит в привычку

Прошёл месяц с того дня, когда Ария закрыла разрыв в секторе семь. Месяц, за который она успела привыкнуть к новой реальности — к её правилам, её опасностям, её людям.

Она привыкла просыпаться под вой сирены, оповещающей о ночных атаках. Привыкла к тому, что за завтраком отец молчаливо листает сводки с фронта, а мать ставит на стол тарелку с кашей, даже не спрашивая, будет ли она есть. Привыкла к тому, что город за окном — это не уютные улочки второго мира, а крепость с барьерами, патрулями и вечным запахом озона.

Привыкла даже к тому, что в этом мире её называют «героиней сектора семь».

Это звание пришло неожиданно. Через три дня после операции в лагерной газете вышла статья с заголовком: «Артефактор Сольвейг: девушка, которая закрыла разрыв голыми руками». Лоренс, который в свободное время подрабатывал военным корреспондентом, расстарался на славу. Теперь Арию узнавали на улицах, солдаты козыряли при встрече, а в мастерскую то и дело заглядывали репортёры.

— Вы не хотите дать интервью? — в который раз спросил молодой человек с блокнотом, поймав её у входа в академию. — Читатели хотят знать, как вам удалось создать артефакт, спасающий жизни.

— Я всего лишь делала свою работу, — ответила Ария, проходя мимо.

Она врала. Создание стабилизатора, который она презентовала совету как «новую разработку», было плодом её знаний из двух предыдущих миров. Она не могла сказать правду. Не могла объяснить, что этот артефакт — всего лишь бледная копия того, что она создала во второй реальности, адаптированная под нужды этого мира. Её гениальность была краденой. Чужой.

Но стабилизатор работал. И это было главным.

---

Кассиан заинтересовался её работой не сразу. Первые недели после сектора семь он был занят: командование требовало отчётов, советники — объяснений, отец-король — новых планов защиты. Но когда Ария представила на военном совете улучшенную версию стабилизатора, способную не только закрывать разрывы, но и укреплять барьеры по периметру, принц стал появляться в её мастерской.

Сначала — якобы для контроля. Он приходил, молча стоял у стены, наблюдая, как она вырезает руны. Потом начал задавать вопросы. Не формальные, не командные — настоящие, живые.

— Почему вы используете вольфрам, а не серебро? — спросил он однажды, разглядывая заготовку.

— Серебро лучше проводит магию, но перегревается. Вольфрам стабильнее, — ответила Ария, не поднимая головы.

— Откуда вы это узнали?

Она замерла. Откуда? Из своего первого мира, где она потратила полгода, чтобы найти идеальный сплав. Но сказать об этом она не могла.

— Экспериментальным путём, — ответила она. — Много экспериментов.

---

— Ты слышала, что говорят в лагере? — спросила Элиан, перехватив Арию в коридоре академии.

— Если честно, я стараюсь не слушать сплетни.

— А зря. — Элиан пристроилась рядом, понизив голос. — Говорят, принц начал забывать о Вивьен. Все видят, куда он смотрит на советах.

Ария остановилась.

— Если ты намекаешь на то, что он смотрит на чертежи, то да, мой артефакт действительно интересен.

Элиан усмехнулась, но в её глазах не было насмешки — только предостережение.

— Ты наивна, Сольвейг. Это мило. Но опасность не в том, что он на тебя смотрит. Опасность в том, что другие это замечают.

Она ушла, оставив Арию с неприятным осадком. Другие. Вивьен? Северин? Или те, кто стоят за ними?

---

Вивьен нашла её в тот же вечер. Она ждала у дверей мастерской, опираясь на стену с видом человека, который не привык ждать.

— Мадемуазель Сольвейг, — сказала она, когда Ария подошла. — Мне нужно с вами поговорить.

— О чём?

— О принце.

Ария вздохнула. Вторая за день. Похоже, её «не отсвечивать» не сработало.

— Я слушаю.

Вивьен помолчала, подбирая слова. В этом мире она была не надменной аристократкой, а военным офицером, и это изменило её — сделало жёстче, но и честнее.

