Глава 15. Молчаливое согласие

Первые дни после того, как Ария пришла в себя, были странными. Она ожидала, что Кассиан вернётся к своей обычной жизни — к кутежам, охоте, к свите, которая смотрела на неё с презрением. Но он не вернулся.

Он приходил каждый день.

Сначала Ария думала, что это чувство вины. Принц толкнул её в окно — пусть не специально, пусть это была случайность, но его люди были там, его бездействие привело к трагедии. Естественно, он чувствовал себя обязанным. Она ждала, что это пройдёт. Но дни шли, а Кассиан не исчезал.

Он появлялся в мастерской с утра, принося завтрак, который она не просила. Стоял у стола, пока она работала, и задавал вопросы — умные, вдумчивые, совсем не похожие на те, что она слышала от него раньше. Он приносил книги из королевской библиотеки, доставал редкие материалы, о которых она только мечтала. И он смотрел. Смотрел на её руки, когда она вырезала руны, на её лицо, когда она задумывалась, на чертежи, которые она разворачивала перед ним.

Ария старалась не замечать этого взгляда. Она не могла позволить себе отвлекаться.

— Ты уверена, что вольфрам подойдёт? — спросил он однажды, разглядывая заготовку. — Серебро проводит магию лучше.

— Серебро перегревается, — ответила Ария, не поднимая головы. — Я уже… — она запнулась, поймав себя на том, что чуть не сказала «я уже проверяла это в другом мире». — Я уже проверяла. Вольфрам стабильнее.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов. И это было странно — его доверие.

Ария не понимала, что происходит. Но она не могла позволить себе думать об этом. У неё была работа.

---

Академия гудела. Слухи распространялись быстрее, чем твари в Пустоши. Принц, который презирал Сольвейг, теперь проводил дни в её мастерской. Принц, который не посещал лекции, сидел рядом с ней на занятиях. Принц, который никогда никому не помогал, таскал для неё книги и материалы.

Свита была в замешательстве.

— Он что, приворожён? — спросил Лоренс, когда они собрались в гостиной после очередного дня, проведённого Кассианом в мастерской. — Я такого никогда не видел.

— Это ненормально, — поддержала Элиан. — Он сам не свой. Раньше он ненавидел эту девчонку, а теперь таскается за ней, как щенок.

Вивьен молчала. Она сидела у окна, глядя на закат, и в её глазах не было ревности — только усталость и что-то похожее на понимание.

— Ты что-то знаешь? — спросила Элиан, заметив её молчание.

— Я знаю, что Кассиан изменился после того, как она упала, — ответила Вивьен. — И я знаю, что он не был в себе три недели, пока она лежала без сознания.

— Это ничего не объясняет, — отрезал Лоренс. — Она — дочь тех, кто убил его родителей. Он должен её ненавидеть. А он… — он махнул рукой в сторону двери. — Он смотрит на неё так, словно она — его последняя надежда.

— Может, так и есть, — тихо сказала Вивьен.

Лоренс и Элиан переглянулись, но спорить не стали.

---

На следующий день Лоренс решил действовать. Он подкараулил Кассиана в коридоре, когда тот возвращался из мастерской.

— Ваше высочество, — начал он, понижая голос. — Мне нужно с вами поговорить.

— Говори, — Кассиан остановился, и Лоренс заметил, как изменился его друг. Он выглядел старше, серьёзнее, словно за несколько недель прожил годы.

— Что происходит? — спросил Лоренс. — С вами. С Сольвейг. Люди начинают говорить.

— Пусть говорят, — ответил Кассиан, и в его голосе не было привычной лени. Была сталь.

— Но, ваше высочество, Вы сами говорили, что она — напоминание о том, что мы потеряли. А теперь Вы…

— Я изменился, — перебил Кассиан. — Я понял, что был неправ.

— Неправ? — Лоренс не верил своим ушам. — Она — дочь убийц вашей матери!

— Она — дочь учёных, — голос Кассиана стал жёстче. — И она не виновата в том, что случилось.

Он ушёл, оставив Лоренса стоять в коридоре с открытым ртом.

---

Вивьен подошла к Арии в тот же день. Она ждала у дверей мастерской, когда та вышла за материалами.

— Сольвейг, — сказала она, и в её голосе не было враждебности. — Мне нужно поговорить с тобой.

Ария остановилась. В других мирах Вивьен была её врагом, союзницей, предостережением. Здесь она была невестой принца, которая вдруг стала проявлять к ней интерес.

— Я слушаю, — сказала Ария.

— Что происходит между тобой и Кассианом?

— Ничего, — ответила Ария. — Он помогает мне с артефактом.

— Он помогает с артефактом, — повторила Вивьен, и в её голосе послышалась усмешка. — Ты правда не видишь?

— Что я должна видеть?

Вивьен посмотрела на неё долгим взглядом. Потом покачала головой.

— Ты или очень наивна, или очень слепа. Кассиан изменился. Он не такой, как раньше. И всё из-за тебя.

— Из-за меня? — Ария нахмурилась. — Я ничего не делала.

— Именно, — сказала Вивьен. — Ты ничего не делала. Ты просто была собой. И этого оказалось достаточно.

Она повернулась, чтобы уйти, но на полпути остановилась.

— Будь осторожна, Сольвейг. Не все рады этим переменам. И не все готовы их принять.

Ария смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Она не просила об этих переменах.

«У меня нет времени на это, — сказала она себе, возвращаясь в мастерскую. — У меня есть работа. И я должна её сделать».

---

Элиан действовала тоньше. Она не стала говорить с Кассианом напрямую. Вместо этого она начала появляться в академии чаще, чем обычно. Садилась рядом на лекциях, задавала вопросы, комментировала. И каждый раз, когда Ария отвечала, она находила способ вставить замечание.

— Ты, кажется, хорошо разбираешься в теории, — сказала она однажды после занятия. — Жаль, что твои родители не использовали свои знания для чего-то полезного.

Ария промолчала, но Кассиан, сидевший рядом, напрягся.

— Элиан, — сказал он предостерегающе.

— Я просто заметила, — улыбнулась та, но в глазах не было тепла. — Говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Но ты, Сольвейг, кажется, исключение. Или нет?

— Достаточно, — голос Кассиана стал жёстким. Элиан подняла брови, но спорить не стала.

Однако она не отступила. Она начала появляться в мастерской, принося «нужные» материалы, которые оказывались бесполезными. Она задавала вопросы, которые сбивали с мысли. Она находила способы оставаться рядом, мешая работать.

Ария терпела. Она не могла позволить себе конфликт. Ей нужен был доступ к библиотеке, к ресурсам, которые давал принц. И она не собиралась отказываться от них из-за чьих-то интриг.

Но однажды, когда Кассиан вышел, а Элиан осталась, та подошла к столу и наклонилась к самому уху Арии.

— Я не знаю, что ты сделала с ним, — прошептала она, и в её голосе зазвенела сталь. — Но это прекратится. Он вернётся к нам. А ты… ты будешь там, где тебе место. В грязи, среди таких же, как ты.

Ария подняла голову.

— Мадемуазель Валенкур, — сказала она спокойно. — Мне всё равно, что вы думаете обо мне. Мне всё равно, что вы говорите. Если вы хотите мне помешать — вы помешаете не мне, а всем, кому поможет артефакт. Этого Вы добиваетесь?

Элиан замерла. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Ты правда веришь, что этот ваш артефакт что-то изменит?

— Я знаю, что изменит, — ответила Ария.

Элиан смотрела на неё долго. Потом усмехнулась.

— Ты безумна. Я не буду тебе мешать. Пока.

Она вышла, и Ария наконец выдохнула.

---

Кассиан знал, что его друзья не понимают. Он видел их взгляды, слышал их разговоры, чувствовал их недовольство. Но он не мог объяснить им того, что знал сам. Они бы не поверили.

Он не мог сказать им правду. Но он мог показать, что его решение окончательно.

— Я не оставлю её, — сказал он Лоренсу, когда тот в очередной раз попытался поговорить с ним. — Я не оставлю её, даже если вы все будете против.

— Но почему? — спросил Лоренс, и в его голосе была искренняя боль. — Что она сделала с Вами?

— Она ничего не делала, — ответил Кассиан. — Она просто… она просто есть. И этого достаточно.

Он вышел, оставив Лоренса в растерянности.

---

Ария работала. Она работала дни и ночи, забывая о еде, о сне, о том, что её тело ещё не оправилось после падения. Она знала, что повторяет судьбу того мира, где её казнили за то, что она сделала. Знала, что если построит сеть здесь, её могут возненавидеть. Могут уничтожить.

Но ей было всё равно.

— Ты слишком много работаешь, — сказал Кассиан, входя в мастерскую. Он принёс еду — горячий суп, хлеб, чай. — Целители сказали, что тебе нужен отдых.

— У меня нет времени на отдых, — ответила Ария, не поднимая головы. — Барьеры слабеют. Если я не закончу…

— Ты закончишь, — перебил он. — Но не ценой своей жизни.

Она подняла голову и посмотрела на него. В его глазах было то, что она не позволяла себе замечать. Забота. Нежность. Что-то большее, чем просто чувство вины.

— Ваше Высочество, — сказала она, откладывая резец. — Почему Вы это делаете?

— Что?

— Помогаете мне. Заботитесь.

Он молчал долго. Потом подошёл к столу, сел напротив.

— Я не могу объяснить, — сказал он. — Я не знаю, поверишь ли ты. Но я… я изменился. После того, как ты упала, я понял, что был неправ. Что ненавидел тебя зря. Что ты заслуживаешь… заслуживаешь большего, чем ненависть.

Ария смотрела на него, и в груди разливалось что-то тёплое. Но она не могла позволить себе поверить. Не сейчас. Не когда у неё была работа.

— Спасибо, — сказала она.

— Работай, — сказал он. — Я буду рядом.

И Ария вернулась к работе, чувствуя на себе его взгляд. Она не знала, что он помнит. Не знала, что он прожил жизни в ожидании её возвращения. Не знала, что он готов ждать столько, сколько потребуется.

Она знала только одно: она должна спасти этот мир. Даже если для этого придётся заплатить своей жизнью.

---

Кассиан сидел у окна и смотрел, как она работает. Её руки двигались быстро, уверенно, вырезая руны, которые она знала наизусть. Она не спала уже вторые сутки, но не жаловалась, не просила помощи. Она была сильнее, чем он помнил.

«Я не отпущу тебя, — подумал он. — В этот раз я не отпущу».

Он не знал, сможет ли защитить её. Не знал, сможет ли изменить судьбу.

За окном занимался рассвет — серый, тусклый, сквозь барьеры. Кассиан смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается решимость.

Ария работала, не поднимая головы. И в тишине мастерской, между ними, росло что-то, чему они оба не давали имени. Что-то, что было сильнее ненависти, сильнее страха, сильнее всего, что они пережили.

Молчаливое согласие. Надежда. И обещание, которое никто из них не произносил вслух.