— Я не ревную, — начала она. — Хочу, чтобы вы это знали. Мои отношения с Кассианом… они не про любовь. Они про долг.

— Я знаю, — сказала Ария.

— Тогда вы знаете и то, что любое его увлечение — это уязвимость. Для него. Для всех нас. — Вивьен посмотрела ей прямо в глаза. — Вы талантливы, Сольвейг. Вы нужны этому миру. Но если вы станете для принца чем-то большим, чем артефактор, вы поставите под удар и себя, и его.

— Я не собираюсь становиться для него чем-то большим, — ответила Ария, и это было правдой. После того, как она потеряла Кассиана во втором мире, она поклялась себе не привязываться. Не снова.

Вивьен кивнула, и в её глазах мелькнуло облегчение.

— Хорошо. Тогда, может быть, вы сможете объяснить ему, что его визиты в вашу мастерскую вызывают ненужные разговоры. — Она развернулась, но на пороге остановилась. — И ещё, Сольвейг. Берегите себя. Вы слишком ценны, чтобы умирать из-за чужой глупости.

Ария смотрела ей вслед, чувствуя странную смесь уважения и тоски. В другом мире Вивьен была её врагом. Здесь она была… почти другом.

---

В ту ночь Ария не спала. Она сидела у окна, глядя на барьеры, которые мерцали на горизонте, и думала.

Она хотела одного — мира. Того мира, где люди не знают о Пустоши, где дети не просыпаются под вой сирены, где голубое небо — это просто небо, а не редкая удача. Она видела такой мир. Жила в нём. И готова была отдать всё, чтобы его защитить.

Даже свою жизнь.

Смерть больше не пугала её. После перерождений она перестала воспринимать смерть как конец. Это был просто переход. Больно, страшно, но не окончательно. Единственное, чего она боялась, — бесполезной смерти. Смерти, которая ничего не изменит.

Поэтому она работала. Создавала артефакты, которые укрепляли барьеры. Убеждала отца отложить опасный эксперимент. Игнорировала слухи о том, что принц слишком часто заглядывает в её мастерскую.

Она не могла позволить себе отвлекаться.

---

На следующее утро Кассиан пришёл снова. Но на этот раз не один.

— Сольвейг, — сказал он, входя, и за его спиной Ария увидела отца, который выглядел взволнованным. — У меня к вам разговор.

Она отложила резец.

— Я слушаю.

— Ваш отец показал мне свои расчёты. Проект перемещения. — Кассиан говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Он утверждает, что вы против.

Ария перевела взгляд на отца. Тот стоял, опустив глаза.

— Я считаю, что этот проект опасен, ваше высочество, — сказала она. — Открытие порталов в другие миры может привести к неконтролируемым последствиям.

— Или может спасти наш мир, — возразил отец. — Если мы найдём безопасное убежище…

— Нет безопасных убежищ, — перебила Ария, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что оба замолчали. — Я изучала записи Первых Магов. Они пытались сделать то же самое. И погибли.

Кассиан смотрел на неё внимательно.

— Откуда у вас доступ к записям Первых Магов?

Ария поняла, что сказала лишнее. В этом мире архивы Первых Магов были уничтожены во время войны.

— Я… нашла фрагменты в старой библиотеке, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — До того, как её разбомбили.

Отец нахмурился, но Кассиан, кажется, поверил.

— Допустим, — сказал он. — Но если вы так уверены в опасности, почему не представили свои доказательства совету?

— Потому что мои доказательства — это теории. А отцу нужны факты. — Ария посмотрела на отца. — Но я прошу вас: дайте мне время. Мои стабилизаторы уже начали работать. Если мы укрепим барьеры, нам не нужно будет рисковать с порталами.

Отец молчал. Кассиан тоже молчал. Потом принц кивнул.

— Хорошо. Мы подождём. Но недолго, Сольвейг. Война не ждёт.

Он вышел, и отец последовал за ним. Ария осталась одна, чувствуя, как дрожат руки.

Она выиграла время. Но надолго ли?

---

Через неделю в мастерскую пришёл Лоренс.

— Сольвейг, ты должна это увидеть, — сказал он, протягивая планшет с новостной лентой. — Твой отец дал пресс-конференцию.

Ария взяла планшет. На экране отец стоял на фоне своего кабинета и говорил в камеру:

— …проект перемещения может стать единственным спасением для нашего мира. Мы не можем полагаться только на барьеры. Мы должны найти новый дом.

— Он это сделал, — прошептала Ария. — Он всё-таки это сделал.

— Ты не знала? — удивился Лоренс.

— Я просила его подождать. — Она сжала планшет так, что побелели костяшки. — Он обещал.

— Видимо, передумал. — Лоренс забрал планшет. — Слушай, Сольвейг, я не знаю, что там у тебя с отцом, но будь осторожна. После этой пресс-конференции твоя фамилия у всех на устах. И не все относятся к проекту положительно.

Он ушёл, а Ария осталась сидеть, глядя в одну точку. В голове билась одна мысль: «Он повторяет ошибку. Ту же ошибку, что и мои родители в первом мире. И я не могу её остановить».

Она не знала, что делать. Не знала, как убедить отца. Не знала, как защитить этот мир от катастрофы, которую он сам приближает.

Но одно она знала точно: она не сдастся. Даже если придётся умереть снова.

---

Вечером к ней пришёл Кассиан.

Он стоял на пороге мастерской, и в свете магических светильников его лицо казалось усталым.

— Я знаю, что вы против проекта вашего отца, — сказал он без предисловий.

— Да.

— Я тоже. — Он вошёл, сел на табурет напротив неё. — Но совет считает иначе. Они видят в порталах спасение. И если я не предложу альтернативу, они проголосуют за начало полевых испытаний.

Ария посмотрела на него.

— Вы поэтому пришли? Просить альтернативу?

— Я пришёл спросить, есть ли она у вас.

Она помолчала. Потом встала, подошла к столу, взяла чертеж, который рисовала последние три ночи.

— Это не альтернатива, — сказала она, разворачивая пергамент. — Это то, что может закрыть Пустошь навсегда.

Кассиан склонился над чертежом. На нём был изображён огромный артефакт — сеть узлов, соединённых руническими линиями, которая должна была покрыть весь город. Может быть, весь мир.

— Что это? — спросил он.

— Барьер нового поколения. Он не просто отражает тварей — он закрывает саму возможность разрывов. Если его построить, Пустошь перестанет быть угрозой.

— И сколько времени займёт его создание?

— Год. Может, два.

— У нас нет двух лет, — сказал Кассиан. — Через полгода барьеры начнут падать. Вы сами это знаете.

— Тогда помогите мне. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Дайте мне ресурсы. Доступ к материалам. И я сделаю это быстрее.

Он смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Вы получите всё, что нужно. Но если через три месяца не будет результата, совет запустит проект вашего отца. С моим согласием или без него.

— Будет результат, — сказала Ария. — Я обещаю.

Он встал, направляясь к выходу, но на пороге остановился.

— Сольвейг, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы всегда так уверены в себе? Или просто умеете скрывать страх?

— Я боюсь, ваше высочество, — ответила она тихо. — Но я боюсь не смерти. Я боюсь умереть, ничего не изменив.

Он обернулся. В его глазах было что-то, что она уже видела однажды — в другой реальности, в другом Кассиане. Что-то тёплое, человеческое, что она запретила себе замечать.

— Вы измените, — сказал он. — Я в вас верю.

И вышел.

Ария осталась одна, сжимая в руках чертёж. Она смотрела на него, и в голове билась одна мысль: «Я должна успеть. Должна закрыть Пустошь, прежде чем отец откроет портал. Должна спасти этот мир. Потому что если я не спасу его, то все мои смерти будут напрасны».

Она взяла резец и вернулась к работе. Впереди было много ночей. И она была готова к каждой из них.